ДРАББЛ — ПРИЗРАК МИРАЖ-САЛУНА

Автор текста — DustyDrill

Автор обложки — Jainrol 

________________________

Каракал редко бывает свидетельницей гнева бывшего известного на весь город бандита — ныне ставшим владельцем собственного бара — под конец закрытия заведения. Нет, даже не так. Девушка нередко видит раздражительность барханного кота: то у Тома глаз дергается при разговоре с очередной навязчивой, флиртующей особой, что нарочно тянет за воображаемые кошачьи усы (к слову будет сказано, особенно таких личностей не любит Томас – после таких посетителей будто бы все жизненные силы высосали); то какой еще отброс начинает хамить бармену и тот сдерживает сильную бурю агрессии внутри себя — но чтобы мужчина выходил из себя… Действительно это стоит отметить красным днем в календаре и напоминать себе о том, что не стоит доводить его до такого состояния. 

Недавно клиент, являющимся постояльцем в “Фата Моргана”, в течение дня распивал дешевый виски и даже не думал уходить, удобно устроившись на диване рядом с окном. А когда того вежливо попросили уйти по причине закрытия заведения, бандюга громко возмутился. 

— И что ты сделаешь, Том? Ты ж теперь бесхребетный богатый ублюдок. Способен ли ты вообще держать ружье в руках, чертов старпёр?! Где тот самый Том Доджерс, гроза всех бандитов и шерифов Мираж-Салуна, против которого и слова нельзя было сказать? — поносит молодой шакал владельца бара, стоящего напротив него, словно бы не боится ответной агрессивной реакции, намеренно провоцирует вечно спокойного мужчину хоть как-то реагировать на выпады в свою сторону. 

Томас скорчил недовольное лицо как если бы услышал самые оскорбительные и уничижительные слова за всю свою жизнь. Его настроение изрядно попортили за прошедший нелегкий день, и теперь даже под ночь ему не дают спокойно закончить работу и окончательно расслабиться. Бутылка из-под виски начинает трескаться под натиском сильных рук мужчины и грозит оказаться разбитой об голову обидчика. 

Джейн даже чувствует эмоции своего друга будто она встала на его место. Её тоже раздражает этот несносный тип, хочется уже самой вышвырнуть выскочку из заведения, пинком под зад или еще как более жестоким способом. Может вообще убить его в назидание остальной банде, в которой выскочка состоит? Чтобы не лезли туда, куда не стоит. 

— Мне позаботиться о нем, Томми? – девушка встает из-за соседнего стола, чтобы сравняться с шакалом. Она заранее держит руку у своего армейского ножа, спрятанного за подол небрежно заправленной рубашки.

Шакал малозаметно, но сжимается в диван, когда видит испепеляющий взгляд каракала. Он знает о непредсказуемости Джейн, и что та не церемонится с теми, кто ей не нравится. 

— Нет, я сам справлюсь. – спокойно отвечает Томас девушке, рукой отводит её от себя. Он резко ударяет бутылку о стол, тем самым сделав розочку, хватает за воротник шакала через стол и вплотную приближается к его лицу. Взгляд бармена резко меняется из спокойного в убийственный. – А теперь слушай сюда, un grandísimo imbécil…(1) – говорит он сквозь зубы с еле сдерживаемым рычанием. – Я таких, как ты, в молодости убивал без зазрения совести, думали что смогут победить и нападали со спины, а я им отстреливал головы. То что я ушел от бандитской жизни еще не значит, что я забыл как убивать… Если ты испытываешь мое терпение, то советую завалить хлебало, или лично испытаешь мои не заржавевшие навыки на себе! Vete de aquí, Dan (2).

Шерсть барханного кота встает дыбом, а взгляд становится все более злым. Тот самый “Дэн” мог почувствовать, как у бармена трясутся руки от злости, а еще как острие холодного стекла находится в опасной близости рядом с шеей, что закрывает накидка. Глядя на представшую картину, Джейн присвистнула.

— ¡Vete a la mierda! (3) Ты его не на шутку разозлил, приятель. Молись, чтобы от тебя хоть что-то осталось, а то потом твоей родне будет не опознать тебя дохлого, – не удержалась каракал немного напугать молодого шакала-недобандита, чтобы посмотреть на его искреннее чувство паники, зародившееся в маленьких мокрых глазках. Занимательное зрелище и приятное – ставить кого-то на свое место. 

Слова Томаса действуют на неопытного бандита как ружье, приставленное к виску, парень понимает, в какой ситуации оказался. Он вырывается из цепкой хватки бармена, отскакивает как ошпаренный и спешит к выходу, сверкая пятками. Джейн даже слышит жалобный шакальный скулеж, прежде чем напуганный бедолага скрывается из виду. 

— ¡Estoy hasta el coño de todas vosotras! (4) Теперь еще убирать весь этот бардак, – жалуется Томас. Он глядит на пол, где теперь перемешалось всё: остатки алкоголя, пыли и кучи стекла от бутылок. 

— А кто его устроил, не подскажешь, Томми? – шутит над другом Джейн, хлопная того по плечу. 

Мужчина понимает, что ответить на очевидный факт ему нечем, и поэтому тихо ворчит себе белиберду под нос и спокойно отправляется на склад за стойкой за моющими и чистящими принадлежностями, пока каракал расслабленно садится на диван и пьет свое дешевое пойло, наслаждаясь приятной тишиной. 

Действительно, спокойствие в Мираж-Салуне – редкое событие. Начиная с раннего утра, город уже наполнился громкими голосами, что заглушаются звуками из-под колес тележек и из огнестрельного оружия в полдень – как обычно, кто-то начинает дуэль под тики главных часов. Какофония звуков продолжается до поздней ночи, пока жители не отправляются на покой в свои затхлые дома. Тихие моменты довольно редки и приходится смаковать каждую секунду благословенного спокойствия в бандитской берлоге. 

— Ты будешь мне помогать или уйдешь спать наверх? – спрашивает вернувшийся Том со шваброй и тряпками в руках. В первую очередь бармен принимается аккуратно собирать осколки бутылки на полу, — Мне еще нужно будет посчитать деньги на кассе, поэтому лишняя возня с уборкой мне добавляет работы и тратит драгоценное время. 

— Ладно уж, помогу старому хрычу прибраться в его забегаловке, – дезертирша нехотя встает с насиженного места и берет с рук Томаса тряпки для протирания столов. 

— Не настолько я старше тебя, – усмехается бармен, скривив кривую ухмылку. 

— Но ворчишь так, будто ты уже старый дед. Видимо жизнь гражданского тебе на пользу не пошла. Даже не попытался как-то посильнее надавить на молокососа или ранить. Жаль, что я не застала тебя в лучшей форме, Томми. Если ты и правда так хорош, как ты себя описываешь, я была бы не против схлестнуться с тобой в бою. 

— У меня нет одержимости все решать насилием… Я бы обошелся простым разговором, но к сожалению есть такие идиоты, что не понимают слов и приходится уже на кулаках объяснять. 

Двое друзей принимаются за уборку столов. Каракал берет со стойки поднос и собирает со всех столов немытые стаканы с выпивкой и протирает поверхности от пролитой жидкости и крошек закуски.

Когда ей надоело заниматься нудным занятием в полной тишине, она пытается снова завести разговор с Томасом. 

— Слушай, меня давно интересует одна вещь: почему такой, как ты, со смекалкой и ловкостью, вдруг ушел из бандитов и стал будто одомашненным котом? – спрашивает Джейн давно интересующую ее тему из прошлого бывшего мародера.

— Я не хотел быть бандитом. Жизнь – несправедливая штука. Она заставила меня быть им. – объясняет бармен с грустным выражением лица. — Тогда встречный вопрос: почему такая, как ты, сильный инкарнат, не пошла спасать жизни и работать на благо страны, а стала наемным убийцей? 

— Я не выбирала силу инкарната, Томми. И никогда не хотела быть инкарнатом. Как ты и сказал: жизнь – несправедливая штука. 

— Оказывается, у нас много общего – мы оба жили не так, как хотели бы из-за обстоятельств. 

Повисает молчание, пока каракал и барханный кот погрузились в свои болезненные воспоминания из ненавистного прошлого, что никак не отпускает и наступает на пятки при каждом необдуманном поступке. 

— Знаешь, – Том продолжает говорить после небольшой паузы, виртуозно орудуя шваброй между стульями, – если бы не одна злополучная ночь семнадцать лет назад, то мы бы вряд ли с тобой пересеклись когда-нибудь. Я бы не стал вне закона и спокойно работал на своем ранчо, так и не познав прелести бедности среди брошенных сирот из приюта. Синглтон тому пример – она выросла там. 

— Ого, – удивляется Джейн подобному заявлению, – не знала что ты деревенщина. Так сразу не скажешь: типичный городской пижон, построивший свой бизнес.

— Не понимаю, сказала ли ты комплимент или так издеваешься надо мной, amiga. 

— Сам решай, что я имела в виду… Что же такого случилось в твоей жизни, раз ступил на скользкий путь мародера? Вас разграбили или еще чего приключилось на ранчо?

Томас замолкает, обдумывая, стоит ли своей подруге рассказывать о наболевшем прошлом. Он давно держит это в себе и никому не говорит откровенно, что беспокоило парня раньше. Давно уже все решено, и теперь он сколотил себе состояние, чтобы не беспокоиться о былых временах полного хаоса. 

— Если не хочешь об этом говорить, то лучше не стоит… – идет на попятную каракал. Ей не хочется вскрывать старые раны своего друга. 

— Все в порядке, – отмахивается Томас, проходя мимо подруги, – все давно в прошлом. Как думаешь, почему я не люблю здешнее правительство, в особенности нынешнего мэра города?

— Он у тебя отобрал ранчо что ли и поэтому ты стал бедным? 

— Немного не так, как ты думаешь. Наверно, наслышана уже о золотой лихорадке под конец девяностых? Её и начал Мэригольд как только он пришел на пост мэра, обустраивался вблизи Мираж-Салуна, приобретал земли фермеров для расширения зон добычи золота. Многие не были против такой выгодной как им казалось сделки, однако мои родители не пошли мэру навстречу и наотрез отказались продавать собственный участок. Тогда я был молодым неопытным подростком и не мог повлиять на их решение. Возможно, если бы мы продали ранчо, то могли бы обосноваться в новом месте и начать все с нуля, а не жить в постоянных долгах перед правительством Мираж-салуна: тогда мы работали в убыток и почти не приносили никакой прибыли. Но все вышло так как вышло. Мэригольд ушёл ни с чем, и моя семья думала, что на проваленной сделке все и закончится. 

Бармен невольно сжимает кулаки, вспомнив о дальнейшем развитии событий. Каракал готовится к тому, что данная история закончится плохо, судя по разгневанному выражению лица Тома. 

— В ночь после того разговора наше ранчо загорелось. Я возвращался с продажи наших посевов и увидел издалека зарево. Тогда впервые испытал настоящий страх за свою жизнь, за жизнь моих родителей, впервые осознал, что моя прежняя жизнь окончена. Вытащил мать из-под горящих обломков, вся ее шерсть обгорела, а одежда превратилась в сгоревшие тряпки. Пока отец занимался её ожогами, я как ошпаренный бегал с ведрами, пытаясь потушить пожар, пока не приехали пожарные, пытался спасти хоть что-нибудь из нашего дома. Когда все закончилось, у нас уже не было ничего: после пожара остался лишь фундамент, а наш урожай полностью уничтожен. Нам пришлось переехать в разрушенный дом на другом конце города и восстанавливаться. Как потом выяснилось, причиной пожара стал намеренный поджог, и власти Мираж-Салуна пытались это скрыть. А виноват был никто иной как Мэригольд. Никогда не прощу сукиного сына за это.

Барханный кот скрежет зубами лишь от упоминания имени мэра города. Слишком уж много плохого связано с конкретным корсаком.

— И это нельзя было доказать или отстоять в суде: сама в курсе, что вся власть здесь коррумпированная, работает только лишь на богатые кошельки. В конце концов, моя семья осталась без денег. Мать не могла ничего делать из-за подорванного здоровья, а отец не мог отойти от нее ни на шаг. Мне оставалось лишь браться за любую работу, за которую мог взяться и выполнить, чтобы прокормить нас троих, – мужчина продолжает свой рассказ, – Я проклинал тот день, проклинал ese bastardo (5), за то что он сделал и не понес заслуженного наказания. 

— Тяжело тебе пришлось. – комментирует девушка историю своего друга, выразив сочувствие к нему. – В какой момент ты уже стал преступником? 

— Когда я понял, что не смог противостоять системе, – рычит он, – не смог дать Мэригольду нормальный отпор и отвоевать обратно территорию, что он отобрал для своей наживы. Мне хотелось насолить ему, превратить его жизнь в настоящий ад, помешать ему зарабатывать деньги на чужом горе. Тогда мне пришла мысль саботировать добычу золота на определенных участках, и пока накапливал свои копейки, я уже придумал, каким образом буду это делать. 

— Значит, ты как истинный злодей уже вынашивал какой-то гениальный план. Еще скажи что ты потом станешь местным Робин Гудом: будешь грабить богатых и раздавать деньги бедным. 

— Далеко забегаешь вперед, Джейн. Тогда я не думал, что буду очень далеко заходить…

— Погоди, ты даже не отрицаешь этого? Ой, Томми, не ожидала, что ты окажешься таким добряком с твоей-то скверной репутацией и слухами о жестоком призраке Мираж-Салуна!

Томас смутился. 

— ¡Silencio! (6) Не перебивай! Как я и сказал, что вынашивал план мести мэру города и втихаря от своих родителей закупал на черном рынке динамитные шашки: благо уже знал у кого можно было их приобрести через нужные знакомства с людьми с разных работ. Я думал попытаться подорвать железнодорожные пути, где по расписанию доставлялись целые вагоны с золотом и драгоценными камнями. Уже заранее выяснил через знакомых как обустроены зоны для добычи, кто работает там и где стояла охрана, даже карту рисовал, чтобы прикинуть масштаб операции. Мне это помогло проникнуть на охраняемую зону незамеченным и проложить динамит в нужные точки. Также для отвлечения некоторые шашки я ставил подальше от путей, чтобы по возможности самому подобраться к вагонам и своровать немного металла. Выживать было как-то было нужно мне и моей семье и чтобы мои вложения в диверсию окупились. 

— А ты точно был простым фермером? Мне кажется словно ты был в каком-нибудь спецназе: подобные сложные планы мало кто способен составить и продумать до мелочей. Думаю, сопротивленцы бы тебя с руками и ногами оторвали, чтобы ты работал у них.

— Лестно, конечно, подобное слышать. Но даже если все продумано до мелочей – не факт что все пойдет по плану. Так и произошло в мою первую вылазку по золоту. Да, уловка с отвлечением сработала как надо: большинство охраны сразу ринулась проверять входы в шахты, пока я пробирался к вагонам с драгметаллом. Однако я не учел одну вещь… Я не рассчитывал на то, что мэр брал на работу гребанных наемников, которые приходили в определенное время проверять отправку груза, и тогда я не успел вовремя уйти с несколькими мешками награбленного добра. Пришлось вступать в схватку с одним из бандитов. Он мог меня убить в тот день, однако какой-никакой опыт я имел в уличных драках, поэтому удалось мне отделаться пробитой насквозь щекой, парой сломанных ребер и убитыми в хлам ногами. Этот шрам я получил в самую первую вылазку и является напоминанием, что когда-то я ступил на путь мерзкого бандита. 

Том неосознанно рукой тянется к щеке, чтобы погладить полученный много лет назад сквозной порез и слабо улыбается. 

— Часть награбленного осталось где-то в песках пустыни: не смог я много унести, когда мешки оказались дырявыми после схватки с наемником. То что осталось, мне удалось продать на черном рынке, избегая похода в ломбард, где вся моя схема могла легко раскрыться. На вырученные деньги я купил поесть, не стал торопиться тратить все сразу, чтобы не вызывать беспокойство у родителей, откуда у меня такие большие деньги. Стал помаленьку откладывать их на будущее, на свою мечту, – бармен закончил с мытьем полов и принялся забирать все подносы с грязной посудой, подведя точку в истории с первым ограблением. 

— Вот что бывает, когда разозлишь великого Тома Доджерса, – с наигранной напыщенностью произносит каракал свою издевку, легонько толкнув мимо проходящего барханного кота.

— Mierda (7), не надо меня смущать, какой к черту “великий”? 

— Да ты издеваешься? Не строй из себя скромного кота. Да про тебя каждая собака гавкает на каждом углу! “Ох, какой же крутой пацан был этот Доджерс, даже Мэригольда на колени поставил!”, – говорили они. 

— Нет, это ты издеваешься уже надо мной! ¡Basta! (8)

— Ладно, проехали. Да, ты весь такой крутой, шел к своей мечте, весьма успешно, как я успела заметить…

Джейн осматривает помещение вокруг себя. Пусть это и не пять звезд, но все-таки довольно уютный и единственный бар в Мираж-Салуне, который ей искренне нравится. Даже поверить трудно, что это все построено и принадлежит одному человеку. 

— Путь не был легок. – продолжает Томас. – В одиночку я бы вряд ли смог бы хоть как-то навредить Мэригольду и его сети поставок драгметаллов. И одна относительно удачная вылазка ничего бы не поменяла. Как укус комара в толстую кожу слона – совершенно не почувствует. И поэтому на одном рейде я не остановился. Я уже тогда был настроен на то, чтобы уничтожить жизнь bastardo, как он наше ранчо и наше будущее. После данного решения я уже начал активно мешать поставкам золота в разных частях города, и после десятка вылазок меня и прозвали “Призраком Мираж-Салуна”, хитрым плутом и расчетливым разбойником.

— Тогда откуда у тебя взялся псевдоним Доджерс? – спрашивает дезертирша. 

— Так отсюда и взялся, буквально называли “Плутом”. Что, не слышишь как созвучно? Получается таким образом мне дали псевдоним сами жители, и я скрыл истинное имя. 

— Да уж, вряд ли бы бандюги тебя боялись, если бы слышали твое настоящее имя, Томми. 

Девушка любит дразнить Тома его настоящим именем, ведь всегда он так забавно реагирует на него. И сейчас она видит, как барханный кот через грозную мину на лице краснеет прямо на глазах. 

— ¡Qué vergüenza! (9) – восклицает он. – Оно бы не звучало на постере о розыске живым или мертвым. Да и благо старых хрыч на шерифе не вспомнил мое имя, хотя он тоже имел непосредственное отношение к пожару на ранчо. 

— Ты такой себе марафет навел, такую одежду подобрал, что и родная мать тебя не узнала бы. – Джейн указывает на постер, что выглядывает из-под полки у бара. – Глядя на твой постер о розыске и на тебя сейчас – абсолютно другой барханный кот. Я бы больше поверила, что он твой второй потерянный брат-близнец

— Ну а что, мне ходить было в моей рабочей фермерской одежде, чтобы меня по любому узнал один из жителей города? – иронизирует бармен. – Не особо-то и хотелось, чтобы родители узнали, чем я занимаюсь в свободное время и откуда такие большие деньги. Все-таки я им позже помог отремонтировать дом, где они и сейчас живут, да и успел еще себе отложить на бар. Очень не хотелось жить в нищете всю оставшуюся жизнь. 

— Да-да, ты уже это рассказывал. – отмахивается каракал, глядя на друга. – Ослепила жадность, и почти пять лет занимался своими бандитскими делами. И вроде даже не один. Кто-то еще был в твоей импровизированной банде? Я их знаю? 

— Четверых как минимум ты точно видела в группировках мистера Фокса и миссис Санрайз, они ушли туда после расформирования моей группы и прекращения бандитской деятельности в связи с моей поимкой шерифом. Они были самыми опытными в рэкетирстве и очень помогли мне с ограблением банков и поездов. А вот остальные… Большинство из них были убиты. По моей вине…

Джейн замечает, как Том останавливается на мгновение перед ней со шваброй в руках, а на его лице читалась глубокая тоска и сожаление. Все-таки слишком глубоко копает мужчина, рассказывая слишком много о своем прошлом, что натыкается на мину, ждавшей своего часа. 

Не то, чтобы дезертирша хочет переубедить его, или как-то успокоить, но…

— Почему сразу по твоей-то? Ты их самолично убил, собственными руками? На себя наговариваешь. Не похоже, чтобы ты всю жизнь прожил в сожалениях и с чувством вины, или сбежал куда-то из города, пытаясь забыть свое прошлое, – невольно она начинает сравнивать друга с собой. Ведь, получается, у них еще больше общего, чем могло бы быть. 

— Я долгие годы пытался убедить себя, что здесь не было моей вины. Все-таки я не машина для расчетов, чтобы просчитать возможные форс-мажоры во время рейдов. И мои напарники не роботы, чтобы в точности выполнять мои приказы. Я не мог всех их спасти, даже если бы я мог предвидеть их гибель. Один волк умер и загородил меня от шальной пули, за что я ему посмертно благодарен. Другая лисица не рассчитала количество тротила для подрыва сейфа в поезде и сама оказалась в радиусе взрыва. От нее остались разве что ошметки. Что было – того не изменить. Да, я очень горевал по каждому из них, получил психологическую травму, ведь очень к ним привязался, это были такие же оборванцы, борцы с коррумпированной системой, непохожие на остальных разбойников. Но знаешь… 

Несмотря на свое обещание, данное маленькой девочке, не курить, Томас достал из кармана давно лежавшую пачку старых сигарет, достал одну и закурил прямо в центре зала. После долгой первой затяжки, Томас продолжил говорить. Для каракала это значило лишь одно – данная тема очень тяжело дается мужчине, раз он начинает сильно нервничать. 

— Они знали на что шли. Они знали, что в нашем Мираж-Салуне можно умереть в любой день, в любую минуту, от всего чего угодно, нужно было жить здесь и сейчас. Да, к сожалению, я их не уберег и корил себя за это, но со временем я смирился с их потерей. Они не смогли пережить период рэкетирства, покончить с бандитской жизнью и зажить счастливо, но благодаря их жертве, их труду, я и еще четверо из группы все-таки смогли реабилитироваться и вписаться в общество, зажить нормальной жизнью, быть счастливыми, в конце концов осуществить свои мечты. После того как все кончилось, я приходил к ним на могилы и выпивал за хорошую загробную жизнь, омывал надгробия, что поставили семьи, жертвовал им деньги, чтобы моя совесть была чиста перед ними. Я не мог вернуть их детей, но хотя бы так я мог им помочь не сгинуть в полной нищете. Сделал для себя один вывод – несмотря на множество ошибок в своей молодости, несмотря на мои неудачи и просчеты, на мой путь отпетого негодяя, я был достоин вернуть себе честь и достоинство, обелить себя и реабилитироваться, что и сделал по итогу. А чувство вины переросло в благодарность тем ребятам, что помогли мне в этом долгом тернистом пути. Прошлое нельзя забывать, рано или поздно придется платить по счетам, за ошибки и неправильные решения. Но не стоит забывать, что можно все изменить для себя настоящего и для себя будущего, и жить без вины и сожалений, не изменить прошлое, но нивелировать последствия этого прошлого. Отдать что-то взамен отнятому. 

После такой речи у каракала что-то щелкает внутри ее подсознания. Она понимает, что Томас, несмотря на все пережитое, он остается хорошей личностью, которую она только могла видеть за свою жизнь. Что он в итоге смог вернуться к прежней жизни. Будто бы он только что дал ответ на ее не озвученный вопрос о своей жизни. Интересно, сможет ли она когда-нибудь вернуться к нормальной жизни после ее пройденного тернистого пути дезертирства, предательств и убийств? 

После такой откровенной и долгой беседы, никто и не заметил, как бар оказался вычищен дочиста. Все столы чуть ли не отражали тусклый свет напольных светильников, нигде больше нет следов пролитого алкоголя, нет крошек на диванах и барных стульях. Томас ловко управился со стеллажом за его барной стойкой, пополнил запасы алкоголя со склада и красиво выставил на полки без единых зазорин и пустых мест. Все оборудование вычищено до блеска, а сам барханный кот, не теряя много времени на отдых, пересчитывал деньги в кассе. На секунду он отвлекся, выкидывает уже выкуренную сигарету в глубокую пепельницу (давно уже не использованную по назначению) и переводит взгляд на подругу. 

— Наверно я наговорил слишком много. Уж извини, не думал, что меня может так занести без алкоголя, – говорит мужчина с виноватым выражением лица, будто бы что-то сделал не так. 

— Все нормально, Томми. Даже психологу всего сброда Мираж-Салуна необходимо хотя бы иногда выговориться, нужен свой собственный психолог. И раз я тут под рукой оказалась, то почему бы и нет? Я и не была против, – успокаивает бармена девушка. Собрав наконец все подносы со столов, она кладет их рядом с котом. 

— В любом случае спасибо. И за помощь, и за этот разговор.

— Не стоит благодарить. Все-таки я тебе больше должна, чем ты мне. Хотя бы так могу оплачивать свои долги. 

— С чего ты взяла, что я прощу твои долги по выпивке только одной душевной беседой? С учетом всех твоих задолженностей, то ты мне должна, получается, целую психотерапию! 

Томас недовольно смотрит на каракала со скрещенными руками, словно бы хочет начать новую тираду про то, что все долги должны быть выплачены. И поэтому не успев он даже начать, Джейн пытается увести разговор в другое русло. 

— Эх, а я думала, что это прокатит. Ну ты и обломщик, Томми. Ну, раз так, то найди мне работенку посолиднее, чем драить твой бар, чтобы было чем оплачивать, – она шутливо жалуется на отсутствие нормальной работы, которая подходит лишь для неё одной.

— Сама не пробовала обращаться к дилерам? – ворчит бармен, закрывая кассу. – Или теперь только я занимаюсь поиском поручений? Особо на меня не надейся. Я хоть и информатор, но я не собираюсь лезть снова в криминал и криминальные связи, чтобы в очередной раз очернить свою репутацию перед правительством. Мэригольд спит и видит как бы меня поймать на чем-нибудь подобном, и как побольше налогов с меня содрать! 

— Да-да, пока он сам напрямую связан с бандитами и следит за тобой при помощи своих пешек. Да и шериф стал чаще заглядывать сюда. Иногда так хочется его пришить где-нибудь в темном переулке. Мне только спасибо скажут. 

— Самому хочется уже в него из ружья выстрелить, но придется его терпеть. Также это и к тебе относится. Если что-то случится, то все шишки на меня полетят. Какого-то хрена теперь мне отчитываются о твоих похождениях и я отвечаю за них. 

— А потому что ко мне боятся подходить. Ты же теперь гражданский, да и бесхребетный, Томми. 

Ей стало очевидно, только что она задела его за живое, и поэтому не стала дальше развивать тему. К тому же, уже глубокая ночь, и голова наливается тяжестью, тянет в сон. 

— Раз уж мы закончили, думаю, что уже пора идти спать. Ты сохранил ведь мое спальное место? Не хочется в свою халупу сейчас возвращаться, – зевает каракал, медленно идя к лестнице на второй этаж, будто уверена что бармен не станет ее гнать прочь. 

— В шкафу глянь, я ничего не выкидывал, – крикнул тот уходящей девушке. 

— Люблю тебя, Томми!

Все-таки дразнить Томаса бывает очень весело, одно из лучших развлечений для дезертирши. То как он всегда реагирует на провокационные реплики от нее – бесценно. 

— Может быть я когда-нибудь услышу, как ты все-таки избежал наказания сидеть за решеткой до конца своих дней, зная вашу с мэром ненависть друг к другу. 

— Может быть. 

И все-таки эта была одна из немногих тихих ночей Мираж-Салуна, которая запомнится надолго.

________________________

(1) — безмозглый идиот

(2) — Убирайся отсюда, Дэн.

(3) — Нихрена себе!

(4) — Как же вы все мне надоели!

(5) — этого ублюдка

(6) — Молчать!

(7) — Чёрт

(8) — Хватит!

(9) — Какой стыд!