Created to die

***

2315 год. Декабрь.

Девочка напуганно сидела на полу и завязывала на себе чужой фиолетовый галстук, слушая неумолкаемую болтовню другой девушки, облаченной в ее собственную одежду.

— Я не знаю, придет ли сюда сама Один, или эта помидорка, но факт все равно остается фактом — от нас очень хотят избавиться! — радостно заявила девушка с номером «4», разглядывая пустую картонную коробку. — Если первый вариант, то я надену коробку на голову и буду играть такую сильно напуганную девочку, которая не захочет снимать ее до самой смерти. Мама не любит все эти типичные злодейские монологи и издевательства, поэтому она наверняка выпустит холостую и уйдет дальше, не оборачиваясь. Хотя, знаешь, мне даже почти грустно от того, как она обошлась с тобой! Вы были практически как мама и дочь, пока ей внезапно не захотелось домой. Вот странная, да? Знаешь, мне кажется, это все влияние Альб, которая вечно…

— Ты отвлеклась… — Дрожащим голосом подметила девочка с номером «8», обняв свои колени.

— Ах да, спасибо большое! Так вот, если второй вариант, то помидорку можно очень легко обмануть, в том случае…

— Кто такая помидорка? 

— Не узнала? Двадцать из желтого корпуса, которая еще сестра твоей Семнадцать. Я зову ее помидоркой, потому что, когда она злится, ее лицо ужасно краснеет! А учитывая, что она ходит злой практически всегда, это становится еще забавнее, и, временами, я даже забываю ее настоящий цвет лица. Ох, она такая противная девочка! Я к ней со всей добротой и нежностью, а она так злобно меня отвергает. Я думала, если лишить ее зрения, то Двадцать станет мягче, может более покорней, но все вышло наоборот! Она просто ненавидит меня! Не понимаю, что я делаю не так, ведь в детском доме ко мне…

— Ты снова отвлеклась… — Устало заявила девочка, опустив голову и удрученно прикрыв глаза.

— А, точно! Я хотела сказать, что если придет помидорка, то я возьму удар на себя и буду сопротивляться физически, а ты будешь стоять за моей спиной и разговаривать с ней, так, будто это говорю я! Поняла? Я, якобы, буду тобой! Разыграем такой маленький спектакль! Максимум, что она сделает, так это стукнет пару раз по голове, и все. Но мне от этого ничего не будет! Меня собирали из самых крепких металлов, поэтому мой череп…

Девушка замолчала, услышав громкие, озлобленные шаги в коридоре. Будучи в тесной кладовой, она осторожно присела на цыпочки и через щель между коробками стала внимательно смотреть на входную дверь. Она распахнулась, и в проеме показалась разъяренная Двадцать из желтого корпуса с окровавленным ломом в руках.

— Восемь! Чертова сука, даже не смей прятаться от меня! — ее громкий голос так и сочился ненавистью и отвращением, испытываемым по отношению к девочке. 

Невольно пискнув, Восемь выдала свое присутствие, и девушка тут же поспешила к источнику звука. Полностью лишившись зрения, она стала поразительно хорошо различать звуки и четко определять, из какого именно места они доносились, потому и поиск не вызвал у нее совершенно никаких трудностей… Четыре заслонила собой девочку и с улыбкой на лице отдала себя в руки Двадцать, изображая слабое сопротивление. Восемь растерялась, и, лишь через пару мгновений, внезапно вспомнив о своей роли, осторожно подползла ближе к Четыре и стала говорить:

— Эм… Нет, нет! Не трогай меня!

Конечно, девочка не была профессиональной актрисой и имитировать животный страх смерти без надлежащих чувств ей не удавалось. Даже не смотря на ее сухие и без эмоциональные возмущения, Двадцать ничего не заподозрила. Охваченная жутким гневом, она грубо схватила Четыре за горло и спросила:

— Ты вообще понимаешь, с кем ты связываешься?! Это чудовище превратило мою жизнь в настоящий ад! Неужели ты правда настолько глупая, что даже не осознаешь, к чему может привести дружба с ней? — намеренно избегая номеров, Двадцать одним резким движением руки сорвала с лица повязки, обнажив ужасающее зрелище — гниющую половину своего лица. Правый глаз был удалён, и лишь темное кровавое пятно оставалось на его месте, тогда как на левый легла белая непроглядная пелена, вероятно, ставшая результатом отравления. От такой страшной картины девочка невольно ахнула и широко раскрыла свои глаза от потрясения, словно не верила в то, что видела. — Хочешь закончить так же, как я? Хочешь продолжать оправдывать ее как «измученного ребенка, нуждающегося в адекватном воспитании»? Засунь эти оправдания себе в задницу! 

С этими словами она грубо швырнула Четыре на землю и с силой ударила её о пол, прижав сверху ногой. Крепче обхватив свой лом, Двадцать принялась со всей силы размозжать ее живот, громко кряхтя при каждом ударе. Восемь была ужасно напугана, но все равно старательно имитировала болезненные возгласы, пока девушка внезапно не засунула руку в брюхо робота. Нащупав торчащие оттуда провода, она, не медля, переместила ладонь вверх и схватила ту за волосы.

— Ты тоже робот?! Не может быть, нет! Когда это успело произойти?! — кричала Двадцать, беспокойно склонившись над ней.

Четыре наклонила голову к девочке и прислонила палец к губам в жесте «Тихо», начав говорить шумным роботизированным голосом, который сочился помехами из-за поврежденных «связок»:

— А что, ты действительно верила в то, что твоя сестра сумела бы одним своим пальто спасти ребенка от обморожения? Я погибла еще там. Вместе с Семнадцать. Начальник не хотел сильно травмировать вашу и без того морально шаткую семью и решил воскресить ее, пускай и таким своеобразным образом.

— Врешь! Нет, нет, нет, нет!! Нет! Она не могла погибнуть там! Нет! Она жива! И часто навещает меня! С ней все в порядке! 

Дверь внезапно отворилась, и в проеме показался молодой работник с коробками в руках. Удивленно раскрыв глаза при виде происходящего, он медленно поставил их возле входа и аккуратно покинул комнату, закрыв за собой дверь. Двадцать обернулась на звук, но, не услышав ничего подозрительного, вернулась к Четыре. Она начала горько рыдать и встала со своего места, снова крепко схватив свое импровизированное оружие, пока Восемь лишь шокированно моргала глазами, еле успевая переваривать весь поток информации. Прежде чем нанести очередной удар, она всхлипнула и грубо вытерла свои слезы, словно стыдясь их.

— Твой сладенький муженек тоже давно мертв, его распотрошили после неудачной операции и…

— Даже не смей заикаться о нем, ты… 

Двадцать не придумала подходящего оскорбления и стала молча наносить ей удары в область живота, превращая ее некогда прекрасное тело в смесь торчащих оголенных проводов, порванного силикона и поврежденного металла. Лишь когда робот перестал подавать признаки жизни, она прекратила, и, выронив лом из рук, упала на колени. Слезы бесконтрольно лились из ее глаз, и она даже прекратила попытки скрыть их, лишь молча опустив голову и крепко сжав свои волосы в ладонях. Восемь замерла от страха и задержала дыхание, вжавшись спиной в холодную стену, пока Четыре, повернув голову к девочке, корчила ей забавные рожицы, чтобы таким образом попытаться успокоить. Все ее попытки оказались тщетными, и лишь когда в кладовую зашел еще один человек, настроение девушки вмиг изменилось. Арли, вальяжно топоча каблуками, медленно вошла в помещение и с отвращением уставилась на представшую перед ней картину. 

— Двадцать? Что здесь произошло? 

— Восемь оказалась роботом... 

— Что за… — женщина с номером «Один» едва сдержалась от нецензурных выражений и, нахмурив темные брови, окинула кладовую оценивающим взглядом. — А ты ничего не слышала, пока… Занималась своими делами? 

— А? Кажется, кто-то открывал дверь. А что? — удивленно спросила Двадцать, вытирая слезы и повязывая на глазах бинты. 

— А то, что ты угробила Четыре и позволила Восемь сбежать, бестолковая дрянь! — возмущалась она, грубо схватив девушку за рубашку и подняв на ноги. — Немедленно иди ищи ее! 

— А?! А что тогда…

— Бегом! 

Девушка спешно выбежала из кладовой, оставив маму с дочерью, как ей казалось, наедине. Из ее кармана небрежно выпал пистолет, и Четыре тут же накрыла его своим телом, стараясь не попасться на глаза Один. Арли проводила Двадцать взглядом и неспешно подошла к размозженному телу, присев на корточки. 

— Ты никогда не была моей дочерью, Четыре. Мне противно в тебе все. 

— Что?! Нет, мама!! — разочарованно кричала девушка, пытаясь пошевелить своим телом. Попытки оказались тщетными, и она сумела лишь повернуть голову лицом к Один и слегка пошевелить пальцами. — Почему? Почему? Это из-за воспоминаний о детском доме?! Но я настоящая! Неужели ты предпочтешь чужого человека мне? Она не твоя дочь! Жалкая копия! 

— Я вынашивала ее 9 мучительных месяцев, рожала почти сутки, кормила, воспитывала, учила, я делала все! Ты… Ты никто для меня, — она выпрямилась в полный рост и повернулась спиной, двинувшись к выходу. — Я не хочу ни видеть ни знать тебя.

— Нет, мама! Это нечестно! У нее нет личности! Она не настоящая! Я твоя дочь, именно я! Не она! Мама, не бросай меня! Пожалуйста! Мама! — ее пальцы невольно сжали пистолет, и в голове возникла одна неожиданная мысль…

Медленно подняв поврежденную руку, она направила оружие на Один и выстрелила. Так небрежно и быстро, но так точно, она попала той прямо в грудь, заставив женщину замереть и через мгновение с шумом рухнуть на пол. Восемь выбежала из укрытия и подбежала к Арли, перевернув на спину и начав трясти за плечи. Она кричала ее номер, била по щекам и даже дергала за волосы, так отчаянно пытаясь привести своего первого в организации друга в чувства. Но она совершенно никак не реагировала…

— Пойдем отсюда, срочно! — крикнула Четыре, бросив пистолет на пол.

— Зачем?! Зачем ты это сделала?! 

— Она хотела убить нас! Этого недостаточно? 

— Но… Но она же твоя мама!

— Когда дело касается тебя, остальное для меня неважно, — с серьезным лицом заявила Четыре.

Восемь тихо всхлипнула и подползла к телу девушки, оценивающим взглядом пробежавшись по нему. Нервно сглотнув, она осторожно отсоединила голову от тела и крепко сжала в своих руках.

— Так?

— Да, все отлично! Пойдем отсюда поскорее… — Произнесла Четыре своим обычным, не похожим на робота, голосом. 

Девочка осторожно прижала голову к груди и выбежала из кладовой, направляясь к лифтам. Ее пунктом назначения — этаж Доктора, ибо в такой ситуации никто не был способен помочь ей так, как он. 

— А про Семнадцать это правда? — тихо спросила Восемь. 

— Мм? Нет, конечно нет… То, что ты знаешь, и есть правда! 

Стоя в лифте, она даже не замечала, как по ее щекам текли тонкие ручейки слез. Четыре, что ей несвойственно, молчала всю дорогу и даже не издала ни одного из своих глупых звуков.

— Мы же включим заново Коко, да, да, да? — с радостной улыбкой на лице спрашивала девочка с номером «13», мельтеша вокруг Доктора. — Она у меня самый крутой робот! Даже с таким печальным внешним видом, она все равно лучшая, ибо важнее всего то, что находится здесь! — заявила она, указав пальцем на собственный мозг.

— Я не уверен, стоит ли это делать в ближайшее время… — Рассуждал Док, с виноватой улыбкой глядя на девочку. — Дарья запретила мне это делать «без ее присутствия», потому что «она сама должна распоряжаться судьбой ее собственного создания»… Тебе совсем не нравится Четыре?

— Она ужасна! С ней вообще невозможно разговаривать, только о своей сумасшедшей любви и болтает! А мне противно ей потакать, я, может, не хочу первой встречной в любви признаваться, только чтобы меня не грохнули! 

— Ах, теперь я, кажется, понимаю, почему Дарья решила избавиться от воспоминаний из детского дома…

— Ой, Доктор, а вы мне так и не рассказали, почему Четыре такая мерзкая! — внезапно вспомнила девочка, начав дергать мужчину за рукав рубашки. — Вы уверены, что это тоже моя Коко? Моя ведь хорошая! 

— Эм… После использования портала ее тело сильно повредилось, и, чтобы не тратить время на починку, Дарья решила просто осуществить свою давнюю мечту и создать нового, более высоко технологичного робота. Так и появилась Четыре… — Тяжело вздохнув, рассказывал он, сложив руки на груди. — При копировании памяти Коко возникли проблемы, и вся ее развитая личность, начиная с первого дня в теле робота, была утеряна. Вместо этого они сумели перенести в мозг Четыре лишь основную информацию, которая изначально была заложена в Коко. Те злосчастные воспоминания о детском доме также перенеслись туда, но с новым разрешением на использование. Проще говоря, они есть в голове Коко, но она не может ими пользоваться, так как Дарья поставила запрет. На Четыре этот запрет не сработал. Вот и вся разница, насколько я понял… — С усмешкой заявил Доктор, неуверенно почесав затылок. 

Дверь в кабинет распахнулась, и Тринадцать, не успев нормально отреагировать на заявление Доктора, недовольно поморщилась на внезапного гостя. Им оказалась заплаканная Восемь, с головой Четыре в руках…

***

2330 год. Июль.

— И… И именно поэтому я не могла ничего рассказать тебе, Коко… — Хмуро заявила Терра, переведя взгляд на соответствующую девушку. — Тринадцать стерли память, и я осталась единственной, кто помнит о голове Четыре. Кроме Доктора, соответственно… Вы сами виноваты, что не хотели тогда помочь! Она ведь всего лишь несчастный ребенок, который нуждался в поддержке после того развратного детского дома! А вы никогда и не пытались что-либо сделать: лишь осуждали и ненавидели!  

— Ты очень мило пытаешься меня защитить, Терра! — с счастливой улыбкой на лице заявила голова, лежа в руках Грейс. — Только не забудь упомянуть, что все твои действия не принесли никакой пользы и оказались полностью бесполезными! 

— Пожалуйста, скажи, что ты просто издеваешься над нами… — удрученно простонала Тринадцать, хлопнув себя ладонью по лицу. 

Вместо ответа дверь в комнату отворилась, и на пороге показались близнецы и Доктор. Они спокойно зашли в комнату, и Док, после указаний Чарльза, подошел к Терре, осторожно обняв за плечи. Близнецы устроились возле девушек, и мужчина тихо поинтересовался:

— Развлекаетесь здесь? 

— Ой, ты знаешь, пап, да! — с улыбкой заявила Ко, пытаясь скрыть нарастающую внутри тревогу. — Терра рассказывала столько интере… 

Не успела Коко закончить предложение, как стоящий сзади Айри внезапно стукнул ее кулаком по шее, как раз там, где находилась кнопка включения и выключения. Ко застыла в одной позе, ее глаза медленно потухли и закрылись, что означало полное отключение. Грейс тут же занервничала и хотела подбежать к Коко, но ей не позволили. Чарльз, достав из кармана маленький шприц, ловко вонзил его в шею Тринадцать и ввел содержимое. Тело тут же обмякло, и, поймав Грейс в полете, юноша осторожно уложил девушку на пол, оставив Четыре валяться на полу.

— Господи… Ужасно, ужасно, ужасно!! — повторяла Терра, судорожно схватившись за голову. — Какая же я дура…

— Тише, тише… — Успокаивающим тоном шептал мужчина, медленно поглаживая девушку по волосам. — Мы починили прибор удаления памяти, все будет хорошо. 

— А? Они забудут? 

— Да, милая, забудут. Тебя. 

Его рука ловко переместилась с головы на шею, и, отодвинув волосы назад, он по той же схеме усыпил Восемь, не выпуская из крепких объятий, словно уже начиная скучать по ней…