Цифровое неравенство и ИИ

Обсуждение искусственного интеллекта рано или поздно приводят к обсуждению персональных данных. На прошлой неделе я писал про то, что Елена Георгиевна Авакян обозначила, что передача материалов уголовных дел адвокатом — это лишение статуса. На этой неделе я прочитал, что расшифровка аудиозаписи в АИСтудио от гугл — это нарушение закона о персональных данных, трансграничная передача ПДн и вообще, так делать нельзя. Всё логично. Но…

Пожалуй, выскажу свое мнение на этот счёт.

Основная проблема здесь в том, что невозможно обеспечить добровольное соблюдение закона, если закон не вписывается в социальную реальность (т.е. фактически является неправовым). Закон о персональных данных в части работы с ИИ, конечно же, в социальную реальность не вписывается. 

Посудите сами: тридцатиминутную запись разговора надо расшифровывать ручками часа 4. АИ Студио сделает это за 4 минуты. Прирост производительности труда — 5900%. Для понимания, в среднем производительность труда в России растет на 1,5% в год. А тут - 5900%. Конечно, не во всех задачах АИ дает такой рост производительности труда, но, обычно, рост эффективности на конкретных задачах исчисляется сотнями процентов. Не всю работу можно передать ИИ, поэтому в целом, рост производительности труда на юриста будет составлять скорее всего десятки процентов.

Кроме того, использование ИИ для обработки ПДн — это латентное правонарушение. Особенно, если используется иностранное ИИ. Иными словами, если держать рот на замке, то, в принципе, маловероятно, что кто-то когда-то узнает, что вы используете зарубежный ИИ для обработки персональных данных. Клиентам и на публику можно говорить, что документ был обезличен перед тем, как его передали для обработки в ИИ, а просто с информацией в ИИ работать можно — это не нарушает закон о ПДн.

Здесь я не призываю к нарушению закона, а просто фиксирую реальность, как она есть. В роли социолога. Любой, кто начинает работать с ИИ, это прекрасно понимает и без меня.

Единственный эффективный способ не допустить передачу персональных данных в иностранные ИИ так или иначе сводятся к решениям, которые были приняты талибаном в Афганистане. Там просто отключили интернет в стране и проблема с нарушениями в интернете перестала существовать.

Тем не менее, и без таких радикальных решений, можно ограничить доступ к иностранным ИИ в отношении определенных групп населения: госслужащих, госкорпораций, людей, далеких от технологий, и так далее. Многие уже сейчас испытывают сложности с доступом к американским ИИ, которые являются передовыми на рынке, из-за того, что нужно поискать дополнительные технические решения для такого доступа.

И вот здесь как раз следует вспомнить про концепцию цифрового неравенства. Неравенство людей, организаций, стран возникающее из разного доступа к цифровым технологиям.

Я еще раз обращаю внимание на то, что использование ИИ может дать прирост производительности труда в несколько сотен процентов по конкретным задачам. Пока мы в начале освоения ИИ этот эффект не очень заметен — слишком мало людей используют ИИ, чтобы говорить о каком-то неравенстве. Слишком мало автономных агентов, которые выполняют юридические задачи без участия человека под ключ. 

А вот через несколько лет мы можем столкнуться с гипотетической ситуацией, когда одни организации будут работать по старинке, а другие активно перейдут на ИИ. И может возникнуть ситуация, когда при переговорах между российской и китайской компанией, договор со стороны китайской компании будет согласовываться несколько часов, потому что его будет обрабатывать китайская ИИ, а в российской организации, которая соблюдает закон о персональных данных и у которой не будет аналогичного решения, — несколько месяцев. И все из-за того что договор будет согласовываться по старинке. 

Конечно же, это приведет к запросу на то, чтобы скорость юридической работы росла не только там, где используется ИИ, но также и там, где ИИ не используется. Как эта задача будет решаться? Увеличением числа юристов.

В экономике есть такая “болезнь издержек Баумоля”, которая возникает, когда растет производительность труда в одних отраслях, но это приводит к росту зарплат и занятости там, где роста производительности труда нет. Почему? Потому что необходимо обеспечить необходимую скорость и качество оказываемых услуг там, где роста производительности труда нет и сделать это иначе, кроме как набрав больше людей, нельзя.

И российские и локальные ИИ на сегодняшний момент не могут конкурировать с лучшими американскими и китайскими решениями. Строгое следование закона о персональных данных в госсекторе и крупных корпорациях может привести к тому самому цифровому неравенству, когда будет существовать две экономики: с ИИ и без ИИ. И вторая экономика будет хотеть угнаться за скоростями и качеством работы, которая обеспечит первая.

Как обеспечить выравнивание? Вариант с отключением интернета по афганскому образцу понятен, но интереснее второй: увеличить набор юристов, чтобы обеспечить скорость юридической работы в компаниях, где не используется ИИ. Да, роста производительности труда не будет. Но будет рост скорости процессов. Вот он эффект Баумоля.

В теории, возможна парадоксальная ситуация, когда широкое, но не полное распространение ИИ приведет… к росту спроса на юристов, а не к его сокращению.

Конечно, настолько радикальная ситуация возможна только, если локальные и российские решения будут радикально отставать от передовых американских или китайских облачных решений. Да, сегодня Гигачат отстает, но это отставание не безнадежно. Есть версия, что ИИ где-то находится на пределе своего текущего развития, пока через десятилетия не возникнет очередной прорыв. Если это так, то нагнать конкурентов вполне под силу большому числу разработчиков в сфере ИИ в ближайшее десятилетие.

Кроме того, локальные решения существуют и могут давать часто приемлемую альтернативу. Например, Whispers можно поставить даже на слабенький ноутбук. Эта ЛЛМ способна расшифровать аудиозапись. Да, не за 3 минуты, как АИ Студио, а за 30, но по-прежнему без участия человека. Да, качество расшифровки будет гораздо хуже, и, скорее всего, еще час надо будет потратить на расшифровку текста. В итоге, юрист сделает расшифровку не в 60 раз быстрее, а только в 4, но все равно — это огромный прирост производительности труда. И в то же время, это в 15 раз медленнее, чем те, кто используют АИ Студио. Можно пойти по пути создания систем, которые будут очищать информацию от персональных данных, перед отправкой информации в зарубежные ИИ системы, хотя в отношении аудио это маловозможно. В общем варианты есть. Однако локальные решения будут не совершенны и обходиться в сотни, если не в тысячи раз дороже, чем облачные решения.

Поэтому спор об ИИ и персональных данных — это не просто спор. Это фундаментальная проблема цифрового неравенства между странами, компаниями, людьми. Мы вроде только начали разбираться с персональными данными, и государство выработало политику о локализации персональных данных внутри страны, что, пусть не всегда, но в целом правильно. И тут появился вызов законодательству и политике в виде искусственного интеллекта. Понятно желание попытаться сохранить status quo и запретить передачу информации в зарубежные ИИ-системы. Вот только когда это желание сталкивается с реальностью, в которой такая передача обеспечивает взрывной рост производительности труда, о которой давно мечтают экономисты, рождается полноценный социальный конфликт. 

И пока государство не найдет эффективное решение возникшего конфликта, или не появятся российские аналоги лучших иностранных систем, мы будем жить в состоянии цифрового неравенства. Одни молча будут отправлять персональные данные в иностранные ИИ, другие — мириться с тем, что такая опция им недоступна.