НОВАЯ УГРОЗА

Переломный момент сюжета будет раскрыт не сразу, ведь руки Марка Бессмертника связаны — и пока Хозяйка не поймёт, что мнимая покорность стала дудкой, под которую ей предстоит плясать, никто и не заметит нити, протянутые к её рукам. Мария Каина превратится в Королеву-Чернокнижницу и согнёт город своей тиранией, как это некогда сделала Нина, — но только ещё страшнее.

Не ради людей, а ради Города, но они пережили ритуальную войну.

Обозлённые умы считали, что это была цена, уплаченная за свершённое чудо в виде Многогранника, но Мария была уверена — прорыв злых сил был ими же инсценирован, чтобы отвести настоящую беду от действительно важного начинания. Да, Каины жестоки, да, они готовы пожертвовать всем, да, цель действительно оправдывает любое средство, и эти истины раскрылись ей вместе с алой астрой Дара в груди.

И вместе с концом мора театр жестокости совсем опустел. Идея появилась пять лет назад, была исполнена плохо; идея возродилась на днях, сойдёт; идея будет воплощена достойно, раз есть, куда стремиться — Театр не умирает в отсутствие аншлага и продолжает свою работу, особенно после возвращения в руки законного владельца, которому привычный закон не писан.

Едва Мария, пронизанная трепетным беспокойством, вошла в зал, взгляд её уже оказался прикован к сцене, ведь самое интересное всегда творится именно там. Только самые отчаянные собирались на поразительные вещие пантомимы, но сегодня в составе актёров был лишь сам импресарио, стоящий на помосте. Под ним стала собираться толпа тех, кого он годами держал в чёрном теле и белой маске, его верные патроны — смотрели на него, вожделели и начинали ныть, словно перед ними сам Мессия, тянулись к нему — сначала просто руками, а затем полезли друг на друга, становясь крепкой конструкцией, логичным продолжением уже готового помоста.

Марк взял трость двумя руками, подобно акробату, балансирующему на канате, и медленно зашагал вперёд. Трагики не шелохнулись, словно затвердевший фундамент, и режиссёр, преданный проектор обновлений Города и в особенности его Алой Хозяйки, пошёл по рукам.

— Наделять мной привыкли комендантов, хозяев и глав
тех домов,
где сидят ярусами повыше.
Вы хотите взглянуть с перспективы моей,
яро верите
пёстрой афише?
Так знайте, что я, как беда —
не бываю проста,
одинока.
Когда отдадут меня, 
вам не скажет никто
как Ответственность с Властью жестоки.
Ведь красива картинка! Нацепишь корону —
и все пред тобой падут ниц,
даже если решенья чужие.
Только в том-то и дело, что с тысячей лиц,
недовольных тобой,
встретишься ты, не другие.
Не сдавай назад, уже поздно —
между нами
мелькнула искра.
Как привыкнешь повыше сидеть,
так поймёшь, что …

— ...это всё только игра.

Пантомима «Эндшпиль». Она выстрадала этот сценарий в ночных кошмарах и лихорадочных прозрениях, а он, будучи продолжением хозяйской воли, его исполнил.

— Чудесное стихотворение. А самое главное — какое уместное. Я бы сказала, что ты мне на что-то намекаешь, но слова твои яснее неба над крышами домов. Только что же это: предостережение или, наоборот, напутствие?

— Я не противник нашей идеи, так стал бы я предостерегать о ней, моя милая Мария? Я с нетерпением ждал дня, когда же наконец услышу от тебя эти пять заветных слов.

— Придется подождать ещё немного. Ковчег собирается, Марк, и пересечь реку, оказывается, готовы не все. Только достойные: способные расстаться с прошлым, творить в настоящем и встречаться с будущим.

И хотелось ей верить, что они вдвоём — такие же.

— Дорога Утопия к концу чумы, Мария. Пока никто другой не ухватил данный нам лакомый кусочек, и пока тема так актуальна, нам пора действовать. Тебе.

Теперь Мария знала, зачем, для чего прожила эту жизнь: Ночной Колесницей она проедет по землям-за-Горхоном, сея Город. Пока Георгий был приверженцем фатума, Нине хватало одной воли, Виктор и Симон балансировали между, Мария верила, что страсть, именно страсть сильней всего!

— Город задумывался машиной для переплавки обычных людей в тех, к кому мы приставим частицу сверх—

В голосе дрогнуло сомнение: но хватит ли её сил на это?

— Машина пала и сама стала жертвой печи, благодаря которой мы отлили новые детали. Тебе осталось расставить их по местам, чтобы преобразить Город в нечто более существенное.

И кто только выдумал, что мирные пейзажи не могут быть ареной чудес и катастроф? Ведь никто, теперь уж точно, когда она вошла в полную силу и стала полноправной Хозяйкой, окружённой талантливыми Знаками, не способен ей в этом помешать.

— Ты готов к тому, что и тебе я укажу место?

— Служить вашей семье — и тебе в особенности — уже давно стало моим прописанным предназначением.

И даже он, покорённый ею бес, не мог встать препятствием на пути, но если бы нашёлся хоть один человек, который взглянул бы со стороны и сказал ей, что её главная подчинённая реликвия в лице Марка не пытается бороться с её мощью лишь потому, что выступает катализатором…

Таким человеком нашёлся бы Симон. Но с его смертью руки режиссёра оказались развязаны, Марк добровольно пошёл на поводу Каинской племянницы, только не уточнил, что верёвки на его руках затянули недостаточно туго и в любой момент он может из них выскользнуть.

В театр приходят за фантазией, не так ли?

Она улыбнулась — страшно и торжествующе. Внутри неё больше не было ни жалости, ни сомнений. Сила, исходящая от Марии, ощущалась жаром, что искажал воздух, заставляя контуры предметов дрожать.

— Городу на другом берегу — быть.

В то время как петли на её запястьях окончательно затянулись. 

Марк вздохнёт и скажет…

— Я так долго ждал этого момента.

Бессмертник довольно оскалится и добавит…

— Нас ждёт открытие совершенно нового сезона.

В три пары рук скрытый таглур замкнулся.

И в нём оказалось больше врагов, чем друзей.