Christmas case [1 часть]🎄🚔

Сколько Чон Чонгук себя помнил, он всегда хотел быть отважным рыцарем. С самого детства он восторгался образами невероятных героев из книг и фильмов, защитников слабых, искателей истины, сторонников справедливости. Он представлял себя верхом на белоснежном коне с мечом на поясе, спасающим несчастную принцессу, которая в последствии влюбляется в него, и живут они долго и счастливо. 

Много лет спустя реальность оказалась несколько иной: теперь он за рулём чёрного полицейского джипа, на поясе у него кобура с пистолетом, а спасает он далеко не принцесс. Да и вовсе не длинноволосые «принцессы» теперь в его вкусе, а «долго и счастливо» максимум продержалось год. К сожалению, личная жизнь его отнюдь не сказка, скорее наоборот. Но хотя бы у него до сих пор сохраняется то самое доблестное чувство справедливости и долга. 

Конечно, иногда оно испаряется, как сигаретный дым за углом полицейского участка, и покидает его вместе с силами и настроением. А как иначе: работа есть работа. Даже если это дело всей жизни. 

— Как бы не сдохнуть от такой жизни, — кряхтит Чонгук, плюхаясь на кресло и делая большой глоток чёрного кофе. 

— Что, работаешь все праздники без выходных? — ухмыляется проходящий мимо коллега, хлопнув того по плечу. — Наш страж безмятежного Рождества и Нового Года!

— Иди к чёрту, — хмыкает тот, скривив губы, хотя сердце предательски сжалось. — Благодаря мне вы все будете в рождественских свитерах обжираться и напиваться в кругу семей и близких. Вот тогда вспомните меня с отмерзшей задницей где-то на Итэвоне. 

— Чон, да ты отдохни хоть после всех праздников, — вздыхает другой полицейский, — а то работаешь уже вторую неделю без выходных. 

— Брось, я не думаю, что будет что-то серьезное, что потребует непосильных трудностей — в прошлом году были сплошные пьяницы да мелкие кражи. А это меня не касается…

«Накаркал, проклятье» — мысленно плюётся недовольный Чонгук, приехавший по вызову на место преступления двадцать пятого декабря. Ну что за люди: убивать кого-то на Рождество куда более аморальнее и грешнее, чем в обычный день. 

— Старший офицер Чон, сюда! — доносится из глубины строений давно заброшенных гаражей, готовящихся к сносу, и тот выходит к прибывшим чуть ранее судмедэкспертам и дежурным в этом районе полицейским. — Здравствуйте, извините, что потревожили и вызвали вас…

— Здравствуйте, у вас здесь труп, а это буквально моя работа, — выразительно изгибает бровь Чонгук, переводя взгляд на тело. 

— Мы ещё не выявили причину смерти, нам нужно время, но можем сказать, что убийство произошло совсем недавно, может часа два-три назад. 

— Понял, жду, — кивает Чон и обходит место преступления вокруг, внимательно его осматривая, решая при этом закурить.

Но только меж зубов оказывается сигарета, и он подносит зажигалку к её концу, задумываясь над тем, что же этот мужчина забыл в таком Богом забытом месте, как вдруг замечает гражданского возле патрульных. Парень лет двадцати семи, окрашенные в светлый блонд волосы, длинное коричневое пальто из кашемира. Чонгук назвал бы его обычным, опрятным молодым человеком. Вот только из-за его красоты язык не поворачивается назвать его «обычным». Утонченные черты почти что кукольного лица, изящный разрез лисьих глаз, завораживающих, обрамленных тонкими ресницами, пухлые персиковые губы. Всё бы ничего, да только это его прекрасное лицо омрачено беспокойством и тревогой, а сам он нервно переминается с ноги на ногу, ходя по невидимому периметру квадрата на асфальте в своих лаковых ботинках. Такой человек уж точно не гулял бы в подобном месте просто так, что уже автоматически записывает его в список подозреваемых, и Чонгук горестно вздыхает, пряча обратно сигарету. 

— Старший офицер полиции Чон Чонгук, — он представляется своим профессиональным строгим голосом, подойдя к нему ближе. — Я так полагаю, вызов был от вас, вы обнаружили тело.

— А… да, здравствуйте, я Пак Чимин, — растерянно вздрагивает тот, будучи до этого в своих глубоких мыслях, вежливо кланяясь. — Что ж, раз вы здесь, то я, пожалуй, пойду, а то Рождество и всё такое… 

— Не так быстро, Пак Чимин, — мужчина преграждает ему дорогу, указывая двум патрульным рядом оставить их. — Для протокола мне необходима более достоверная информация о вас, о том, как вы здесь оказались, как обнаружили труп и чем вы занимались два-три часа назад. И, чтобы сэкономить время и не отвозить вас в участок, настоятельную рекомендую вам рассказать всё здесь и сейчас.

— Я ведь сам вызвал полицию, а вы меня в чем-то подозреваете? — изумленно вскидывает брови Чимин, чуть ли не всплеснув руками в возмущении.

— Знаете, сколько по статистике виновных в преступлениях сами звонят в полицию, чтобы отвести от себя подозрения? 

— Нет, и не хочу знать, — вздёргивает нос тот. — Четыре часа назад и на протяжении всего этого времени я был в волонтерском центре «В наших руках» — можете допросить ещё и  деток-дошкольников с инвалидностью, господин старший офицер.  

— Совсем не обязательно так язвительно цокать на господина старшего офицера, — сужает глаза Чонгук, скрипнув зубами. 

Красота красотой, а характер у этого человека оказывается похлеще, чем у ядовитой змеи. Он стойко выдерживает суровый взгляд полицейского, с чем не каждый может похвастаться, даже не отводит свой и умудряется ещё делать такой недовольный вид. Как будто это ему приходится возиться с трупом в праздник. 

— Ладно, я обязательно проверю эту информацию, — сдаётся Чон, записав всё в блокнот. — Но как же вы тогда оказались здесь? 

— Мимо проходил. 

— «Мимо» это значит между проходами в глубине оцепленных под снос зданий? Сдаётся мне, ваш садик не находится через дорогу, учитывая, что эта улица одна сплошная стройка. 

Чимин заметно напрягается, сжимает челюсти и всё же мечет глаза в сторону. Он не похож на напуганного человека, или на того, кто совершил преступление, если только он не хладнокровный маньяк-убийца. Но и на лжеца он не похож. Это Чонгук почувствовал сразу же. За столько лет службы в полиции он научился различать людей по некоторым категориям. Особенно тех, кто говорит неправду.

— Мняпрвлсдаегодух, — быстро и нечленораздельно мямлит тот.

— Что вы сказали? 

— Меня привёл сюда еоух, — чуть громче и четче повторяет, но кашляет в кулак в конце. 

— Пак Чимин, испытывать мое терпение и играть на моих нервах дорогого стоит. 

— Меня привёл сюда его дух! — довольно громко выпаливает Чимин, качнувшись вперёд, и тут же кусает губу. 

Чонгук же стоит с каменным лицом лица, лишь через какое-то время одна его бровь медленно ползет вверх, а другая к переносице. 

— Дух?

— Да.

— То есть призрак? 

— Можно и так сказать, более современно. 

— Мг, я понял, — натянуто проговаривает Чон, прочистив горло. — Вы какие препараты принимаете?

— Ну на постоянной основе я пью валерьянку и глицин… — начинает было безобидно тот, а потом запинается. — А стойте, чего это вы..?

— Не переживайте, я уже работал с людьми с психическими проблемами.

— Я не сумасшедший! — раздражено и возмущенно восклицает Чимин.

— По статистике каждый второй сумасшедший говорит «я не сумасшедший», — пожимает плечами Чон.

— Да послушайте же вы, — чуть ли не мучительно стонет тот, устало прикрыв глаза. — Я происхожу из древнего рода шаманов, и мне достался такой, эм, дар: могу видеть некоторые не упокоенные души, застрявшие в пограничном мире между нашим и загробным, чувствую души умерших неподалеку и могу разговаривать с ними. 

Между ними нависает тяжелая тишина. Неловкая и давящая. С подобным случаем Чонгук сталкивается впервые за свою жизнь. “С подобным случаем” — это с психическим заболеванием, когда с виду человек выглядит абсолютно нормальным и адекватным, искренним и уверенным в своих словах, будто бы он описывает погоду в данный момент. Удивительно, как внешность может быть обманчива.

Чонгук шумно выдыхает и медленно проводит ладонью по лицу. 

— Да, я понимаю, что со стороны это действительно звучит бредово, словно я псих, но это не так! — твёрдо и уверенно продолжает Чимин. — Дух этого человека сказал, что его подставили, что некий Тесс предал его, а следующая жертва будет совсем скоро, почему-то ещё часто упоминал Добон…

— Скажите-ка, — Чонгук вдруг склоняется, чтобы быть на уровне его лица, и с ноткой раздражения хрипит: — а рождественские эльфы вам случайно не говорили, почему вместо подарка подкинули мне чёртов труп и болтливого экстрасенса-шизофреника? О, Господи.

Он резко выпрямляется, разворачивается и через плечо угрюмо кидает, чтобы тот не смел никуда и шагу ступать. Возвращается к сигарете и нервно закуривает. Мало того, что новое дело с убийством, так ещё и столь красивый парень, который впервые за долгое время так сильно запал Чону с первого взгляда, оказался душевнобольным с сильными навыками убеждения. Мысли крутятся хаотичным потоком, а к нему уже подбегают патрульные, докладывая о личности погибшего и причине смерти: колотая рана ребристым кинжалом. Весьма бандитский метод убийства, но признаков кражи или избиения нет. 

«… его подставили, Тесс предал его» — прокручиваются в голове слова парня, и извилины Чонгука напрягаются при осознании, что он где-то ранее слышал это ни то имя, ни то название.

— …цер Чон, приём, на связи? — внезапно доносится шипение рации.

— Слушаю, приём.

— Ещё один вызов, убийство на Добоне. 

И в следующий же миг глаза Чонгука резко переводятся на застывшего Чимина, нервно сглотнувшего и неприятно поежившегося. 

— Выезжаю, — он бросает в рацию, затем коллегам: — Закончите здесь сами, жду досье на жертву. 

Затем быстрым шагом надвигается на только собиравшегося что-то сказать Пака и на корню обрезает его строгим и кратким: 

— Ты. За мной. 

Сеул укрыт белым покрывалом зимы, снег верхним слоем застилает улицы, и вместе с тем многочисленные рождественские и новогодние украшения, гирлянды, ели, мишура, фигурки создают в городе невероятно уютную и радостную атмосферу. И никто из беззаботно гуляющих по улицам людей не догадывается, что в соседнем районе произошло жестокое преступление. 

— Откуда вы узнали про Добон? — вновь упрямо повторяет угрюмый полицейский за рулём, пока рядом, на пассажирском сидении, расположился надутый гражданский, демонстративно отвернувшийся в сторону. 

— Я уже говорил. 

— Ну да, ну да, точно: дух, — Чонгук крепче сжимает руль, скрипнув зубами. — Если вы не сумасшедший, как утверждаете, значит врёте. А вы в курсе, что следует за ложью полиции и подачей ложных показаний? 

— А вы в курсе, что полиция не имеет права задерживать невиновного человека без доказательств и ордера? — фырчит в ответ Чимин, деловито сложив руки на груди. 

— Пускай ваше алиби в волонтерском центре подтвердилось, но это не значит, что вы не могли не спланировать всё заранее — я удерживаю вас по причине возможного преступления. 

— Стал бы я тогда говорить вам про следующую жертву на Добоне? Только посмейте что-то сказать про статистику — я выпрыгну из этой машины на ходу, — выпаливает он дополнительно прежде, чем Чон открывает рот. 

— Не удивительно, что вы только с «духами» и общаетесь: с вашей-то манерой общения и замашками люди вокруг тоже с ума сойдут, — грубо бросает Чонгук, раздраженно стуча пальцами по рулю.

— Не удивительно, что вы работаете во время Рождества: с вашей-то угрюмой физиономией и дотошностью никто не захочет рядом праздновать, — огрызается Чимин, которого явно задели чужие слова сильнее, чем кажется.

И стук прекращается. Пак украдкой смотрит на профиль мужчины, понимая с кольнувшей совестью, что он тоже задел его за живое. 

Сами того не осознавая, меньше чем за час знакомства они зацепили самые болезненные места друг друга. 

Затянувшееся молчание в полицейском джипе прерывает внезапно побледневший Чимин, глаза которого становятся словно стеклянными, и он весь ёжится. 

— Здесь не одна жертва… их три, — тихо хрипит он, хотя они ещё только подъезжают к нужному месту.

Чонгук на этот раз решает не комментировать его слова из-за странно поменявшегося внешнего вида парня, пуще прежнего хмурится, ощущая что-то непонятное, похожее на дурное предчувствие. Они вместе выходят из машины, и офицеру тут же докладывают обстановку. 

Три трупа. 

Чон замирает, у него пробегает холодок вдоль позвоночника. Липкое чувство из чуждой ему смеси страха и тревоги скапливается внутри. Ни то из-за догадки, что Пак Чимин на самом деле может оказаться злоумышленником с хитрым планом, ни то из-за мысли о том, что тот говорил правду насчёт духов. Чонгук даже не знает, какая из этих двух теорий хуже. 

— …говорят, что есть свидетели, которые видели минивэн с нападавшими…

Мужчина встряхивает головой, возвращаясь в реальность к полученной информации от коллеги.

— Допросите свидетелей подробнее, проверьте все камеры наблюдения вдоль и поперек в нескольких кварталах отсюда, надо узнать, были ли на машине номера, и узнайте личности жертв — последним займитесь сразу же, ведь, возможно, они связаны с ещё одним сегодняшним убийством.

Раздав указания, Чонгук принимается внимательно и задумчиво рассматривать очередное место преступления. В отличии от прошлого, оно находится на жилой улице, довольно проходимой, просто оно укрыто строительными баннерами, ведь здесь тоже была стройка. Что касается орудия убийства — огнестрел. Не трудно догадаться, что здесь задействована некая бандитская группировка, возможно и не одна. 

— Эй, Каспер, — мужчина обращается к вздрогнувшему Чимину, который выглядит практически точно так же растерянно и бледно, каким увидел его впервые чуть больше часа назад, — и что говорят ваши призраки? 

— Они… ругаются друг с другом, — тот никак не реагирует на обращение, продолжая что-то внимательно слушать и смотреть в пустую точку перед собой. 

А это уже напрягает. И на самом деле пугает, выглядя на самом деле жутко. Чонгук сам на грани безумия, раз допустил уже вторую мысль о том, что всё это правда. 

— Кто-то не поделил территории… застройщики не подписали документы, боссы в ярости, а страдают обычные подчиненные... 

— Чёрт возьми, это точно дело рук преступной группировки, — полицейский сводит брови к переносице, понимая, что дело принимает опасный оборот. 

— Эм, господин старший офицер, эти ребятки послали вас на три буквы и сказали «вонючий легавый, мы не преступная группировка», — пожимает плечами Чимин, скривив губы в подобии усмешки. 

— И кто же тогда они? Кто их боссы и о каких застройщиках идёт речь? 

Пак только собирается что-либо сказать, как закрывает рот, вдруг упирает руки в бока, выразительно выгнув бровь и переведя вес тела на одну ногу. 

— Ох, как резво-то вы заговорили с «сумасшедшим», общающимся только с духами, — недовольно цокает он, сощурившись в недовольстве.

— Вот уже как раз думаю над тем, чтобы разделить с вами палату в психбольнице. 

— И не мечтайте: я со психами ничего не делю, так что выбирайте себе одноместную. 

— Это не я, кто слышит голоса в своей голове.

— Что ж, тогда удачи вам с расследованиями, а я пошёл дальше общаться сам с собой, — слишком притворно мило улыбается парень, махнув рукой и развернувшись. 

Чонгук правда не имеет права удерживать его. Но что-то внутри подсказывает, что если отпустит его сейчас, то непременно пожалеет. Что если позволит ему уйти, то пострадает не только это расследование, но ещё и его дрогнувшее сердце, сокращающееся в опасной скорости. Как бы не хотелось того признавать, но Чимин был особенным. Не потому, что он с вероятностью в семьдесят процентов видит духов, а потому, что было в нём что-то невероятно цепляющее и завораживающее. И это «что-то» заставляет Чонгука погнаться следом. 

— Пак Чимин! Эй, Пак Чимин, постойте…

Но тот продолжает упрямо идти будто в забвении, не слыша и не видя ничего, прямо на проезжую часть. Полицейский успевает буквально за пару секунд схватить его тушку и оттащить на тротуар из-под колес разогнавшейся иномарки. 

— Да вы точно ненормальный! — рычит Чонгук, невольно прижав его к себе, оказываясь в весьма интимной близости с его вытянувшимся лицом. — Хотели стать ещё одной жертвой на это чёртово Рождество?

И они оба замирают, уставившись друг на друга. Их взгляды точно пленились, заглядывая в самую душу один одного, почти что разделяя дыхание на двоих. В этот момент крупными хлопьями начинает падать снег, и, как бы банально то ни было, весь мир вокруг замирает.

— Так, — судорожно вздыхает Чонгук, отпуская его и делая шаг назад, — давайте попробуем сначала, Пак Чимин. Вы можете помочь найти виновных?

Некое чувство внутри подсказывает Чонгуку, что уже сегодня он сможет закрыть это дело и вечер Рождества провести за ужином в компании одного удивительно странного красавца с загадочными способностями.