Christmas night

Снежинки ложатся на тротуар, пропадают под ботинками прохожих. Декабрь, время чудес, а они всё так же спешат на работу, с работы, и опять на работу, и опять с…

──────※ ·❆· ※──────

Джонни потягивает из кружки горячий шоколад и смотрит в окно на снующих туда-сюда людей. После травмы он понял, как ценна жизнь, и пытался наслаждаться каждой минутой. Не всегда получалось, но Джонни всегда пытался.

Джайро, этот неугомонный лохматый придурок, стоит у него за спиной с широкой улыбкой до самых ушей.

– Ньо-хо, приятель! Чего нос повесил? Сегодня же Канун Рождества!

– Отстань, – бурчит Джонни, когда тот лезет в объятия. Но отбивается не особо охотно, и, когда Цеппели всё-таки пролезает под руку, на лице Джостара мелькает улыбка.

В десятках километров от них сидит в кабинете Валентайн. Вместо шоколада в его фарфоровой чашке – сладкий, чрезмерно разбавленный сливками кофе. Над его головой развевается под сквозняком американский флаг. Президент поднимает голову и задумчиво хмыкает.

– Пора бы приказать развесить украшения.

Вейкапипо прогуливается по заснеженным улочкам Нью-Йорка, засунув руки в карманы. Он поднимает взгляд к небу и выдыхает облако пара.

– Холодает…

Люси сидит на мостовой, укутавшись в шубу. Она болтает ногами и смотрит на людей, проходящих мимо по улице. Когда ветер усиливается, она поджимает под себя ноги и кладёт голову на колени. В голове крутятся мысли, создавая беспощадный вихрь. Она тяжело вздыхает. Но витающие тут и там снежинки, зимний хруст снега, свечи, горящие в магазинчиках, где уже пекут рождественское печенье, и звучащие на каждом углу песни согревают испуганное, детское сердце.

Даже в степи выпал снег. Тим неспешно ведёт лошадь прочь от города. Похоже, попытка развеяться далековато его завела. Но он лишь поправляет шляпу и, пришпорив замедлившегося скакуна, двигает дальше.

Диего мог бы его понять, будь они сейчас рядом. На другом конце степи неспешно шагает лошадь Диего. Всадник поправляет каску на голове, пришпоривает коня и движется навстречу закату. Так много ещё предстоит сделать. Нельзя расслабляться.

В любой век Канун Рождества привносит волшебство в будни. Даже в тюрьме, где, казалось бы, радостям места мало. Джолин облокачивается на каменную стенку и вздыхает. Ярость, клокочущая в ней, вытесняется звоном бубенцов и песнями вдалеке. Если бы не тот подонок, она бы могла сейчас тусить в молле с подругами, закупаться подарками, попивать глинтвейн, слушать Мэрайю Кэри, и…

Джолин впечатывает кулак в стену и тихо рычит.

На другом конце тюрьмы, где царит такая же тишина, ночь, замер Везер. Шумящий за окном ветер навевает воспоминания. Он смотрит в крохотное окошко и задумчиво хмыкает. Похоже, скоро грянет метель.

В Неаполе в декабре всегда было влажно. Снег – роскошь северных широт, а здесь в Канун Рождества дождь в гости приходит куда чаще. Аббакио стоит под зонтом, слушая монотонный гул шумящего ливня. Яркие огни на вывесках, запах имбирной выпечки из пекарни на углу и остывающий в его собственной руке кофе. И куда этот Бруно запропастился?

А, вот он. Спешит к нему, кутаясь в тëплую куртку. 

– Замёрз? – вместо приветствия бросает Леоне. Его рука взъерошивает волосы Буччеллати, и тот забавно морщится.

– Не надо, укладка и так от ветра испортилась.

– А ты чего ждал? Зима на дворе.

На пути в кафешку они встречают Джорно и остальных. Тот встречает их с улыбкой и распростёртыми руками. Бруно с радостью обнимает старого товарища, и Леоне тоже, лишь немного ворча по привычке.

Дьяволо сидит, заперевшись в своём кабинете. Тревога не покидает его, он знает, что вокруг враги, и каждую секунду его личность находится под угрозой. Он тщательно всё продумал, да, точно, он всё просчитал. Всё будет в порядке. В порядке…

За окном щебечут запоздалые птицы. Небеса, как плёнкой, затянуты блекло-серыми облаками. Впрочем, это не мешает людям радостно суетиться, мелькая тут и там с разноцветными подарочными мешками в руках в такт мигающим гирляндам. То Дьяволо, то Доппио. Один – тяжело вздыхает, второй – в предвкушении ждёт праздника. Эти скачки лишь сильнее уничтожают покой, давят его дëрганным беспокойством и натянутыми, как струны, нервами. Доппио радуется тому, что наконец пришёл Канун Рождества, но отчего-то его сердце не спокойно.

Дьяволо знает, почему.

В Базе Ла Сквадры как обычно тихо. Только теперь помимо тишины мигают огоньки повешенной на дальней стене гирлянды. Гьяччо нервно топает ногой, цветные фонарики отражаются в стёклах его очков.

– Я не понимаю, – тянет он. – На кой чёрт ты повесил эту фигню?!

– Ой, да замолчи ты, – фыркает Мелоне с дивана, усердно строча что-то в своём ноутбуке. – Сегодня Канун Рождества, праздник, а мы что, не можем добавить себе чуть-чуть атмосферы?

Ризотто молча внимает их распрям. Обычное дело. Это даже… успокаивает? Хоть что-то стабильно. Усмехаясь, он откидывает крышку пиликнувшего телефона. На крохотном экране выскакивает конвертик: уведомление с поздравлением. Неро улыбается, чуть заметно, и принимается строчить ответы.

Какëин пьëт горячий глинтвейн. Краем глаза он замечает суету на соседней стороне улицы и поворачивает голову. Алесси, тот здоровяк, которого друзья Нориаки недавно отколотили, несётся по улице с воплями:

“Да отстань от меня-я-я-я! Хватит!”

На бубенцах его громоздкой причёски болтаются игрушки для рождественской ëлки, то и дело звеня друг о друга, пока Алесси рассекает своими ножищами тротуар.

– Вот это спектакль, – гогочет Польнарефф, запуская в рот ложку имбирного пудинга. – Ещё и бесплатный.

Какëин оглядывает пару пустых грязных тарелок.

– Смотри, не тресни, – ухмыляется он.

Японию зима тоже решила порадовать снегом. Стоя в очереди в храм за пожеланиями, Окуясу ловит ртом снежинки, а Джоске что-то активно строчит в телефоне. Рохан кутается носом в шарф, разглядывая людей.

– Какая погода! – Окуясу улыбается во весь рот. – И прямо в праздники!

– Холодно, – бурчит Рохан и сильнее натягивает шарф на лицо, прячась от носящихся туда-сюда поклонников.

Любуются закатом вместе Ясухо и Гаппи. Даже Тору замер в своём убежище, глядя на вечереющие небеса.

Гремит салют. Джозеф с визгом подпрыгивает и радостно верещит, хлопая в ладоши.

– Цезарь, ты видел? Видел?! 

– Да видел я, чего разорался-то? – бурчит тот, но беззлобно. Улыбается.

Спидвагон глядит на бойких юнцов и с улыбкой на устах вспоминает молодость. Когда-то и он радовался наступлению рождественской ночи, как ребёнок…

Дио окутан сумраком в своём замке. Один, он давно не празднует никакое Рождество. Он и детстве-то его толком не праздновал. Спасибо непутёвому бате-отбросу. Чтоб его! Дио скрежечет зубами и, поднимаясь с трона, подходит к арочному окну. Снег заметает голую землю английских пустошей. Крючковатые ветви деревьев царапают небеса, затянутые тёмными тучами. 
──────※ ·❆· ※──────

Ночь Рождества. Йоль. Новый Год. Время, когда любые страхи сгорают в тёплом огне свечей, а злых духов отгоняют запахи сладкой домашней выпечки и еловых веток. Время волшебства и любви.