"Цирк" — ЩЕНКИ

«Приходи посмеяться в мой ёбаный цирк» — именно такое приглашение, которое было адресовано Фёдору, прозвучало из уст Николая. Он совсем не ждал того, что его объект обожания действительно придёт на его особое представление, но крупицы надежды всё же никак не покидали его. Да, его любимый Дос-кун постоянно сторонится его и не имеет особо желания с ним контактировать, но Николай всё же никогда не бросает попыток сблизиться с ним, ведь действительно очень любит его. Хотя использовать слово "любовь" было бы слишком неправильно. Тут скорее "одержимость". Гоголь постоянно следит за своим любимым, практически никогда не выпускает из своего поля зрения. Он очень много знает о нём, но добывает он эту информацию определённо не самым морально верным путём. Но что ещё поделать, если хочется подобраться ближе к нему, а тот совершенно не хочет идти на контакт? У Николая давно сломан внутренний моральный компас, так что он совершенно не чувствует вины за то, что откровенно занимается сталкерством. Его всегда называли жутким, и он привык, что многие сторонятся его. Хотя удивительно, что он всё ещё является любимчиком у многих благодаря своей маске "клоуна" и умению невольно очаровывать людей своим поведением. Но это всё было полно фальши! И Фёдор оказался первым и единственным, кто действительно заметил, что вся эта показуха является лишь актёрской игрой Гоголя. Он был единственным, кто сумел понять его гораздо лучше, чем он сам себя. Николай давно уже потерял свою истинную личность за многочисленными слоями масок, но Фёдор без проблем смог пробраться к его душе и притронуться к ней. Нет, не притронуться. А грубо коснуться, задев за живое. Он совсем не церемонился в тот день, лишь поставил Гоголя перед фактом, что знает, какой он на самом деле. Предупредил, что с ним его трюки не сработают. Что он видит его насквозь. В дальнейшем Фёдор не переставал относиться очень холодно и грубо к Гоголю. Но можно ли назвать тогда Колю мазохистом, если он умудрился так сильно полюбить такого человека? Человека, который не видит в нём никакой ценности и продолжает вести себя с ним, как самый последний мудак. Однако, будем честны, Фёдор в принципе далеко не ко всем относится тепло или, как минимум, не смешивает с дерьмом, но Гоголь чувствует — его откровенно презирают. Но разве это останавливает его от того, чтобы перестать так гнаться за мужчиной и пытаться привлечь его внимание любым способом? Конечно же нет.

Позади внезапно слышатся медленные размеренные шаги, которые чётко отдают эхом в практически пустом здании, ударяясь о стены. Гоголь сразу понял, кому принадлежали эти шаги. Внутри всё мгновенно заполнилось необъяснимой радостью, зарядив Колю энергией до самого предела. Неужели он действительно пришёл?! Обычно Фёдор отказывает сразу, когда Гоголь предлагает куда-нибудь сходить. На этот раз он не дал чёткого ответа, и именно поэтому надежда никак не покидала Николая, ведь хотелось искренне верить, что его объект обожания придёт на его выступление.

— Как тут уныло. Точно ли это цирк? — скептически спрашивает Фёдор прямо с порога, продолжая медленно спускаться по ступенькам вниз. Его аметистовые глаза, полные холода и некого презрения, пронзают Гоголя насквозь. Но это лишь заставляет его сердце биться быстрее. И это точно не от страха. — Почему тут никого нет?

Голос Фёдора был очень глухим за счёт того, что в зале стояла чуть ли не мёртвая тишина. Зато его было вполне чётко слышно. Лицо Гоголя мгновенно озаряет улыбка. Жуткая, полная какой-то скрытой хитрости, которую Фёдор мгновенно прочувствовал. Ему уже стало не по себе.

— Это мой цирк.

— Не понимаю, где тут ответ на мой вопрос.

— Я хочу показать выступление, адресованное лично тебе, Дос-кун! Я не хочу, чтобы здесь присутствовали лишние лица. И, боюсь, им бы не понравились мои представления! А так, может, я бы и выступал для сотен людей...

Фёдор замирает, вновь бросая взгляд на Гоголя. В этих фиолетовых глазах мелькнул намёк на интерес, из-за чего улыбка Николая становится шире. Он смог привлечь внимание.

— Вот как. Какая жалость. И ты при этом думаешь, что выступление понравится мне?

— Ооо, я уверен в этом! Можешь не сомневаться, это будет лучшее выступление, которое ты когда-либо видел. Уж твоим-то глазкам это точно должно понравиться.

Коля чувствует на себе долгий взгляд мужчины, который будто пытается пробраться в его мысли и разгадать, что же тот задумал. Но Николай знал — на этот раз у Фёдора нет шансов, каким бы гениальным тот ни был. В конце концов, Достоевский сдаётся, прерывая зрительный контакт, и усаживается на одно из мест в первом ряду.

— Что ж, удиви меня.

Фёдор ограничился лишь этой парочкой слов, но на деле он думал о большем:

"— Тебе лучше постараться хорошенько, ведь если я буду недоволен, то я просто развернусь и уйду. И на этом я точно не ограничусь."

Гоголь не отвечает, лишь вновь озаряет своей хищной улыбкой, от которой по коже бегут мурашки. Но не у Фёдора.

— Вначале может быть немного скучновато, но ты дождись конца. Финал будет того стоить, я обещаю. А теперь, представлю тебе заодно своих актёров!

— У тебя есть и актёры?

Ответа не последовало. Гоголь разворачивается, поднимая за собой кулисы, которые Фёдор заметил только сейчас. За ними сидел самый обычный мим, ничем не примечательный внешне. Хотя нет, что-то в нём всё же было явно не так.

— Знакомься, это Мим. Да, его буквально зовут Мим! Забавно, не правда ли?!

Фёдор кривит губы, не находя это чем-то действительно смешным. Но он продолжает пялиться на Мима, будто всё пытаясь разгадать, что здесь было не так. И тут он понимает, что Мим выглядит очень усталым. И это ещё очень мягко сказано. У Фёдора очень много вопросов, это было видно по его лицу, но он не задаёт ни одного из них. Коля ухмыляется, чуя, что причина лишь в нежелании показывать свою заинтересованность.

— Понимаю, тебя очень заинтересовал Мим. Удивительно! Он тут самый скучный актёр, но я рад, что даже на самом раннем этапе я смог тебя привлечь.

Фёдор не отвечает, лишь хмурит брови, выглядя раздражённым. Слышится смешок.

— Ну хорошо, не буду томить! Мим сидит пять лет в своей невидимой клетке!

— Бред. Разве может он так долго прожить и выглядеть вполне живым?

— Так ты думаешь, я ему не даю пропитания сквозь решётки? Я не настолько жесток!

— И почему же он тут сидит? Ты его запер?

— Федя, я хоть и садист, я не люблю такого рода страдания! Он сам себя запер и где-то посеял ключи.

По помещению проходится звонкий смех Гоголя, пока лицо Фёдора не выражало ни единой эмоции. Нельзя сказать, что тот сочувствовал Миму. Выглядел скорее так, будто осуждал Мима за его рассеянность.

— Ты прав, это действительно скучно. Идём дальше, иначе я помру прямо здесь, не дождавшись твоего "сочного" финала.

— Какой ты у меня нетерпелииивый! Прелесть.

— Мне уже уходить?

Николай лишь вновь смеётся, закрывая кулисы с Мимом. Прямо рядом он стягивает покрывало с, как оказалось, клетки. Но уже определённо видимой.

— А это мой факир, обойдёмся без имён. Его я уже сам посадил в клетку, хихихи. Увы, он чересчур любит расчленёнку, даже больше, чем я, так что мне пришлось его сюда посадить. Контролировать не помешает, иначе совсем беспредел будет! У меня и так артистов уже почти не осталось, всех на кишки разобрал!

Лицо Фёдора оставалось всё таким же равнодушным, но по глазам ясно было видно, что заинтересованность присутствует.

— Я уверен, вы бы хорошо поладили, он тоже не сильно разговорчив. А теперь, воздушные гимнасты!

Из-за кулис выбегают две девушки и один парень. Выглядели они довольно молодо, а тела были в лучшей форме, как и подобает гимнастам. На лицах сверкали улыбки, адресованные лишь единственному зрителю. Хотя для Николая он был далеко не зрителем.

Акробаты взмыли в воздух, начиная своё представление, как обычно. Но каково же было удивление Фёдора, когда они один за другим начали падать. Были слышны хруст костей и падение тел на пол с глухим стуком. Ковёр постепенно начал пропитываться свежей кровью. Фёдор переводит взгляд на Николая. Но тот совершенно не выглядит удивлённым. Он в принципе выглядит так, будто ничего необычного не произошло, будто всё так и было задумано. А может, так и есть?

— В моём цирке воздушные гимнасты всегда падают один за другим! Тех, кто выживает, я просто латаю. А тем, кто умирает, я ищу замену.

Он подходит к неподвижным телам, чуть задевая их ногой.

— Ох, и почему же люди такие хрупкие! Никто не дышит! Видимо, придётся искать снова замену...

Фёдор молчал, совершенно не реагируя на происходящее. Может, он понятия не имел, как реагировать? Наконец, он подаёт голос.

— Николай. Почему ты был уверен, что мне понравится наблюдать за выступлением?

Гоголь хихикает.

— Я хотел, чтобы ты пришёл посмотреть на меня в ёбаный цирк, где я играю без зрителей жизнь.

— Ты снова не отвечаешь на мой вопрос.

— Потому что ты тут не в качестве зрителя. О, я ни в коем случае не желаю, чтобы на моих представлениях были зрители!

— Я всё ещё не понимаю, что ты несёшь.

Николай делает быстрые шаги по направлению к Фёдору, стремительно приближаясь к нему. Хватает за руки, широко улыбаясь во все зубы.

— Ты здесь — часть представления. И, как раз, время самой важной части выступления. Ты мне нужен.

Фёдор пытается вырвать свои руки из хватки, но, увы, его держали слишком крепко.

— Мы о таком не договаривались. Мне не нравится твоё шоу, изъявляю желание уйти и не участвовать в этой клоунаде. Отпусти.

Но Николай будто и не слушал его. Да, руки он отпустил, но уйти явно не позволял. Он достаёт нож из-за пазухи, и на секунду Фёдор жмурится, ожидая удара. Слышится то, как нож ударяет по плоти, грубо прорезая её. Но сам Фёдор ничего не чувствует. Он медленно открывает глаза и видит перед собой Николая, у которого из груди торчал нож. Он продолжал резать себе плоть, делая вид, будто это не стоит ему никаких усилий, хотя руки у него очень сильно дрожали. На лице оставалась та же улыбка, но на этот раз в глазах пылало безумие. Николай обессиленно падает перед Фёдором на одно колено. Откидывает нож, на этот раз грубо просовывая руку в образовавшуюся дыру на груди. Он поднимает голову, смотря прямо в глаза Фёдора.

— Я выхожу главным клоуном на сцену! Понимаешь, мне даже не нужно переодеться. Достаточно встать перед тобой на одно колено и показать фокус...

Он со звонким хлюпом брызнувшей крови достаёт ещё бьющееся сердце из груди. Глаза Фёдора округляются от шока. Николай же вручает своё сердце прямо в его руки.

— Фокус с растоптанным сердцем. Давай, растопчи его! Тебе же легко это даётся. Тебе не привыкать, ты не раз уже его топтал.

Фёдор некоторое время молча смотрит на истекающего кровью Николая, держа в руках очень горячее сердце. Но тут он внезапно роняет его на землю, вслед с силой топнув по нему ногой. Раздался характерный звук — сердце расплющило, а из него брызнули многочисленные капли крови. Но Фёдор продолжал давить на сердце, не отрывая при этом зрительного контакта с Николаем. Впервые за весь этот день у Фёдора на лице промелькнула улыбка. Хотя это скорее было усмешкой, но Николай был рад, что сумел вызвать хоть какую-то реакцию. Дрожа, Гоголь встаёт на ноги, доставая ещё несколько ножей.

— Откуда ты их берёшь?

— Секрет. А теперь трюк с глотанием ножей!

Гоголь мгновенно начинает совать ножи себе в глотку, один за другим. У него уже ничего не осталось внутри, поэтому он так легко глотает ножи. Фёдор в ступоре смотрел на Николая, совершенно не зная, как реагировать. Самый лучший вариант был свалить, но почему-то что-то держало его. Может, ему действительно нравится это выступление, поэтому он не может оторваться от него. Он был рад участвовать в этой "клоунаде".

— Самое страшное, знаешь, лицо моё. Когда я смеюсь.

Николай моментально начинает смеяться, откидывая голову назад, но затем начинает кашлять кровью. Он, по виду, был уже на пределе. Коля смотрит на Фёдора с очень довольным лицом.

— Я смог тебя впечатлить?

— Возможно, немного.

— Врунишка! На лице ведь всё написано. И я прекрасно знаю, что тебе такое нравится.

Гоголь с трудом выпрямляется, вновь содрогаясь от сильного кашля.

— Я тебе покажу фокус с исчезновением.

Он хватает подолы своего белоснежного, но испачканного кровью плаща, резко поднимая его вверх.

— Навсегда.

Это было последнее, что услышал Фёдор перед тем, как Николай полностью пропал перед его глазами. В цирке стало слишком тихо. Стояла действительно мёртвая тишина.