ДИСКУССИЯ О ПРОЛЕТАРСКОЙ КУЛЬТУРЕ

По впечатлениям от дискуссии о пролетарской культуре 1 мая 2025 г.

Сразу определюсь с пониманием понятия «культура», являющегося для этой дискуссии ключевым. На мой взгляд, под культурой в данном контексте эвристически эффективнее будет понимать сферу человеческой деятельности, в которой люди производят эмоционально, эстетически и интеллектуально ценные продукты, отличающиеся также неутилитарностью, уникальностью и социо-исторической контекстуальностью. Такое понимание культуры  обуславливает почти полное смысловое совпадение этого понятия со значением слова «искусство». Учитывая политический контекст возникновения и административно организованный характер исторического существования пролетарской культуры в контексте реалий первых десятилетий Советской власти, подобное понимание культуры можно считать вполне уместным, если рассматривать её исключительно с формально-понятийной точки зрения, хотя и о идеолого-пропагандистской специфичности уже конкретно пролетарской культуры ранней советской эпохи тоже не следует забывать, если принимать во внимание её содержательный аспект.

Не забывая ни на секунду категоричное заявление Л.Д.Троцкого о том, что «пролетарской культуры не только нет, но и не будет» [1], я выстраиваю всё дальнейшее рассуждение таким образом, как если бы пролетарская культура всё-таки существовала. Также, в сущности, поступает и сам Троцкий, вынося это понятие в заголовок шестой главы своей книги «Литература и искусство».

Тому, что с первых лет её институционально-концептуального оформления [2] называли пролетарской культурой, была присуща до сих пор не достаточно отрефлексированная смысловая двойственность. В указах и постановлениях советского правительства, а также в публикациях и выступлениях деятелей советского искусства, искусствоведов  под этим названием могли фигурировать как те уникальные и эстетически ценные продукты творческой деятельности, которые создавались непосредственно представителями пролетариата, так и те артефакты культуры, которые, создаваясь выходцами из других социальных прослоек и классов, тем не менее идеологически «правильно», т.е. соответствующим официальному дискурсу образом отражали жизнь, быт, психологию, повседневность и борьбу пролетариата. В качестве примеров производителей первого типа пролетарской культуры можно назвать таких поэтов как Владимир Кириллов, в молодые годы бывший моряком на судах Черноморского торгового флота, и Михаил Светлов, в юности работавший на товарной бирже и в фотоателье; художник Павел Филонов, выполнявший работу декоратора в живописно-малярных мастерских; писатель Андрей Платонов, вместе со своим братом помогавший отцу, машинисту тепловоза, в железнодорожных мастерских, и Николай Островский, чья пролетарская идентичность не нуждается в доказательствах. Второй тип пролетарской культуры убедительно представлен такими выдающимися мастерами культуры как Максим Горький, Александр Серафимович, Владимир Маяковский, Сергей Эйзенштейн, Александр Дейнека, Иван Шадр… К последним, впрочем, гораздо чаще и оправданнее применялось определение творцов советской культуры.

Сказанное даёт нам возможность увидеть, что в наиболее общей форме, а также в сознательном временном абстрагировании от её идейно-политического наполнения и специфики, *пролетарскую культуру следует определить как культуру, создаваемую пролетариатом либо культуру, в формах которой отображена повседневная жизнь или яркие, судьбоносные события из истории этого класса.

Но, коль скоро мы пришли к этому определению, нам ясно также и то, что к пролетарской культуре придётся отнести творческую продукцию представителей всего политического спектра, произведения самой разнообразной идеологической направленности. Пролетарская культура — это и песни Виктора Цоя, и вполне аполитичные граффити, которые рабочая и безработная молодёжь наносит на стены, и вагоны электричек, и песни праворадикальной группы «Skrewdriver», и роман «Это я — Эдичка»… Пролетарская культура выражает все идейные предпочтения, существующие в обществе.

К какой же идее сводилось содержание всех реплик, звучавших на дискуссии о Пролеткульте, организованной представителями коммунистических организаций Петербурга 1 мая 2025 г., в  Вавилов-лофте, который, к слову сказать, располагается в зданиях бывшего оптического института имени С.И.Вавилова и представляет собой типичную оранжерею коллективного субкультурного нарциссизма, классическое «место труда, где не надо работать»?

Рискну, сознательно нарываясь на критику, утверждать, что основной идейный консенсус участников этой симптоматичной дискуссии можно свести к утверждению: «Нам не нужна какая-попало пролетарская культура, нам нужна революционная / марксистская / коммунистическая пролетарская культура». Что же, требование весьма воодушевляющее, коль скоро оно, в основном звучит прямо из уст пролетариата, по крайней мере его малюсенькой части! Важно только, чтобы сформулировано оно было, как у меня, то есть с достаточной прямотой и корректностью. По поводу прямоты — понятно; а вот корректность требует уточнить, что коммунисты не требуют от вообще всех творческих работников делать исключительно идеологически-правильное искусство, а лишь приветствуют такое искусство, которое считают правильным оплачивая, потребляя и распространяя его. Привлекая его для полноправного участия в своей деятельности. На такую позицию мы имеем полное этическое и политическое право.

Что же по поводу сетований на то, что у нас катастрофически мало коммунистического искусства, то тут я скажу следующее. Цивилизация знает три фактора, побуждающих творца к творчеству: вдохновение, деньги и власть. Классический новоевропейский гуманизм, продолжателями идей которого были Энгельс и Маркс, велит нам отвергнуть последние два фактора, как инструменты рыночной и бюрократической диктатуры и сосредоточиться на первом — на вдохновении. Но как вдохновить творцов на коммунистическое творчество?

Культура из всех надстроечных форм — самая верхняя, наименее управляемая, наиболее подверженная фрагментации, наиболее живо ощущающая на себе все процессы, перемены и явления политической жизни. Политика, будучи надстройкой экономики, сама выступает базисом по отношению к культуре, которая вполне адекватно и пропорционально отражает политические физиономии всех политических субъектов страны, сколь ни спорно было бы сейчас говорить у нас о какой-либо политике. Надстройка, как ни старайся, не разрастётся шире, чем это ей позволяет базис. Кто хочет больше коммунистической культуры, тот делает больше коммунистической политики. Коммунисты (как и представители других оппозиционных сил) всегда имеют столько и такую коммунистическую культуру, сколько и какую заслуживают.

[1] Троцкий Л.Д. Пролетарская культура и пролетарское искусство // Литература и революция. - М.: 2023.

[2] Имеется в виду конференция профсоюзов, организованная по инициативе А.В. Луначарского и состоявшаяся ещё в сентябре 1917 года.