Christmas saves the year

Snow falls down from the gray sky

С серого неба падает снег

Виктор в очередной раз взглянул в окно, прежде чем снова упорно вернуться к работе. Он не должен был отвлекаться на такие вещи, как погода, внешние раздражители, физиологические потребности или мелкие неудачи. Хотя сам он такое мелким бы не назвал. Они с Джейсом просто катастрофически не успевали сдать чертежи нового прототипа. Близилось Рождество и подведение итогов за год, а работа застопорилась на расчётах параметров, казалось бы, незначительной, ерундовой детали. Но именно эта деталь и повлекла за собой отставание — сначала в неделю, когда они ещё надеялись просто опытным путём найти решение, потом — ещё две, пока они искали ошибки и ругались из-за каждой незамеченной точки и не в ту сторону округлённой цифры. Ещё две недели они потратили, чтобы пропорционально пересчитать все изначальные параметры, так как оказалось, что в процессе экспериментов над той самой деталью учёные подстроили под неё некоторые изначальные данные, в результате чего сам прибор стал почти в два раза меньше, чем предполагалось.

 В конце концов Джейс не выдержал и, нацепив свою самую обаятельную улыбку и лучший костюм, отправился договариваться с советниками о переносе сроков. Виктор просил его подождать ещё пару дней, ведь, как известно, лучшие идеи всегда приходят в последний момент… а он вполне способен продержаться ещё двое суток без сна. Но Талис посмотрел на него и решительно покачал головой. И Виктор… не смог ему возразить. Обычно, когда Джейс его о чём-то просил, он включал свои “щенячьи глазки” — сводил густые брови, наклонял голову чуть в сторону, разве что хвостом не водил по полу. В таких ситуациях у Вика был шанс и отказаться. Правда, тогда он удостаивался ещё одного взгляда — уже смертельно обиженного. Поэтому чаще не мог устоять перед обаянием напарника.

 Но сейчас взгляд Джейса был другим — слишком уставший, полный глубокой печали, невысказанных слов и сильной дружеской привязанности. Несмотря на контекст, в такие моменты Виктору иногда казалось, что в части с привязанностью скрывается что-то большее… но он либо с усилием давил в себе это ощущение, либо оно уходило само. Учёный снова опускал взгляд к очередным расчётам, стараясь не думать о напарнике… не в том ключе.

 Конечно, Талис получил добро на продление срока по чертежам. Виктор не спрашивал, что напарник пообещал Совету за это — новые сомнительные проекты или больше демонстраций для инвесторов на официальных мероприятиях. Хоть Вик и ворчал, он был благодарен партнёру за своевременное избавление от морального давления со стороны власти. Которое, тем не менее, обещало вернуться после праздников в удвоенном размере. Поэтому, когда Джейс, вдохновлённый заслуженным перерывом, бросился за рождественскими подарками, Виктор только махнул рукой ему вслед, бросив на всякий случай, что ему самому ничего готовить не надо, и продолжил вычислять очередной параметр.

 Конечно, он мог остановиться. Позволить себе немного выдохнуть, может, даже поспать больше пяти часов — исключительно в честь праздника. Теперь времени для завершения чертежей и даже, вероятно, первой приблизительной модели, должно было хватить. Но вот его — его время было на исходе.

Ashes fall in the sea

Пепел падает в море

Озвученный диагноз не стал неожиданностью. Виктор задал лишь один-единственный вопрос: “Сколько?”.

— Сколько мне ещё осталось?

Как долго он ещё сможет заниматься любимым делом, проводить расчёты и увлекательные эксперименты, забывая о несовершенствах собственного тела? Двигать прогресс вперёд бок о бок с напарником, прежде чем станет безнадёжно от него отставать? Сколько ещё раз ему суждено ранним утром идти по территории Академии или просыпаться за столом в лаборатории, под мягким осуждающим взглядом Джейса (и принесённым им же накинутым на худые плечи пледом)? Сколько ещё он сможет ловить такой же вдохновлённый взгляд напротив, колко шутить над излишней торопливостью напарника (хотя оба знают, что он точно так же забывает обо всех правилах техники безопасности в пылу эксперимента)?

 Брошенное сухо “не больше года, если будете продолжать в том же духе” всё-таки ощутилось больнее, чем предполагалось. Понятно, что под “в том же духе” подразумевались его бесконечные переработки и пренебрежение потребностями собственного тела. И хоть врач был технически прав, ничего из этого Виктор изменить не мог. Уделять больше внимания своему телу — значит окончательно признать его слабость, а работа — единственное, благодаря чему он чувствовал себя ещё хоть сколько-нибудь живым. И общение с Джейсом, конечно. Перед ним в последнюю очередь хотелось показывать свою уязвимость. Именно из-за проскакивающей в ореховых глазах заботы, заставляющей надеяться на большее и раз за разом себя одёргивать.

 Год… Получается, он может не дожить даже до следующего Рождества?.. Что ж, видимо не зря каждое Рождество — последнее?

 Джейс знал о походе к врачу, даже порывался сопровождать. У Вика не было от него ТАКИХ секретов — кому, как не другу, напарнику, с которым проводишь почти каждый день, рассказывать подобное.

 Когда Виктор сообщает новость, старается сделать это без выражения. Просто как очередной факт. Он всегда знал, что долго не проживёт — подобные ему в Зауне погибали ещё в детстве. Голод, тяжёлая работа, ядовитые испарения, уличные разборки. Но Виктору повезло: он научился адаптироваться и использовать интеллект там, где физических возможностей не хватало. Переехал в Пилтовер, получил образование и должность ассистента декана. А затем… а затем он встретил Джейса. Который сейчас смотрел на учёного с горечью во взгляде. Но не с жалостью — Виктор давно научился различать эмоции напарника — с искренним сочувствием.

 — И что, — едва слышно сказал Талис, — ничего нельзя сделать?

Он будто весь стал меньше, широкие плечи опустились, а обычно вдохновлённо сияющие ореховые глаза потускнели.

Виктор коротко качнул головой.

— Найти врача? — неуверенно предложил Джейс, будто уже предвидел ответ. — У нас теперь есть деньги и связи, можно обратиться к лучшим специалистам.

— Они не помогут. Сейчас лекарства не существует, а за такое короткое время его не изобретут.

— Но мы можем…

— Джейс, — может, Виктору в глубине души и было приятно беспокойство напарника, но учёный не хотел, чтобы за него переживали, ещё и смотрели так, будто… впрочем, это просто беспокойство друга. — Не нужно этого. Я не хочу провести последние годы или даже месяцы своей жизни, шатаясь по врачам в надежде на чудесное избавление. Я хочу заниматься тем, что мне нравится — наукой. Здесь, в лаборатории… с тобой. Пока… пока возможности тела ещё позволяют.

 Он надеялся, что голос не дрогнул и на этом моменте. В конце концов, чему удивляться? Костыль, заменивший трость, ортез, без которого нога уже нормально не двигалась, и корсет, вкрученный в позвоночник, красноречиво говорили, что его тело и сейчас не в лучшей форме.

Джейс совсем поник, будто сверху его внезапно придавила невидимая тяжесть. Глаза Талиса метались по лицу напарника, и Виктор предпочёл не замечать их влажный блеск.

— Вик… — сорванно прошептал Джейс.

Напарник бросил на него последний предупреждающий взгляд. Талис хотел сказать что-то дальше, но передумал. Закрыл на секунду глаза и помотал головой. Сделал несколько глубоких вздохов и расправил плечи, впрочем, не утратившие некоторой напряжённости.

— Хорошо. Как скажешь, — после чего учёные вернулись к работе. 

***

Сейчас Виктор по обыкновению сидел в лаборатории — где же ещё? — и дорабатывал очередной чертёж. Последние месяцы шли особенно тяжело. Нет, его тело ещё не отказало, но вот моральное состояние находилось на довольно низкой отметке почти постоянно. Звуки рабочего процесса всё реже разбавляли безобидные шутки, хоть поначалу Джейс и пытался их вернуть. Однако Виктор замечал — эту натянутую улыбку, нарочито жизнерадостный тон. Он знал, что Талис умеет радоваться искренне, от всего сердца, и солнечно улыбаться. То, что происходило сейчас, походило на жалкий суррогат и уж точно не могло продержаться долго или кого-то обмануть. А затем он стал ловить на себе другие взгляды Джейса — долгие и задумчивые, а ещё невероятно цепкие — будто Талис думал, что друг в любой момент может просто исчезнуть, и старался его удержать.

 В одно из таких мгновений Виктор всё-таки признал перед самим собой — да, ему хочется броситься к напарнику и позорно разрыдаться на широкой груди, хотя бы на секунду отпуская скопившееся напряжение. Он был уверен, что сильные руки не оттолкнут, а обхватят спину, привлекая ближе. Что Джейс будет гладить его по голове и шептать что-нибудь глупое и успокаивающее. Что, даже не имея к Виктору чувств, кроме дружеских, он пообещает сделать для напарника всё, что сможет. Вик отлично осознавал, что помочь ему уже невозможно, но от этого услышать подобное было бы не менее приятно.

 Но нельзя. Нельзя позволять Джейсу видеть, насколько он разбит, ведь более чувствительный напарник отразит это в десятикратном размере. А кому Вик уж точно не хотел вредить, так это Джейсу. Хладнокровие и равнодушие — его лучшие виды оружия. Если он будет спокойно относиться к собственному смертельному недугу, то и напарнику будет проще оправиться, когда его закономерно не станет.

 Но, несмотря на решимость не обращать внимания на болезнь и выжать из своего тела всё возможное, Виктор чувствовал, что работа идёт медленнее — ему было труднее передвигаться, требовалось больше времени, чтобы подогнать детали друг к другу, затёкшую и простреливающую болью после долго нахождения в одном положении спину было всё сложнее игнорировать. И только мозг всегда работал безотказно — выстраивал логические цепочки, проводил расчёты, проектировал всё новые устройства. Джейс будто всё это чувствовал. Хотя, возможно, просто видел.

Сперва ненавязчиво, а потом всё более настойчиво он предлагал напарнику помощь в различного рода вещах — подавал инструменты и упавшие записи, поддерживал под руку, если Виктор случайно ставил костыль в неустойчивое положение, собирал механизмы под его руководством, а также приносил в лабораторию кофе и перекус. Виктор злился. Ворчал и даже кричал. Что он ещё не настолько слаб, что справится сам, что у Джейса точно есть занятия поинтереснее, чем в третий раз подавать ему отвёртку, потому что у него не получилось на глаз определить нужный размер. Но Талис смотрел в ответ слишком жалостливо и слишком рьяно уверял, что ему это вовсе несложно и даже приятно. В итоге, хоть и не соглашаясь на помощь во всех аспектах, Вик сдался.

Plans are thrown to the wayside

Планы отброшены на потом

Frozen days of the week

Замороженные дни недели

Так время и подошло к Рождеству. За пару дней до праздника, когда Виктор редактировал один из последних чертежей, Джейс не появлялся в лаборатории с самого утра. Вик смутно помнил, что Талис говорил о каких-то приготовлениях к празднику и подарках знакомым, поэтому не обижался, что его оставили с работой один на один. Академия почти пустовала — у студентов были праздничные каникулы, а у преподавателей — заслуженные выходные. Виктор же рассчитывал использовать редкую возможность побыть в тишине и в ближайшие двое суток доделать чертежи. Потом, вероятно, немного поспать, чтобы более-менее свежим взглядом всё перепроверить и поправить неточности. А вскоре после Рождества пришёл бы отдохнувший Джейс, и они бы вместе собрали новый вариант установки.

 Но планам Виктора не суждено было сбыться — и всё из-за вышеупомянутого напарника. Джейс ввалился в лабораторию, принеся с собой запахи свежести, снега и хвои. Румяный с мороза, с растёпанными волосами, которые Виктору очень захотелось пригладить, он загадочно улыбнулся, поставив на стол перед партнёром исходящий паром картонный стаканчик. Вик принюхался… кофе, имбирь и… корица? Должно быть, какой-то рождественский вариант из ближайшей кофейни.

 — Спасибо, — довольно искренне сказал он и попробовал ароматный напиток. Вкус оказался столь же прекрасным, что и запах.

— Вик, слушай, — Талис пытался говорить увереннее, но всё равно было заметно, что он волновался, — у тебя нет, эм, планов на Рождество?

Виктора даже слегка позабавил этот вполне адекватный вопрос. Ну какие у него могут быть планы? Успеть как можно больше до своей сме…

— Вот думаю закончить с этим вариантом, — он прервал собственные мысли, отвечая и указывая на разложенный на столе ватман. — Пока он выглядит наиболее правдоподобным из всех. Хотя без практической проверки сложно утверждать, конечно.

 — Я имел в виду… — Джейс опустил взгляд, будто стыдился того, что куда-то ходит, пока партнёр работает, — не хотел бы ты пойти ко мне? Чтобы провести праздник вместе, — торопливо пояснил он, будто это не было ясно из контекста.

Виктор нахмурился. Он ведь полагал, что Джейс захочет провести Рождество с матерью. Или с друзьями. С той же Кейтлин, например.

— А кто там ещё будет? — спросил он, чуя некоторый подвох.

— Никого, — Талис замахал перед собой руками, будто защищаясь, — только мы.

 Вик теперь окончательно оторвался от работы и посмотрел на напарника предельно внимательно. Джейс ежесекундно то поднимал на него свои обеспокоенные ореховые глаза, то снова принимался предельно внимательно осматривать ими пол.

“Странно, — подумал Виктор. — На жалость или чувство вины не похоже. Тем более, мы это уже обсуждали и вроде как пришли к консенусу. Тогда что?..”

— Конечно, если ты не хочешь, я не буду настаивать, — всё-таки не выдержал молчания Талис.

 Вик и сам это понимал. Но всё это значило, что предложение напарника было искренним. Не продиктованным лишь потребность оторвать его от работы. Хотя и эта причина, несомненно, присутствовала, но, очевидно, не в начале списка. Он ведь даже не использовал свой фирменный просящий взгляд, хотя мог.

Виктор бросил взгляд на падающий за окном снег и просвечивающие сквозь него огни украшенного города.

But everybody wants to make it home this year

Но в этом году все хотят вернуться домой

Even if the world is crumblin' down

Даже если мир рушится.

— А давай, — неожиданно даже для себя ответил он.

“Почему бы и нет? — мысленно сказал себе учёный. — Могу же я хотя бы в своё последнее Рождество исполнить какое-нибудь желание?”

— Правда? — Джейс радостно встрепенулся, и его странная нервозность моментально исчезла.

— Вполне, — кивнул Вик. — Только скажи, что нужно купить, и…

— Ничего, — Талис мотнул головой, — я всё подготовлю. Нужен только ты. В смысле… — он потёр рукой затылок, когда осознал странность озвученной фразы, — просто приходи.

Полностью можно прочитать тут или тут