Closer🧬

---

На экране играл четвёртый сезон «Сплетницы» — Уэйд решил не откладывать свой марафон по просмотру, а Паучок всеми лапками был «за», так что оба устроились на диване, не с первого раза удобно уместившись. Вот и вышло, что Питер закинул лодыжки на чужие колени — места попросту не хватало, чтобы разлечься во весь рост, по крайней мере так он оправдывался. Уэйд, в целом, такой авантюре против и не был — будет законная возможность пощекотать чужие пятки в отместку. А пока они мирно поглощали калорийную бомбу из начос с сырным соусом, хот-догов из доставки и кока-колы. От алкогольных напитков Человек-паук тактично отказался, сетуя на невосприимчивость к нему.

— Вот-вот-вот, смотри, сейчас Серена сольёт её парня прямо у неё под носом! Самая настоящая мыльная опера — сто баллов из десяти за драматизм!

— Чёрт, никогда не любил такой троп, это жестоко.

— А я о чём, в первый раз я рыдал в три ручья! О, послушай-ка, Блэр ещё и про боль затирает! Но, чёрт, чувиха, ты попробуй в лицо от Росомахи получить — вот что такое настоящая боль.

— Даже представлять не хочу. И погоди-ка, когда это ты опять успел от Росомахи получить?

— Ох, Пити-бой, это длинная и печальная история, «Титаник» курит в сторонке! Но в целом я был бы не прочь пообжиматься с Логаном на носу корабля, пока морской бриз ласкает наши лица, а...

— О нет-нет, избавь меня от подробностей, чувак.

Питер улыбался, отмахиваясь от этой безусловно интересной истории, и отчего-то не сводил взгляда исподтишка. Уэйд же со временем стушевался под ним и вскоре вовсе напрямую спросил, что не так.

— Да просто у тебя соус на подбородке, щас ещё на меня накапаешь, ты же вообще слово «аккуратность» в глаза не видел. — Паучок пальцем указал на собственное лицо, которое уже через секунду выражало смятение и панику. — Эй, ну вот зачем я тебе сказал! Куда это ты свои лапищи потянул, не думай даже!

Дэдпул озорно пошевелил перепачканными пальцами перед чужим лицом, бедный Питер вытянул шею под таким страшным углом, лишь бы не попасться.

— Ну куда же ты, малыш, иди, я посвящу и тебя в непобедимого короля сырных начос!

— Ну уж нет, сгинь! — Паркер рефлекторно вскинул ногу вверх при очередной попытке напарника протянуть руки куда не стоит, и тот болезненно захрипел, скрючившись в три погибели.

В секунду всё озорство сошло на нет, Питер взволнованно процедил:

— Ох, чёрт, извини, не рассчитал... Ты как, рёбра-то целы? — Он тут же подсел рядом, осматривая пришибленного на наличие серьёзных травм.

— Я кажется умираю, Пити... Но поцелуй прекрасной принцессы должен меня спасти. Помоги же мне, герой!

Уэйд неожиданно быстро для «больного» выпрямился и схватил чужое лицо в ладони, всё-таки исполняя задуманную шалость и размазывая грязь по щекам. Возможно, паучье чутьё успело бы отреагировать раньше, не будь оно усмирено приятными посиделками. Ну или если бы оно вообще реагировало на Уэйда — это оно перестало делать бог знает сколько времени назад.

Питер удивлённо замер, ещё пару лишних секунд — и тот бы уже точно кипел от злости, хорошенько врезав симулянту, но Уэйд и тут определил, карикатурно медленно потянувшись выполнять сказанное. И тут уже второй раз за вечер у Человека-паука сердце ухает в пятки. Он мешкается и почти в самый последний момент успевает вырваться, выпрыгнув из чужой хватки. Выпрыгнул буквально — до потолка, прилипнув к нему спиной, да кажется, всем телом и душой. Пульс стучал где-то в ушах, он с трудом сохранил ровное дыхание и самообладание. Он действительно испугался, но не действий Уэйда, нет, наоборот — испугался собственного желания не уворачиваться и всё-таки позволить этому случиться. Дэдпул тем временем воспринял последствия собственной шутки по-своему: он сконфуженно сел на прежнее место и стал вытирать бог знает откуда взявшимися салфетками руки, а после и лицо, да с таким остервенением, будто хотел содрать кожу.

— Прости, не хотел пугать. Давай слезай, иначе я выпью всю твою колу! Ты вообще в курсе, что кола без сахара — это кощунство? Не понимаю, люди надеются, что таким образом смогут обмануть себя и не толстеть?

Закончив, мужчина кинул пачку на место Питера и отвернулся обратно к телевизору, делая очень заинтересованный вид, смотря сквозь экран.

[Ну конечно, отшучивайся, конченный мудак. Чем ты вообще отличаешься от тех насильников, которых убиваешь? Шутки твои — дерьмо собачье.]

{Ох, а я был бы не прочь взять эту милую мордашку силой! Ты же тоже этого хотел, Белый, даже больше — убить его! Что за перемены в тебе? Ох, или неужели наш волк действительно влюбился в овечку? Или будет правильнее паучка? 🤣}

[Да как ты эмодзи-то вставил, кретин...]

— Нет, завалите оба. Я не собирался ничего делать, ничего, слышите? Как же вы всё усложняете... — Уэйд почти жалобно шептал, не сильно беспокоясь, что его слова всё равно долетят до одной паучьей особы.

Паучок же невесомо спустился обратно, подбирая салфетки и нервно закусывая губы, думая, как смягчить ситуацию. Он ведь видел, как напряжены чужие плечи, несмотря на весёлый тон. Сев по-турецки лицом к другу, он неуверенно начал, стараясь не сводить взгляда с чужого лица.

— Нет, ты меня не напугал. Я отреагировал так... не на тебя. И с колой я, возможно даже, согласен! Ну... не об этом всё же, ладно.

Дэдпул, совсем сбитый с толку, повернулся, выгибая в вопросе «бровь» и ожидая дальнейшего пояснения.

— Я хотел бы поцеловать тебя, Уэйд. Я тебе сегодня уже говорил, что к тебе чувствую. И всё это — оно настоящее, вот здесь. — Он показательно положил ладонь на свою грудь. — И оно меня пугает, понимаешь? Каждый раз, как увижу тебя, все проблемы уходят па задний пдан, и мне порою так тяжело осознавать положение, в которое я попал — мы попали. Я не хочу сделать тебе больно в будущем, да вообще никогда. Я хочу попробовать, хотя бы попытаться оставаться рядом и, может даже, быть ближе, чем просто друзья...

— Пит...

— Нет, погоди. Сегодня ты действительно сильно меня задел, сделав какой-то там вымышленный выбор в своей голове за меня. Прошу, не делай так больше. Но сделай-ка вот что: поцелуй меня. Предприми хоть что-нибудь, если я действительно что-то для тебя значу. Я больше не сбегу, Пул. — Парень нагнулся до опасного близко, опираясь на руки и действительно чего-то ожидая с такими горящими и взволнованными глазами, что наёмник невольно растерялся, загнанный в угол.

Он долго держал себя в руках, но спусковой крючок был взведён, и теперь бежать больше некуда — пуля прошила обоих насквозь.

Осторожно, словно хрусталь, Дэдпул поднял чужие ладони к своему лицу, ластясь о них, будто изголодавшийся по ласке кот. Губы мягко проскользнули по выпирающим костяшкам, вшивая под кожу ответы о собственных чувствах. Питер напряжённо наблюдал, всё больше покрываясь мурашками от чужих прикосновений.

Дэдпул зашептал, не поднимая глаз:

— Я люблю тебя, я так тебя люблю, малыш, ты не представляешь. Мне так страшно сейчас, что ты просто возьмёшь и исчезнешь раньше времени...

Питер облегчённо выдохнул, прикрыв защипавшие от переизбытка эмоций глаза, и уже самостоятельно огладил большими пальцами шрамированную, нежную кожу.

— Что ж, ну хоть в чём-то мы с тобой сошлись. Только с последним я не согласен — я не исчезну, я же сказал. Уж точно не по своей прихоти. А до этого, пожалуй, не будем доводить.

Мужчина мягко улыбнулся, вспоминая одну такую попытку бандитов перехватить Паучка, окончившуюся их сокрушительным поражением и подбитыми задницами.

— Ну раз ты в себе уверен, так и быть, мастер похищений Дэдпул возьмёт эту идею на заметку. А пока иди-ка сюда. — Руки Питера легли на чужую спину, пока наёмник притягивал того ближе за талию.

— Мне пора начинать бояться? Или лучше покорно сдаться?

— Сдавайся, Паутинка.

Больше ни секунды не медля, их губы почти мягко столкнулись, не торопясь изучать друг друга совершенно под новым углом. Грудные клетки примкнули друг к другу, сердца бешено перестукивались в общей симфонии, норовив слиться в одну единую форму жизни. И пока руки цепляются за всё, до чего доберутся, поцелуй близится перерасти в зверскую схватку двух голодных тварей, желающих поглотить друг друга, стать одним целым.

Паркер задушено стонет от того, насколько правильно эта мысль расползлась в сознании, откликаясь жаром во всём теле. Уэйд слизывает этот звук с рта и сам издаёт утробный, хрипящий рокот, когда его нижнюю губу крепко прикусывают, открывая вид на ряд белесых зубов. Не долго думая, Питер проходится по ним языком, и его тут же втягивают в себя, делая поцелуй ещё более смазанным и грязным.

Уэйд не особо нежно сжимает каштановые волосы на затылке, слегка запрокидывает голову парня и глубже вклинивается языком в рот, с концами перекрывая путь к воздуху и ощущая рокочущую вибрацию заведённого Питера. Сильные руки ложатся на плечи наёмника и сжимают так крепко, что кости неумолимо трещат, вызывая неадекватную волну жара и возбуждения, несмотря на боль.

В какой момент они поднялись с неудобного дивана и, почти не отлипая друг от друга, на ощупь направились в спальню — никто не знал. Но что Питер знал точно, так это собственное желание сорвать с мужчины одежду, чем он непременно вскоре и займётся.

В дверном проёме они окончательно застряли, метаясь от одного косяка к другому, перехватывая контроль друг над другом, пока нелепо не запнулись о порог и чуть было не рухнули.

Добравшись до кровати, оба рухнули на неё и на мгновение зависли в тишине, разбавляемой лишь сбитым дыханием. Питер навис сверху, опираясь на локти, в полумраке комнаты рассматривая лицо Уэйда — совершенно беззащитное, без привычной нелепой маски, брони в виде шутливости. В ответ смотрели так сосредоточенно, что арахнид невольно сглотнул.

— Ты уверен? — выдохнул Уилсон, и в голосе не было ни грамма привычного паясничества. — Потому что если нет, я лучше спрыгну с крыши, чем испорчу всё это.

— Ты такой тупица, Уэйд. — В словах струилась лишь нескрываемая нежность, Паркер с заботой провёл по нижней губе пальцем и поцеловал, вкладывая в этот жест всё, что не мог выразить словами.

Пользуясь моментом, Уэйд ловко сгруппировался и перевернул Паучка на спину, удобно разместившись между его разведённых ног. Питер, недовольный прерванным поцелуем, фыркнул, но возражать не стал.

Наёмник скользнул носом по линии челюсти, прошёлся по дрогнувшему кадыку, вожделенно вдыхая запах чистого пота с отголосками сандалового дерева и цитруса после излюбленного геля для душа.

Ладони вскользь провели по рукам от локтей до самих кончиков пальцев, по пути случайно замечая некое формирование на казалось бы гладкой бархатистой коже.

Дэдпул заинтересованно приподнимает одну кисть, осматривая запястье. И каково его удивление, когда он замечает там паучьи бородавки — прямой источник естественной паутины.

— Это ж просто охренеть. Почему я раньше этого не замечал, Питти?! Ты же говорил, что используешь вебшутеры... Оооо. Слууушай, а если эти миленькие дырочки простимулировать, будет приятно или?..

— Стой, заткнись и не продолжай. Я не врал насчёт вебшутеров, мутация проявилась несколько месяцев назад, и я ещё не до конца освоился со всем этим. Да и как-то не доводилось рассказать, извини. — Питер неловко потирает лицо свободной рукой, отводя взгляд в сторону.

— Обиииидно, но не страшно, нам не привыкать. Так что там насчёт стимуляции? Я уже не смогу молчать, Спайди, эта штука слишком привлекательна!

— Уилсон, кретин! Займи свой рот чем-то более нужным, чем эта чудовищная болтовня, я свихнусь тебя слушать во время такого... процесса! Меньше трепа. — Паркер недовольно стукнул пяткой по чужому бедру, уже готовясь брать всё в свои руки.

— Как грубо. Мне нравится. Ну-ка, малыш, позволишь?

Уэйд ехидно улыбнулся и без промедления притянул поближе к глазам запястье, рассматривая паучью модификацию. И если до этого своим самым главным фетишем он считал единорогов и резню, то сейчас им внезапно оказался Питер с его блядскими дырявыми в прямом значении руками.

И больше он удержаться не мог, о нет, его губы ненасытно прижались к этому крохотному отверстию, томно целуя и тут же сминая. Питер вздрогнул от неожиданности и чуть было не позволил вязкой жидкости — секрету вырваться наружу, это своего рода рефлекс перед неожиданностью и опасностью. Но он вовремя закрыл рот второй рукой, закусывая кожицу на внутренней стороне ладони. Боль немного отрезвила мысли, но не согнала до конца это разрастающееся марево по всему телу, путающее мысли.

Уэйд сразу же подметил чужую реакцию и на секунду отстранившись, потянулся повыше и перехватил второе, прижимая к постели рядом с головой. Паркер возмутился, но тут же получил сладостное и такое нужное сейчас трение бёдер о пах. Оба непроизвольно простонали, теснее притискиваясь друг к другу. Питер обвил ногами таз, буквально прилипнув к невыносимо пылающему телу Уэйда, а тот в свою очередь продолжил неторопливые манипуляции с руками, вновь прижавшись губами к запястью, не забывая про второе, массируя его подушечками пальцев. Паучок под ним суетливо заерзал, не понимая, на каких ощущениях лучше сконцентрироваться и как вернуть себе контроль хотя бы над своим телом.

— Уээйди, перестань, это же просто щекотно. — Протянул Паркер, сдерживая смешок и откидывая голову на край подушки, на которой очаровательно распределились завитки отросших волос. Облизнув пересохшие губы, он наконец настроил с партнёром зрительный контакт — и это стало его фатальной ошибкой.

Уэйд, не отрывая взгляда, медленно провёл языком по паутинным бородавкам, всасывая и вновь начиная вылизывать. Питера прошило током от нового, совершенно непонятного, но сладострастного ощущения, он судорожно втянул носом воздух и закусил губу, сдерживая порывающийся стон. Один только вид Уэйда вызывал тянущую реакцию внизу живота, и паучье чутьё билось в припадке, не понимая, стоит ли дать отпор негодяю на покушение на главное оружие Паучка или полностью отдаться в его власть. И, кажется, оно склонялось ко второму, а негодяй сделал ещё один толчок навстречу окончательному решению. Трение сквозь слои одежды было грубым и тесным, обоим было жизненно необходимо избавиться от этих лишних тряпок и... руки-то у обоих заняты, чёрт.

Питер отлип от чужого корпуса, разрывая тесный контакт, и легонько ткнул коленом в чужое бедро (ну насколько это вообще возможно с его-то силами), намекая наёмнику, чего от него хотят дальше. Уэйд не без разочарования отлип от паучьих лапок и выпрямился, осматривая всего раскрасневшегося и особенно в этот момент лохматого парня. Тот приподнялся следом на локтях, потянулся к завязкам на своих штанах, да только одной рукой распутывать этот небрежный узел оказалось выше его сил — он откинулся обратно на кровать, копошась уже так.

— Слушай, малыш, ты точно уверен, что хочешь всего этого? — С очередным неуместным сомнением и беспокойством уточнил Уэйд — уж слишком наседали голоса с этими вопросами. Да и он всё ещё не уверен, что это не очередной сон или галлюцинация.

— Хэй, ты вообще слепой или не видишь, как я, цитирую твои слова: «Вот-вот выпрыгну из штанов?» Детка, я хочу тебя, верь в меня хоть немного, а? Лучше помоги, иначе я точно порву эти грёбаные ниточки! Ты не в курсе, но сейчас мне особенно проблематично себя контролировать.

— Блядский боже, Питти... — Чуть ли не стонет Уэйд, с трудом удерживая себя в руках. — Может, мне стоит почаще поднимать на поверхность свои проблемы с головой? Ты сразу такие горячие вещи излагать начинаешь своим крышесносным ротиком!

Как и было велено, он потянулся к чужим штанам, с его ракурса действительно оказалось легче распутать завязки, и те наконец-то поддались.

— Пф, то есть всё дело изначально было в моём рте? Надо было только больше тебя кадрить? Что ж ты раньше молчал? — Питер нелепо, но по-доброму улыбался, еле сдерживая смех, отчего-то по-настоящему счастливый от этого глупого разговора с издевками.

И Уэйд так же просто застыл, подольше наслаждаясь видом этого довольного лица со сладкими ямочками на щеках и прищуренными глазами. Но всего в меру — особенно молчаливого Уэйда.

— Ладно, один-один. Но можно ли сказать, что Человека-паука сразили в честном бою завязки от штанов? Признай, без сверхсилы ты настоящий слабак! — Уэйд вызывающе ухмыльнулся, открыто провоцируя совершенно детским методом.

— Я-то? Слабак? Вот балобол, сейчас договоришься же! — Питер взял наёмника в захват за шею, ловко меняя их местами, и крепко целуя, не давая ни малейшего манёвра для разговоров.

Рука озорно протиснулась между их телами, стремясь всё ближе к чужому паху, дразняще проводя у самого бугорка, но не касаясь его. Сверху послышалось недовольное мычание.

Паучок двинулся бёдрами навстречу, грубо прикусывая чужую многострадальную нижнюю губу, вызывая этим ещё один гортанный, низкий стон у наёмника. Питер на секунду оторвался от покрытых мелкими рубцами губ и, слизнув с них напоследок слюну, запустил ладонь под футболку мужчины, не без усилия задирая её до груди. Уилсон же, пока появилась возможность, смял в ладонях выразительную талию паукообразного и провёл ниже, запуская пальцы под резинку штанов, прямо к ягодицам. В глазах мелькнул шаловливый огонёк — шатен прижался губами к затвердевшему соску, прикусывая его и вылизывая.

— Вот чёрт, детка, не думал, что ты настолько горяч, когда ведёшь. Точнее, ты так и так горяч, но реальность оказалась ещё круче! Ох, ну Пити, не кусайся, я же любя! Кто же знал, что ты такой грубый в постели...

— Я сейчас тебе рот паутиной заклею, хочешь? Не отвлекай.

— Хочу! Или стой, нет, не хочу! Как же я буду кричать тебе слова любви в порыве страсти?!

Питер предупредительно сжал чужой член через ткань спортивок и, получив наконец долгожданное молчание, продолжил своё дело. Первым делом он окончательно стянул с себя штаны, неловко поёжившись, и тут же принялся за чужие. И вот теперь, когда контакту кожи о кожу больше ничего не мешало, оба с облегчением выдохнули. Уэйд изучающе огладил упругие бёдра парня, юркнув под майку, избавляясь и от неё, кинув в сторону настольной лампы — та чудом устояла на месте.

Теперь пред глазами Питер был полностью нагим и таким чертовски идеально сложенным, что член Уэйда предвкушающе дернулся от этой картины, вызывая у виновника реакции усмешку.

— Что, уже завёлся? Какой нетерпеливый, очаровательный Уилсон. И весь только мой. — В подтверждение своих слов Паркер с напором провёл ладонями по чужой упругой груди, очерчивая кончиками пальцев выпирающие ключицы и мышцы. Мужчина вздохнул, когда язык прошёлся по его шее, считывая удары в припадке бьющегося сердца.

— Ох, детка, конечно твой, только твой... Я готов кончить только от этого осознания, что ты со мной делаешь?

Вместо ответа наёмник получил Питера, вжавшегося в него как умалишённый. Он как-то особенно злобно излюбовывал чужую шею, оставляя багровые засосы и укусы, которые почти тут же исчезали. От этого Питер разочаровался, что регенерация Уэйда настолько сильна.

— Тыковка, я всё понимаю, ты у нас вечно голодный Паучок, а я кусок вечно-регенерирующего мяса, но можно же подождать до завтрака и не пытаться меня заживо сожрать!

Возмущение было конечно же наигранным, такой Пити наоборот только больше заводил Дэдпула, но это же и так всем понятно, верно?

— Ммм, нет, я бы тебя и правда съел. И мне даже как-то обидно, что на тебе ничего не останется.

— Оооу, кто-то оказывается ревностный собственник? Ты открываешься мне со всё более привлекательной стороны, конфетка!

— Кто-то в таком случае страстный любитель нездоровых отношений.

— В нашей парочке изначально ничего здорового не было, брось!

— С этим спорить бессмысленно.

— Как бы ты хотел, малыш? — внезапно бросает наёмник.

— Хотел что?

— Ну поза там, позиция, какие твои предпочтения в сексе и прочая лабуда? Стоило как-нибудь узнать за чашечкой кофе, я обычно предусмотрительнее в этом плане!

— Оу, ну раз это важно, мог бы сразу спросить у моего менеджера! Зачем вообще тянуть до кофе такие серьёзные моменты? — Пит тяжело вздыхает на чужую попытку ответить и дополняет свою речь: — О боже, Пул, вот за это я и хочу вытрахать твой грязный и вечно, сука, болтливый рот.

Ступор.

[Блять.]

{Пиздец.}

[Высокой моралью сегодня и не пахнет.]

{Это было...}

— Горячо, — заключил Уилсон.

{Я передумал насчёт насилия, хочу, чтобы он отымел нас как портовых шлюх.}

— Блять, забудь, что я сказал. Я не до конца понимаю, чего хочу сейчас. — Питер попытался приподняться, но его уверенно остановили, обтекая руками по спине и пояснице.

— Ну уж нет, конфетка, ты сказал то, о чём я и мечтать не мог! Не думай даже отмахиваться, иначе папочка Дэдпул покажет тебе настоящие фриковые желания.

— Звучит угрожающе.

— Давай-ка, иди сюда, тыковка.

Дэдпул подтянулся повыше к изголовью кровати, скинул висящую на шее футболку, и пока Питер поднялся с него — взбил подушку под собой, принимая положение полусидящего.

Паркер уточняет:

— Нам вообще удобно будет в таком положении?

Наёмник только расплывается в предвкушающей ухмылке и хлопает себя в области груди, как бы приглашая отведать главное блюдо вечера.

Паучок вновь перекидывает одну ногу через чужой корпус и мучительно медленно двигается выше, вместе с руками, вьющимися по шрамированному телу, сродни змеям-искусителям. Наёмник встретил упругие бёдра перед лицом ладонями, чувственно проведя до самых икр, потянулся губами к тазовой косточке, прикусывая её и тут же сцеловывая блёклый след. Языком повёл от пупка до самого паха, вновь поднимая горящий взгляд к возлюбленному. Тот отчаянно закусывал губы, одной рукой держась за высокую спинку кровати, второй — за чужое плечо, готовый вот-вот сорваться. Дэдпул повторил все махинации по кругу, вынуждая парня качнуться вперёд, мазнув истекающим предэякулятом членом по щеке, требуя приступить к началу. Пул, только ждавший этого, без пререканий слушается и, покрепче ухватившись за паучью задницу, проводит языком вдоль всего ствола, вбирая головку губами. Сверху слетает судорожный вздох. Мужчина физически видит, как каменеет пресс перед лицом, и это становится толчком к следующему шагу: он пропускает головку дальше, сразу до горла, стонет в унисон Питеру, пуская вибрацию по нежной плоти. Тот не выдерживает и сам толкается глубже, словно не замечая попыток сидящего удерживать его на месте. Плечо ноет от хватки, и затылок покорно прижимается к дубовому изголовью. Дэдпул расслабляет горло и старается орудовать языком в такт толчкам, готовый на всё для своего мальчика. Нехватка кислорода только обостряет ощущения, удерживая на краю реальности. И мужчина всеми силами за неё хватается: покрывает чужую ладонь на плече собственной, абсолютно любовно стискивает.

— Твою ж мать, Уэйд.. Это.. Просто.., — хрипит парень и опускает вторую руку к лицу вышеупомянутого, пристраивая на скуле и трепетно стирая потёкшую по подбородку слюну, — Нереально хорошо.

Питер проводит пальцами дальше по горлу, ощущая под кожей движение собственной плоти, и это конкретно так сносит ему голову в купе с видом такого покорного и молчаливого любовника. Ещё немного — и парень точно кончит, не продержавшись и пяти минут. Вьющаяся макушка больно врезается в стену лбом, удерживая нарастающую дезориентацию. Позвоночник готов сыпаться в труху от бегущего по телу удовольствия, стой он сейчас в полный рост — точно бы рухнул от подкосившихся колен. И Уэйд чувствует это, каждое изменение в чужом теле, каждую пульсацию и дрожь, и это сносит ему крышу не меньше, чем Паучку.

Парень с трудом осознаёт, как желанное тепло разрастается в области паха и растекается по мышцам приятной, нестерпимой судорогой. Член в глотке дёргается и пульсирует, Питер поспешно пытается отстраниться и вытащить его, но крепкая хватка наёмника внезапно возвращается, он стискивает бёдра до синяков и подаётся вперёд до упора, касаясь носом лобка.

— Уэйд! Что ты...

Паркер широко распахивает глаза, выгибается в пояснице, запрокидывая лицо к потолку, и издаёт неприлично громкий, протяжный стон, отскакивающий эхом от картонных стен. Он бурно кончает, трясясь как осиновый лист и отчаянно хватаясь хоть за что-то, он с треском ломает край изголовья постели и предплечье Уэйда. Тот лишь гортанно стонет, сам еле держась на грани. И пока парень находился в экстазе, весь дрожа и задыхаясь, наёмник не спешит заканчивать, продолжая легонько ласкать орган, выжимая всё до победного. Лишь после он отстранился, утирая рот тыльной стороной ладони, всё ещё чрезмерно раскрасневшийся. Припухшие губы налились соком, челюсть недолго, но неприятно саднила, как и плечо. Уилсон словно опьянённый приподнимается и усаживает Питера себе на колени, крепко обнимает, с обожанием поглаживая вдоль позвоночника, вызывая волну электрических вспышек по спине.

— Это было ахуенно, малыш. Я рад, что ты не сдерживался, — довольно шепчет мужчина куда-то в шею, считывая чужое сердцебиение губами.

— Я сделал тебе больно. Я не должен был...

— О нет, оставь свои самоуничижительные речи при себе. Твоя сила пиздец как заводит, усек?

Питер только фыркнул и исступленно стиснул Уэйда в ответных объятиях, чем вызвал непроизвольный тихий стон у сидящего под ним. Парень тут же отстранился, вспоминая кое о чём.

— Чёрт, ты же ещё не кончил.

— Забей на это, Питти. Я сам потом.

— Ты совсем идиот?

{Я с ним согласен! Что за дела, Уэйд?!}

Человек-паук толкнул наёмника обратно на подушки, потянувшись следом за ним, благодарно, нежно поцеловал в уголок губ.

Выпрямившись обратно, он щедро провёл языком по ладони, обхватывая ею чужой колом стоящий член и растирая по нему импровизированную смазку. Уилсон дернулся от внезапного касания и хрипло спросил, когда Паркер пристроился задницей над его органом:

— Питти, ты что удумал?

— Простой петтинг, не переживай.

Уэйд успел лишь скептически хмыкнуть, когда парень, не стесняясь, пристроился поудобнее, чувствуя под собой твёрдое, горячее, явно возжеланное.

— Ох, — выдохнул Уэйд, и это было даже не слово, а целый спектр эмоций, вместившийся в один слог. — Питер... ты...

— Я что? — Паркер чуть наклонился вперёд, упираясь ладонями в его грудь, и медленно, будто смакуя, качнул бёдрами назад.

Дэдпул замер. Весь. Абсолютно. Даже голоса в голове синхронно замолчали, исчерпав свой лимит.

Питер повторил движение — на этот раз чуть увереннее, чуть дольше, проводя своими ягодицами вдоль всей длины члена. Уэйд судорожно вцепился в его бёдра, оставляя ещё парочку синюшных россыпей.

— Боже, — прошептал наёмник, запрокидывая голову, потому что смотреть было невыносимо. — Ты... ты издеваешься? Это же какой-то новый вид пыток.

Питер только усмехнулся и снова тронулся, но теперь уже по-другому — круговым движением, вжимаясь плотнее, чувствуя, как член под ним пульсирует, изредка дёргается.

Он откинулся назад, опираясь на колени Уэйда, и теперь угол стал глубже: он тёрся о член всей поверхностью, колечком сжимающихся от каждого прикосновения мышц.

— Блять... — Уилсон прикусил губу, и в его взгляде смешались растерянность и блаженство. — Я сейчас кончу как спермотоксикозный подросток, если ты не замедлишься. Это унизительно. Я требую перерыв.

— Никаких перерывов. — Питер ускорился, его дыхание слегка сбилось, и он наклонился вперёд, упираясь ладонями по обе стороны от головы Уэйда, нависая над ним. — Ты хотел этого, Пул. Теперь — получай.

— Получаю, — выдавил Уэйд, и его руки скользнули выше, сжимая ягодицы Паркера, помогая тому двигаться быстрее, жёстче, почти безрассудно. — Но если я умру, ты будешь оплакивать меня до конца своих дней.

— Договорились, — выдохнул Питер, и его улыбка была опасной, и зрачки заполняли почти всю радужку, и весь он был — живой, горячий, невообразимый.

Уэйд смотрел на него и думал: «Вот за что я готов умирать и вечно воскресать.» Нега окутала его шаткий рассудок, заполняя собой каждую клеточку дрожащего бессмертного тела. Он чувствует, как в любое мгновение его накроет умопомрачительный экстаз, и в последнем своём осознанном жесте прижимается всем телом к возлюбленному, сцепляясь с ним в диком, удушливом поцелуе, постепенно сползающем на шею и плечи.

Оргазм не заставляет себя ждать — Дэдпул судорожно цепляется за спину арахнида, непроизвольно толкается пару раз навстречу бёдрами и замирает, словно испустившее последний дух животное. Питер, лишённый достаточной свободы действия, так же затихает, чувствуя, как крупно дрожит Уэйд, переходя с изначального хриплого рычания на скулящий, надорванный стон. Он безудержно изливается, крупные капли липкой, густой спермы оседают на животе и всём, что находится ниже.

Паркер шепчет кроткое «Умница» и смазано целует в области виска. Уилсон рвано дышит, пытается восстановить дыхание, подстраиваясь под более спокойное паучье.

— Я так и не опробовал до конца твои ручные дырочки. — С напускным сожалением выдаёт наёмник, получая не сильный, но болезненный щипок за поясницу от Паркера.

— И слава богу. — С почти театральным недовольством выдаёт Паучок, не сумев скрыть беззаботной, тёплой улыбки.

Этим вечером все закончилось даже лучше, чем они мечтали.