Цветущее сердце

Трещинки на тёплом кирпиче знакомы все до последней. Каждый миллиметр этого места известен настолько, что по этим узорам и крепости земляного запаха можно определить, в какой части оранжереи находишься. 

С этого начинается каждое утро. С узоров на бледно-красном и попытки понять, в какой части проснулся на этот раз. Сегодня в любимой части. В той, где живут два последних белых пиона. 

Мысль о них заставляет резко подняться. Тэхён торопливо подходит к двум цветкам среди ряда мёртвых растений, и любовно касается белых лепестков. Взгляд невольно цепляется за такой же ослепительно белый снег за стеклом, и вызванная цветами нежность сменяется неприятным холодком по коже. Сегодня начинается очередной год. Сколько ещё получится продержаться?

Тэхён оборачивается и смотрит на небольшой пруд в центре. Одиноко плавающая в нём лилия выглядит здоровой.

Других живых растений здесь нет — тех, кто подпитывал их, давно нет. Кто-то отдал всего себя, медленно погибая в огромной стеклянной клетке ради пары цветов и иллюзии весны. Кто-то сбежал и не успел даже из поля зрения скрыться, как замёрз насмерть. Тэхён не хочет ни той, ни другой участи. Ни для себя, ни для Юнги. Вечная весна внутри защищает от смертельной зимы снаружи, но спасти цветы, лишившиеся чужой энергии, она не способна. Она сама живёт за счёт цветов. 

За двадцать лет жизни Тэхёна здесь погибли три человека и пять цветков, а до него ещё десятки тех и других. Сколько ещё времени дадут два пиона и лилия — сложно представить.

Исправить это не смог бы никто. Тэхён искал, думал, пытался. Юнги тоже. Первые три года после того, как они остались здесь одни, они только и делали, что искали, думали и пытались. Скромная коллекция книжек с легендами тоже ничем не помогла. Хорошо, что этим бесполезным наборам листов суждено зачахнуть здесь, как и всему остальному.

— Оденься теплее, — звучит мягкий голос со стороны.

— Сегодня хорошо, — Тэхён улыбается, оборачиваясь. — Ты поздно.

Сонный Юнги укутан в его любимый вязаный кардиган разных цветов, словно собранный из отдельных кусков. Красноватый оттенок на рыжих волосах идеально сходится с воротником и делает его всего похожим на яркий цветок, каких тут уже не осталось. Само воплощение весеннего цветения. В отличие от Тэхёна, который волосами и одеждой едва ли отличим от своих пионов.

— Не мог заставить себя встать, — отвечает Юнги.

— Возраст, что ли?

Юнги с улыбкой хмыкает, проверяя свою лилию в маленьком пруду.

— Экономлю энергию. 

Разница в возрасте в два раза становится очевидной, когда он спит чуть больше и отдыхает чуть дольше. Но больше всего, когда он улыбается. Его улыбки мягкие, заботливые. Такие... взрослые. Улыбки Тэхёна живые и беззаботные, несмотря на то, что судьба у них обоих одинаково печальная. Они погибнут здесь во имя оранжереи, которую спасло бы только чудо. Или погибнут за её пределами, если попытаются уйти. 

— Что бы ты делал, если бы мы могли уйти? — спрашивает Юнги однажды ночью.

Они по обыкновению лежат на тёплом кирпичном полу с земляным запахом и смотрят на чистое небо, усыпанное искрами звёзд. Кардиган Юнги служит подстилкой на двоих, по-особенному согревая спину. Так, как эта оранжерея не сможет никогда. Если повезёт — сегодня они уснут вот так, рядом.

— Только не смейся, — тихо просит Тэхён.

Юнги показательно закрывает рот ладонью, вызывая улыбку. После пары секунд тишины звучит скромный ответ на вопрос:

— Я... буду искать, есть ли что-то важнее весны.

— Важнее весны?

— Раз мы можем выйти, значит, там тоже весна, — Тэхён смотрит в стеклянную стену возле ряда неживых цветов, в темноте похожих на выжженные фигуры. — О чём мы будем мечтать, когда мечта о весне исполнится?

Юнги смотрит на него. От этого взгляда каждый раз в груди теплеет, но Тэхён никогда не скажет об этом вслух. Вместо этого он осторожно спрашивает:

— А ты что сделаешь?

— Мне бы хватило увидеть, какой была бы твоя новая мечта. 

В словах одного звучит «когда», в словах другого — «если». Тэхён опускает взгляд, но ни о чём не успевает подумать, отвлекаясь на потёртый бледный перстень в чужих руках. 

— Что это? 

Юнги поднимает перстень выше, к полосе лунного света. Гравировка герба старая но всё ещё можно рассмотреть цветущую ветвь, обвивающую сердце. Или Тэхёну это только кажется — сколько он себя помнит, он думает только о цветах и растениях. Теперь только их и видит везде.

— Похоже на...

— ...цветы и сердце, — Юнги заканчивает за него.

Тэхён улыбается, удовлетворённый схожестью мыслей. 

— Откуда он у тебя?

— Мама отдала. А ей отдал её отец, — Юнги опускает руку, продолжая крутить перстень. — Сколько они тут жили, столько и передавали детям.

— И что оно значит?

— Не знаю. В архиве ничего.

— У нас и архив-то из трёх с половиной книжек...

Юнги не смеётся, но улыбается, и от этого воздух вокруг согревается. Тэхён уверен, что на самом деле это из его собственного сердца нежность льётся через край.

— Зачем его передавать, если никто ничего не знает? — спрашивает он.

— Нужно «отдать однажды, чтобы пользоваться вечно».

— Кто так сказал?

— Внутри написано.

— Интересный способ продлить ему жизнь, — Тэхён хмыкает.

Юнги задумчиво прокручивает кольцо, и пока он занят своими мыслями, Тэхён медленно тонет в сонливости. Губы невольно растягиваются в лёгкой улыбке счастья — сегодня и правда повезло уснуть рядом.

Утром Тэхён привычно определяет по трещинам, где проснулся. Там же, где и уснул. На лице вырастает счастливая улыбка, и он садится. Что-то цветное спадает с груди, привлекая внимание. Опустив взгляд, он не верит в то, что видит: он накрыт вязаным кардиганом.

Это ошибка. Юнги никогда не отдал бы его.

Тэхён аккуратно касается яркого воротника и тут же, будто опомнившись, останавливается и оглядывается по сторонам. Лучше просто проверить свои цветы.

Оба пиона в порядке. Они кажутся даже живее обычного. Удовлетворённый их состоянием, Тэхён оборачивается и замирает, когда взгляд падает на пруд в центре. Тусклые лепестки безвольно лежат на воде. Лилия не колышется, не дышит. Будто уже не живёт.

Испуг бьёт по сердцу, и глаза в панике ищут яркую макушку среди тонких увядших сетей, но сколько бы взгляд ни прыгал по сторонам, не удаётся найти и признака знакомой фигуры.

— Юнги?

В голосе страх и надежда, но слух не улавливает ни одного звука в ответ. Ни шага, ни хотя бы шороха.

— Юнги!

Тишина.

Тэхён делает шаг с намерением обойти всю эту оранжерею, сколько бы это ни заняло времени, но когда он не глядя кидает кардиган на полку, оттуда слышится тяжёлый стук, заставляя остановиться. Он поворачивается и осторожно сдвигает его в сторону. Звук повторяется, в этот раз протяжно. Тэхён прощупывает кардиган и по очереди проверяет карманы. В одном из них обнаруживается вчерашний перстень и полоска бумаги с текстом от руки.

Перстень притягивает внимание первым. Даже в темноте ночи было очевидно, какой он старый и бледный, но сейчас он сияет новизной и излучает необъяснимо приятное тепло. Привлекает. Заманивает. Тэхён моргает, отбрасывая желание примерить его, и переводит взгляд на тонкую полоску бумаги:

«Носи его на безымянном пальце»

В голове тут же всплывает недавний ночной разговор и голос Юнги:

— Безымянный? Без разницы. Я ношу, где удобно.

— Но это так романтично... Это обещание.

— Это просто палец.

— Ты просто ещё не нашёл то самое кольцо и то самое обещание.

Перстень скользит по безымянному пальцу, и всё внутри на мгновение сжимается печалью, а потом накрывается волной тепла. Разливается по всему телу от пальца до глубины груди. В сердце. 

С глубоким вдохом Тэхёна, кажется, и сама оранжерея вдыхает. На выдохе — со всех сторон шуршание и шелест. Сухие сети ветвей и безжизненные листы поднимаются и наполняются энергией. Дышат вместе с ним. 

Насыщенный зелёный и яркий пятна повсюду непривычно бьют по глазам, заставляя зажмуриться. Когда Тэхён решается снова открыть их — вся оранжерея в цвету. И не только она. За стеклом тоже всё живёт.

Снаружи весна.

Тэхён с трудом отводит удивлённый взгляд от травы снаружи. В совершенно новом виде оранжереи, среди густой зелени и множества разноцветных бутонов, найти свои пионы оказывается непросто. Тэхён находит почти вслепую, позволяя ногам инстинктивно вести к «привычному» месту. Белые пионы теперь спрятаны за другими, цветными, но они живы и полны энергии. Тэхён и сам полон энергии, словно они больше ничего не берут от него.

Облегчённо выдохнув, он переходит к пруду и всматривается в восстановившуюся в нём жизнь. Найти ту самую лилию оказывается сложнее, чем свои цветы, но всё же получается. Как и всё в оранжерее, она светится энергией. Тэхён нежно улыбается и касается её. Ей больше не придётся плавать в одиночестве.

Мгновение нежности омрачается весом перстня на безымянном пальце, напоминающего о Юнги. О ночных разговорах, о мечтах, о загадках.

Он не вернётся.

Он всё-таки нашёл то самое кольцо. К нему в пару нужно только то самое обещание.

— Обещаю... 

Ком в горле не даёт закончить вслух, но его сердце чувствует, что обвивающие его цветы знают обо всём, что он хочет сказать.