ДОЕДЕШЬ – ПИШИ
https://t.me/vnuchok_satany
«Доедешь – пиши. Поторопи бомбилу, пусть поспешит. Твои глаза, как в рекламе "Vichy". Смотрю в них – и камень с души. Если спросят — не знаешь меня, скажи. Как отпустят – пулей в двери сквозь этажи. Слови такси, пусть поспешит. Доедешь – пиши...»
Каспийский Груз
Я расскажу историю о мальчике Внуке, который был примерным умницей, но связался с пиратами – и покатилось!
Для есм-щика – слишком радикальный, для нацбола – больно умеренный, для политика – слегка несистемный, для воина – чутка трусливый.
Для журналиста – самое то. Для работы корреспондентом он и отправился в Херсонскую область в промозглый, колючий, безденежный декабрь, взяв огромный туристический рюкзак и чуть поменьше рейдовый.
Внешний вид: в верхней одежде (неуставной камуфляж) – модный.
Внешний вид без верхней одежды – сексуальный.
Внешний вид со всему сумками – Махно без банды, но с сумками!
Поздний день – ранний вечер. Мощный туман. Такси до вокзала. Жена плачет.
Рюкзак, который большой и с карематом, еле влез на ленту для досмотра вещей.
Есть еще тридцать минут. Внук Сатаны с женой играют в морской бой на телефоне.
Подруливает маргинальный пассажир в «цифре». Лет 40. На лице худощавого, высокого, обритого написано: «Ебать я влип...». Влип, судя по виду, не меньше как две недели назад.
И на ухо:
– Братан, а ты не знаешь, где тут можно выпить достать?
– Так в магаз сходи возле вокзала.
– Ага, потом хрен пропустят. Шмонают нас. А других наших не видел? Где они?
– В душе не знаю.
«И это была правда».
Вышли журналист и жена на перрон, Внук курит. Подъезжает поезд.
Парень пытается пролезть с баулами в вагон минуты две. Извиняется перед подпирающими снизу.
Пытается пролезть по коридору в конец вагона, к своему купе. Тормозит ещё две минуты: туристический рюкзак с присобаченным карематом слишком габаритны для этого «помещения». (Мем можете подобрать сами. Мне вот кажется, что подходит фото боксёра Валуева с женой.)
В купе – девушка и больше никого. Отлично: меньше людей – легче дышать. Рейдовый рюкзак кинул под стол, туристический – на койку, в ноги.
Вспотел, но в термухе – влагоотводящей – почти не заметно. Вещь! Есть десять минут на покурить и попрощаться. Курит, прощаются.
Поезд тронулся; тронулось и еще кое-что где-то сбоку: кот.
«Грёбаный котяра!
Девушка везет с собой этого чёрта, наверное, сутки. Он ходит по купе, сидит на полках, мечет шерсть перед пассажирами, как бисер перед свиньями».
Дальше источник аллергии ехал в «клетке». (Как эта сумка-то правильно называется, кстати?)
Только стало ясно: аллергия-таки отменяется, появилась новая напасть: вонь. (Имя ей было – легион.)
Запах туалета вологдарской школы, приправленный химозой: смесь безакцизного снюса и «Пемолюкса». Кто-то после вечернего туалета не закрыл сразу две двери: в сам туалет, и в проходную комнатку – между коридором, сортиром и тамбуром.
Ошибку неизвестного мудака исправил; смрад стоял еще долго. Потом усилился: вновь пришлось подработать швейцаром:
«Работают рабы, мы — трудимся!»
В перерывах между критическими точками вони развлекал себя подкастом про Римскую Империю и болтал про Севастополь с попутчицей. Настраивал сим-карту на нужный тариф. (В Крыму, напомню, российские операторы работают, как в роуминге. Интеграция…)
Скорый поезд «Таврия» уже промчал многие километры, часы подсказывали: близится ноль-ноль, а значит и станция «Тамань» перед Крымским мостом. Можно будет покурить впервые за шесть часов и проветриться от парашного духа.
Чем Внук вскоре и занялся.
Попутчица: «Сейчас мост будет. Но мы ничего не увидим. Разве что фонари на самом мосту».
Внук включает камеру на телефоне: «Здесь ничего не видно. Но это Керченский мост. Тот самый! Я вижу водицу. Но на телефоне незаметно.
О! А это центр моста. Неоновая подсветочка такая… Триколорная! Красивое».
Это было и правда красиво(е).
Когда-то, весной 14-го, осенью 15-го, летом 16-го Внук в Крым добирался на паромах. Промчаться за несколько минут на поезде, да еще и в ночь – конечно, менее экзотично. Но «масштабы осознаются – не менее круто».
До прибытия в Джанкой оставалось три часа: «нужно подремать».
Включил будильник на 03:30 по Москве и вскоре отключился под новый ЕР Мияги «HATTORI».
Вот-вот Внук убедится: лечь поспать – правильное, мудрое, действующее на упреждение решение.
Самое «весело и страшно» было впереди.
Чух-чух, чух-чух.
Храп-храп.
– Молодой человек, молодой человек...
– А???
– Через двадцать минут Джанкой.
– О, спасибо.
Внук врубил фонарик на телефоне. Обулся.
Шатаясь в такт хода поезда, потопал, сонно шаркая, в туалет, откуда вновь воняло всей мерзостью на свете. Так же шатаясь и, стараясь попасть в яблочко и никак не в молоко, отлил.
И закрыл («Сука!») дверь в сортир и коридор.
Проверил паспорт, наличку и небольшую камеру в поясной сумке. Нацепил её под курткой и застегнулся с пятой попытки – заедала молния новой моховской горки.
Взял в левую руку большой рюкзак; помахал спящей попутчице правой и подхватил «рейдовый».
За пару дней до доброволец и бывший музыкант инструктировали: «не езжай сам даже до ленты, найди вояку, прицепись к нему, не надо в одного».
Поэтому, увидев ещё в поезде товарища майора в «цифре», Внук: «Здрасьте! Вы не до Чонгара, случайно?».
Да, до Чонгара, но его свои встретят и еще за другими своими в Джанкое надо заехать будет. Мест нет.
Вышли вдвоем на перрон. Вокруг – ни души.
«Мы находимся на хуй знает каком мосте».
До перехода идти далековато – «впадлу»: «Давай дождемся: сейчас поезд уедет и через пути сразу на выход с вокзала».
Давай(те?), конечно.
Закурили, заговорили, закурили:
– А ты кто, едешь куда?
– Да я журналист, просто форма теплая не влезла бы в рюкзак. Так бы по гражданке ехал.
– Понял. А то едут тут иногда в неуставной, не разберешь чё куда.
Внук узнал много нового про генерал-полковника Л.:
– Он вроде куда-то пропал после наездов генерал-губернатора К.?
– Да, конечно, куда там. Он газует конкретно. Вот как на пикапе гонял у нас под Херсоном, так и по карьере вверх прёт. Мощно! Я в ахуе, куда еще быстрее!.. (Сплюнул.) Пикапер, мля… Всё у него в шоколаде.
Далее – про зарплаты военных и военкоров; задержки этих самых зарплат у первых; мобилизованных; воровство в армии.
Ушёл, наконец-то, железный караван на юг.
Ворота на выходе из вокзала оказались заперты на замок.
Майор: «Безопасность, мля...».
Покружили минут пять и в итоге вышли с территории.
– Удачи, берегите себя!
– Ага, давай там… статьи хорошие пиши.
– Обязательно.
Майор – к своим, Внук – в телефон.
Два номера такси, которые журналисту предварительно скинул главред, отвечали:
· продолжительными гудками;
· заморской женской речью – ласковой, как ночь в Джанкое (нет!).
Позвонил два раза по обоим номерам. То есть всего – четыре звонка.
В это время мозг:
«...дважды-два-четыре-всё-легко-починим-в-этом-мире».
«Примус, блин, почините! Починяйте. Делайте че хотите. Мне в Геническ к семи утра надо! Ёбаные такси!»
В темноте у машин копошились люди. Да, Внук нашел-таки бомбилу.
«До Тщонгара? Две! Нормально?».
(Конечно, нормально. Это как анекдот, где еврей и хохол в пустыне рынок устроили: «Не нравится цена? Так поищи товар дешевле».)
· Не то цыган, не то татарин.
· Возраст – за полтинник.
· Кашляет каждую минуту,
· матерится севшим злым голосом – того чаще.
· Летит под сотку по изнасилованной грузовиками, поруганной фурами, убитой танками трассе.
«Еби меня осёл в три кобылы!
У меня ж рюкзак с ноутом в загашн… Багажнике!»
А изумительное рассказывает водила:
«Пока Крым под Украиной был, у нас такие зимы были. Оой-кх! Такие зимы. Снега дохьига. А как Россией стали, так не зима. Хрен знает щто».
И изумительное вопрошает водила:
«Вщера по телеку переда... Ааа-якх! Передали, щто ущаски будут военным давать в Крыму. Слышал? Вот ти сейщас воевать едешь, а потом можешь землю в Крыму полущить».
Вкрадчиво:
«Хощешь?..».
Внук в ответ радио-бомбиле старательно угукал.
Доехали. Расплатился. Взвалил груз. И потопал к ка-пэ-пэ. Внук шагал твёрдой, даже жёсткой, как ржавым железом по стеклу, походкой:
– Здрасьте! А чтоб пешком пройти, куда надо?
– Щас, секунду подожди (Машине на въезд в Крым: «Можно! Проезжай!»)… Паспорт давай!.. Ага, всё, иди во-он туда, вдоль фур!
– Спасибо!
Дошагал до следующего бойца.
– Здрасьте! А чтоб пешком пройти, куда надо?
– Контроль паспортный пройди.
– Где?
– Вот, справа обойди, окошко будет. Только там нет никого. Жди.
Внук закуривает.
– Не, не надо здесь.
Сигарет оставалось мало, потому аккуратно потушил; спрятал в пачку.
Подходит другой служивый:
– Так, воин, идите сюда!
– Не, я не воин.
– Всё равно сюда иди. Не надо в очереди. В Геническ?
– Так точно.
– Давай паспорт… Обложку сними!
(Оказывается, главред не обманул.
Накануне сказал, что прогонит инфу по своим каналам, мол, Внук Сатаны в это время пройдет через ленту, пропустите, черти бытия! – и сдержал слово.
Может и тачка ждет на нуле?..)
– На! Можешь идти.
– Гуд.
Тачка не ждала.
МТС ловил – на тоненького. Быть может, номера «местных» «такси», которые не ответили в Крыму, на самом деле ждут звонка Внука на Херсонщине?
Два звонка на каждый из двух номеров…
Нет!
И в голове снова: «ДВАЖДЫ-ДВА-ЧЕТЫРЕ… ПРИМУС... В МИРЕ...».
«Главред сказал звонить, если что. Сейчас – то самое если что».
– Алло, Гавриил! Это Внук! Чёт ваши номера не отвечают. Машина вообще ждёт?
– Привет, Внук! Сейчас разберёмся.
Интуиция подсказывала: разбираться будут до десяти утра. Или до одиннадцати.
На часах – плюс-минус пять.
Военные – послали. Фуры – не тормозились. В гражданских легковых – тотальный фулл хаус.
Через -надцать минут удалось тормознуть фуру.
– До Геническа подбросите?
– Прыгай, разберемся!
Прыгнул. Пока МТС пахал из последних сил, написал главреду, что доберётся на попутке; заодно прогрузил карты.
Разобрались. Дядя Андрей ехал на Мелитополь. Прямо по трассе. А Внуку скоро надо повернуть. «Карты есть, и слава богу».
– Воевать?
– Не-а. Куда мне, убогому. Так, статьи писать.
– А, журналист. Это сколько тебе?
– Двадцать один.
– И как родители отпустили, нормально?
– Родители-то ладно. Да и Геническ – не Донецк. А жена… Жена – в афиге.
– Жена?! Ну ты даешь: в двадцать один женился.
– В девятнадцать.
– Пиздец. Дети есть?
– Пока не кайф. На детей насмотрелся, когда с родителями жил. Их там много.
– Сколько? Три, пять?
– -дцать.
– Сколько-сколько?!
– -дцать.
– Ну твой батя дает! Уважуха.
Параллельно Внук смотрел на карту.
– Мы щас долгий поворот делать будем?
– Ага, вот уже делаем.
Перекресток направо. Перекрёсток Внука.
– Так. Ну всё. Мне тут где-нибудь. Сколько с меня?
– Ты офанарел, малой?
– А… понял… Спасибо Вам большое!
– Бате привет!
– Обязательно.
Трасса на Мелитополь показалась невыспавшемуся возбужденному мозгу настоящим китайским драконом:
· пылающим,
· золотым,
· божественным.
На ней (даже) горели фонари; фуры мчались одна за другой, продолжая истязать асфальт-инвалид грубыми, как речь сапожника, колёсами.
Повернул на большом перекрестке – дорога на Геническ. Прошёл метров пятьдесят. И стал.
И смотрит вокруг: ни единого фонаря. Ни единой машины.
Не туман – туманище. Луны – нет.
Деревьев с другой стороны трассы – не видать.
И смотрит на часы: пять-тридцать.
И смотрит на себя:
· неуставная форма и всё прочее, описанное выше.
· В кармане две тысячи рублей.
· Связь – на полном нуле. (Как сказал бы один человек, в 2022-м пытавшийся зайти через Крым: «Связь полностью провалилась!»).
И смотрит на себя со стороны: «Во дурак!».
И думает: «Либо меня убьют дэ-эр-гэ-шники, либо не очень ласково примут свои же».
«Одинокий юноша с простреленным лицом»?
«Какой же я долбаёб: два косаря в кормане, без связи, один, в полной темноте. Походу за жизнь слишком долго в неё (темноту) всматривался. Чё делать?..».
«Не был благодарен Создателю за свои проблемы,
Но создателем моих проблем не был Создатель».
Ещё пять минут. Десять минут. Пятнадцать. Докурил предпоследнюю сигарету.
И вот.
С мелитопольской трассы на Геническ поворачивает…
Мопед!
Не мопед – мопедик!
На нём – большой, очень большой мужчина.
«Срочно. Тормознуть. Узнать хотя бы. Туда ли вообще иду… Точнее, стою».
И мопед останавливается.
Дядя Коля. Весом за 120, возрастом за 45.
– А я вообще правильно на Геническ стою?
– Ну да.
– Чёт никто тут не едет. Сколько километров? Может пешкаря дать, думаю?
– Так ещё ж в городе комендантский час. Вот и не едут. Да и подбирать тебя в таком виде никто бы не стал. Не остановились бы даже. А километров… километров двадцать пять, наверное, будет.
– Многовато… Жаль Вы не на тачке, а то бы подбросили.
– Да я еще думал, на машине ехать, или, вот, на мопеде. И че-то на нем решил. (Снимает шлем, глушит мотор, слезает с мопеда.) Да щас порешаем. Покурим только. Будешь?
– (Жадно кивает.) Буду… Как мы порешаем? У меня вон – приданное.
– Внук, я на этом мопеде возил одним разом три больших мешка картошки и друга. А он крупнее меня.
– (Офигевает.)
Пока курили – выяснили: земляки. Более: дядя Коля жил через три улицы от Внука.
В Крыму познакомился с девушкой из Геническа, женились, переехал к ней. Говорит, угорал над мовой; обрадовался, когда началось.
– Давай этот рюкзак мне под ноги, а большой – себе на спину.
Внук самым плотным образом застегнул поясную и грудную лямки туристического, попросил быть аккуратнее с маленьким рюкзаком: «Там комп!».
Почти синхронно:
«С Богом!».
И понеслась! «Мы вэто летоэту зиму ворвались на ходу».
Дорога, как и прежде, категорически ночная; и всё же слабо, но настойчиво, как стакан в поезде, начал подребезживать... даже не рассвет – его [тёмный] двойник.
Двойник с тёмной стороны гендера.
Картина:
Мопедик. За рулем крупный дядя Коля. В его ногах меньшая из двух, но всё же крупная сумка.
Сзади Внук, пытающийся обхватить живот дяди Коли. (Безуспешно; пришлось держаться за куртку).
Рюкзак, возвышающийся над головой Внука.
Внушительный каремат, торчащий за спиной Внука почти на полметра вправо и влево. (Добавляет парусности и колорита).
– (Громко, в ухо водителю) Господи, куда меня занесло?!
– (Ещё громче, вполоборота нале-во!) Вь-ебеня!
Из-за габаритности дяди Коли, Внук сел не на пассажирскую сидушку, а на железный мини или даже псевдо багажник: в жопу задувал холодный бодрящий ветер, яйца от (вс)тряски превратились в пашо.
– Блокпост будет при въезде в город.
– Представляю как пацаны офигеют с такого пассажира.
– Ничё-о, нормально будет.
Мопед сбрасывает скорость; в голове Внука: «Походу подъезжаем…». Подъехали.
– (Дяде Коле) Документы можно?
– Да, вот!
– (Заметил Внука) А это что??? (Лицо исказила неописуемая гримаса) Т…т-ты кто бля?
– Здравствуйте. Журналист. Еду работать в Геническ.
– Паспорт давай! Журналист.
– Момент.
Внук расстегнул обе лямки на рюкзаке, сбросил его. Расстегнул куртку. Расстегнул поясную сумку и, пошуршав разным, откопал бумажку, с которой ты – человек. Вояка недовольно сопел.
– Пожалуйста.
– Журналистское удостоверение? Пресс-карта?
– Так устраиваться ж еду. На месте бумажки и сделают.
– Ясно. А тебе, блять, машину вызвать не могли? Мопед – нахуя?!
– А меня и не на мопеде встречали. Сначала ехал на фуре, потом…
– Ну пиздец. А если ты дэ-эр-гэ-шник? Показывай, чё в сумках!
– Какой же я дэ-эр-гэ-шник?.. Вот. Смотрите. Здесь, в маленькой, медицина всякая. Общая, тактическая, личная. Турникеты, гемостатик. Уголь, вот, активированный. Та-ак, ещё вот от живота. Вот это – баллончики от астмы.
– В другом отсеке что?
– Только комп. Смотрите…
– Не вытаскивай. Большой раскрой сверху. Там чё?
– Тоже фигня всякая. Одежда гражданская, книг парочка, спальник внизу, термуха на флисе…
Подходит второй:
– А что тут происходит?
– Да журналиста поймал.
– Какого?
– Внука Сатаны.
– Ну, здравствуй, внучок!
– Вы обознались…
– Тогда с Богом!
«Не, мам,
сегодня – без бога,
сегодня – один».
– И скажи своим, пусть в следующий раз так не делают!
– Плюс!
– (Боец – бойцу) Чё за кадр, конечно!..
Внук был уверен: ничего угарнее с ним в ближайшее время случиться уже не может.
Ошибался.
(Сатана – дед Внука – отец лжи.)
Дядя Коля заглушил мопед у ворот «НОВА ПОШТЫ»: «У меня работа здесь, в МФЦ, до пансионата такси сейчас тебе вызову».
Четыре сигареты на двоих («дважды два четыре…») и, наконец, такси.
Блокпост, десять минут езды и, наконец, ворота пансионата «П».
На часах – шесть-тридцать. На улице – темно, туманно, вздрязгло.
«Если я на фуре, на мопеде, (нахуя?), но добрался до сюда – что мне стоит найти, пусть и без мобильной связи, главреда?»
Внук открыл телегу, но номера Гавриила там не оказалось. Только никнейм – «arhangel». Смысла стрелять телефон у сонных охранников – нет.
«Время пострелять, между нами пальба»?
– А где у вас тут вообще находится телекомпания «С.»?
– В душе не… не знаю. Вроде они, а можэ и не они, на бильярде тусуются постоянно.
– Шары что ль гоняют?
– Пацан, какие шары… Офис у них там. Иди прямо до фонтана. Дальше – увидишь – возле здания будет стоять тарелка большая.
– А почему не шар?
– Какой шар?! Иди уже. Живут они в корпусе напротив бильярда.
Пока дошел до фонтана – мёртвого фонтана с мёртвой водой, – правая рука с малым рюкзаком начала отниматься. Поправил туристический за спиной, перекинул «рейдовый» в левую. И налево повернул.
Офис оказался закрыт (странно!). С десятой попытки так и не удалось подобрать пароль к вай-фаю; решил идти напролом:
«Хватит шары гонять!»
Здание напротив офиса – одноэтажная бесцветная постройка (не мёртвая ли?).
Дверь оказалась не заперта. В коридоре витал тёпло-тусклый свет.
«Если Гавриил знает, что я вот-вот приеду, то, наверное, не спит. Ломиться во все номера не буду. Пусть услышит звуки и выйдет сам».
Пять минут мерился коридор шагами Внука – гружёными сумками, громкими, настойчивыми. Без толку.
Журналист обошёл кубрик по периметру. Лишь в одном окне горел свет, освещая чьё-то тело.
Внук подумал, что узнал человека:
«Красиво я щас к Гавриилу ворвусь!»
Журналист сбросил баулы у входа в корпус, прикинул, в какой номер нужно врываться.
И ворвался.
В незапертую комнату.
· Почти с ноги,
· без стука,
· в шесть-тридцать декабрьского ночного утра,
· с неистовым криком:
· «Гаврила, ёбаный в рот! Вечер в...».
Очевидно, это был не Гавриил. Старше лет на десять, выше, сухощавый.
– Ой!.. П-простите. Я к-кажется п-перепутал.
– (Невозмутимо и баритонно-бархатно, полушёпотом) Ничегоо… Бываает…
– (Внук немного оправился) А где здесь телеканал «С.»?
– В здаании напро-отив.
– Спасибо большое…
И дверь захлопнулась.
Возможно, с ноги.
Парень забрал рюкзаки, вернулся к воротам пансионата. Уснул на лавочке, накинув капюшон на голову, скрестив руки на груди.
– Молодой человек, молодой человек...
– А???
– Через двадцать минут у Вас собеседование с главредом. Пойдёмте в офис.
Подходя к тарелке возле офиса, Внук: «А пароль от вай-фая знаете?».
– Знаю. «Poteryanny_Ruy».
Прогрузилась телега.
Внук увидел сообщение от деда:
«Доедешь – пиши».
И Внук стал писать.