ДР

Сегодня мне исполняется 28. Ближе к тридцатнику понимаешь, что продуктивного времени в плане интеллектуальной деятельности осталось не так много. Мозги костенеют, способность интерпретировать данные и генерировать новые концепты снижается. Полагаю, еще лет 5 у меня в этом плане еще есть - а дальше останется только прорабатывать темы, намеченные в молодости. А пока что думаю поделиться некоторыми темами, над которыми я размышлял в этом году.

Число 9 у тюрок всегда пользовалось особым почетом. Исходя из этого, намечу 9 тем, которые можно условно разделить на 3 исторические, 3 социологические и 3 философские.

Исторические.

1. Экономическая модель города-государства. До самого последнего времени, т.е. до XVII в. большинство европейских городов были самоуправляемыми коммунами. Как была устроена их экономическая политика? Мы бы сегодня назвали ее социалистической. Это тотальный, всеохватывающий, сверхмелочный контроль над экономической жизнью с отчетливым pro-consumer bias. Про североевропейские города, экономическая политика которых так или иначе опиралась на фламандские модели, я могу сказать это с уверенностью, про южноевропейские - предполагаю.

Хорошую главу по теме можно найти в книге Changing values in medieval Scotland: A study of prices, money, and weights and measures на страницах 25-78. Почитаете, офигеете.

2. Ордынская и пост-ордынская политическая традиция. Орда как коронованная республика. Система разделения властей, ограничения монаршей власти, например, хан не может самостоятельно вести внешнюю политику. Верховенство права - как показывают архивы крымских кадиаскеров на хана можно было подать в суд и суд этот выиграть. Вообще османская судебная практика, в которой лица низшего статуса нередко выигрывали процессы у лиц высшего, нередко шокировала западных исследователей - начинаешь лучше понимать европейских авторов XVI в. для которых "османская справедливость" была чем-то самоочевидным и в пояснениях не нуждающимся. Но в Крымском ханстве эта модель была доведена до логического конца.

Хорошее исследование на эту тему - Law and Division of Power in the Crimean Khanate (1532–1774) Кроликовской-Едлинской.

3. Узурпация. Мы все наслышаны про то как деспотические политические структуры превращаются в республиканские путем революции или эволюции. А вот про обратный процесс - как республика превращается в тиранию путем узурпации - не особо. Между тем примеров этому пруд пруди. Вот сейчас разбирал биографии британских депутатов XVII в.: там обычная история - король заставляет тот или другой город дать гражданство (freedom) королевскому миньону и потом продавливает решение избрать этого самого миньона депутатом в парламент. То есть налицо узурпация республиканских магистратур центральной властью. Особенность Англии состоит лишь в том, что здесь процесс не был доведен до конца, а в большинстве стран континента - был.

Хорошая статья по теме есть в сборнике Royal and Republican Sovereignty in Early Modern Europe, страницы 43-75.

Социологические. 

1. Power-Income Disbalance как важнейший признак функционального общества. В функциональных обществах власть и богатство принципиально разделены: власть не приносит денег, а деньги с большим трудом конвертируются в политическое влияние. Ну типа как в Штатах все понимают, что работник Госдепа или Белого Дома - бедняк по сравнению со своими однокурсниками, устроившимися в инвестбанки. 

И наоборот - в обществах дисфункциональных власть и собственность - суть одно. Несколько огрубляя, можно сказать, что в дисфункциональном обществе политик и чиновник - это всего лишь одна (но обычно наиболее успешная) из разновидностей бизнесмена. А в обществе функциональном ни политик, ни чиновник - не бизнесмены.

2. Паркинсон, работы которого я всячески рекомендую, описал английское общество не как пирамиду, а как колесо. У этого колеса есть два сектора A и B. В левом секторе A стремятся в первую очередь к деньгам, в секторе B - к престижу и статусу. A - это про ремесло, производство, бизнес. B - это про культуру, науку, госслужбу. Внизу социальной лестницы, то есть внизу колеса, считается что главное - деньги, а потому движение идет из B в A. Например, сын преподов-адъюнктов, которого задолбало безденежье, уходит в бизнес. Наверху - что главное это статус, а потому движение идет из A в B. Сын успешного бизнесмена - принимается за что-нибудь статусное и возвышенное. Поэтому социальное колесо английского общества движется по часовой стрелке.

И вот что интересно: таким же образом можно описать не только внутреннюю, но и внешнюю динамику общества. Общество на подъеме обычно занято чем-то продуктивным. В нем огромную роль играет промышленность и материальное производство. Разбогатев оно переключается на soft power, политические игры и финансы - после чего идет под откос. По крайней мере, английский пример очень хорошо укладывается в эту модель.

3. Соотношение теории и практики. Обсуждал недавно этот вопрос со своим дагестанским товарищем. Говорю ему: Кенигсбергер отмечал, что в Южной Европе существовали как республиканские практики, так и республиканские теории, а в Северной - только практики, при том, что теории были сугубо монархическими. Забавно, но республиканская теория появляется на Севере только к концу XVI в. в результате Нидерландского мятежа - то есть под самый занавес эпохи самоуправляемых городов. В 1500 республик было дофига, а мысли республиканской не было. В 1700 мысль была, а республик - раз-два и обчелся.

Так вот он мне и отвечает: в России то же самое. Наши реальные политические практики - сугубо монархические. С 1613 г. власть в России переходит либо в результате наследования/назначения преемником, либо в результате переворота. А чтоб власть поменялась в ходе выборов, такого не бывает в принципе. А дискурс и теория при этом - по сути республиканские.

И вот что интересно. Таких разрывов между практиками и теориями на самом деле дофига и больше. Но когда мы ретроспективно смотрим на вещи, изучая прошлое, то на 90-99% концентрируемся именно на теориях. Ну типа как у нас изучают историю экономической мысли? Че Адам Смит писал, че Рикардо писал. А че писали Кэри или Уолпол нам до фонаря. 

Исходя из этого: когда историки будущего будут изучать современную Россию, они сочтут, что имеют дело с государством республиканским. Так как концентрироваться будут на одном только дискурсе, а практики им будут абсолютно параллельны.

Философские

1. Конфликты идентичностей/идеологий/религий мне представляется разумнее всего описывать через оптику трайбализма. Поэтому кстати религиозные войны бессмысленно анализировать через догматические различия. Догма по большому счету имеет тут тридцатистепенное значение. А первостепенное - групповая идентичность, авторитет и деление на своих и чужих. И идентичность, и убеждения - это про необходимость принадлежать к коллективу, а потому - молиться его богам. Такой синтез Карла Шмитта и Роберта Чалдини.

2. Деавраамизация. Сейчас мир проходит через стадию тотальной дискредитации авраамических религий и авраамических ценностей. Религия зло, религия трэш, избавимся от религии и заживем.

Но тут есть одна загвоздка. Большая ошибка считать, что можно одновременно избавиться от авраамических ценностей и сохранить основанные на них институты и практики. В реальности почти все институты западного общества - от семьи до науки функционируют потому что в течение многих веков жители стран Запада подвергались религиозной обработке. Формы ее разнились от страны к стране, от региона к региону, но так или иначе они включали в себя программирование подрастающего поколения авраамическими ценностями и концептами.

В XX в. обработка по факту прекращена. И западное общество выходит из авраамической стадии своего развития. Ок, а дальше его что ждет? Принято считать, что оно шагает от хорошего к лучшему, а по окончательной ликвидации религиозного мракобесия его ждет такое невиданное счастье, что мы пока что и описать его не умеем.

Я смотрю на дело иначе. По прекращении авраамической обработки мир вернется в то состояние, в котором он пребывал до того как эта обработка началась. То есть в язычество. И в новом дивном мире окажется, что многие реалии, которые мы считали само собой разумеющимся по факту являются не более чем культурно-специфическими чертами общества авраамического. Так что в будущем нас ждет немало неприятных сюрпризов. Собственно, они уже начались, но дальше будет хуже.

3. В работах юристов исторической школы нередко встречается мысль, что фиксация и кодификация то ли убивает право, то ли наоборот - является следствием омертвения и умирания правовой системы. Живое, динамичное право ни в какой фиксации не нуждается и фиксации не терпит.

Если подумать, то же самое можно сказать и о власти, и о привилегиях. Зафиксировать - значит ограничить. Зафиксировать - значит поставить под удар. Все, что зафиксировано - немедленно подставляется под шквал критики, на нем фокусируется общественное мнение и рано или поздно волна общественного возмущения разнесет это самое зафиксированное преимущество в прах.

Это магическое по сути своей правило. Оно вытекает из двух принципов. Первый - большинство людей не способны вычленить отдельные явления из хаоса вещей и событий. Эту работу за них должен проделать кто-то другой. Не-названное, не-вычлененное скрыто в этом хаосе, а потому недоступно массовому сознанию. Второй - люди по природе своей демократы и стремятся к эгалитаризму.

Отсюда следует вот что. Носитель власти или привилегий, который решает кодифицировать свою власть и привилегии совершает колоссальную ошибку. Потому что по факту он создает образ этой власти, и этих привилегий в общественном сознании. Пока он их не кодифицировал, люди о них особо не думали, а после кодификации - они всем известны и всем доступны. Добавьте к этому инстинктивную неприязнь людей к любым привилегиям.

Вывод - наиболее прочная и стабильная власть - это власть некодифицированная. Власть основанная на наборе обычаев, практик, процедур, для которых в большинстве случаев и названия то нет. Ключевой показатель устойчивости власть - это ее fuzziness и как-только данная fuzziness убирается, и власти придаются четкие и различимые очертания - дни ее сочтены. Короче, хотите сохранить власть - не кодифицируйте свои полномочия.