«Цена желания»

Начало XX века. Время, когда власть измерялась не только деньгами, но и именем, родословной, влиянием. И среди тех, чьё имя произносили с уважением — а порой и с опаской — был Чон Чонгук.

Он был молод, но уже обладал тем, к чему другие шли всю жизнь: огромным состоянием, связями в высших кругах и безупречной репутацией аристократа. Его слово имело вес, его решения — последствия. И всё же за холодной выдержкой и безупречными манерами скрывался хищник, привыкший получать желаемое.

В тот вечер его поместье сияло огнями.

Праздник был устроен с размахом — Чонгук выкупил виноградник, о котором мечтал не один год. Лучшие земли, редкие сорта, перспективы, о которых говорили даже в столице. И, разумеется, такое событие требовало соответствующего торжества.

Гости заполнили зал: шелест дорогих тканей, тихий смех, звон бокалов. Музыка мягко разливалась по залу, смешиваясь с ароматами вина и дорогого табака.

Но сам Чонгук предпочёл уединение.

В стороне от шумной толпы, в полутени просторного кабинета с высокими окнами, он сидел в кресле, лениво покручивая в пальцах бокал с янтарным виски. Напротив расположился его брат — Намджун, с тем же спокойствием наблюдающий за игрой света в своём напитке.

— Ты сегодня на удивление тих, — заметил Намджун, приподняв бровь. — Для человека, который только что получил то, к чему стремился.

Чонгук усмехнулся, едва заметно.

— Я просто не вижу смысла доказывать радость каждому гостю, — его голос был низким, ровным. — Достаточно того, что я доволен.

Намджун коротко хмыкнул.

— В этом ты весь.

На мгновение между ними повисла тишина, нарушаемая лишь приглушённой музыкой из зала. Затем разговор, словно сам собой, сменил направление.

— Кстати… — Намджун сделал глоток, откинувшись в кресле. — Среди гостей сегодня есть несколько интересных омег.

Чонгук бросил на него ленивый взгляд.

— Ты, как всегда, замечаешь подобное быстрее остальных.

— Это несложно, — в голосе Намджуна прозвучала тень самодовольства. — У меня их было достаточно, чтобы отличать обычных от… особенных.

Он сделал паузу, словно смакуя собственные слова.

— И, должен признать, больше всего мне нравились девственные омеги. В них есть что-то… чистое. Неиспорченное.

Чонгук слегка наклонил голову, будто обдумывая услышанное.

— Девственные? — он тихо усмехнулся. — У меня таких не было.

Намджун взглянул на него с интересом.

— Серьёзно? При твоих возможностях?

— Возможности — не то же самое, что интерес, — спокойно ответил Чонгук, делая глоток. — Я не склонен тратить время на то, что не приносит мне пользы.

— Омеги — это не только про пользу, — заметил Намджун, с лёгкой насмешкой. — Иногда это… удовольствие.

Чонгук провёл пальцем по краю бокала, задумчиво наблюдая за тем, как свет преломляется в стекле.

— Возможно, — произнёс он медленно. — Но у меня всегда было слишком много дел, чтобы всерьёз задумываться об этом.

Его голос звучал спокойно, но в глубине взгляда мелькнуло нечто иное — едва уловимое, почти незаметное.

Интерес.

Он откинулся в кресле, переведя взгляд в сторону зала, где за высокими дверями продолжался праздник.

— Хотя… — тихо добавил он, словно самому себе, — всё когда-то бывает впервые.

Намджун усмехнулся, уловив этот оттенок.

— Значит, ты всё-таки заинтересовался?

Чонгук не ответил сразу.

Он сделал медленный глоток, позволяя терпкому вкусу виски растечься по языку, и лишь после этого перевёл взгляд на брата. В его глазах мелькнуло что-то новое — уже не равнодушие, а холодный, выверенный интерес.

— Более чем, — произнёс он негромко, но твёрдо.

Намджун едва заметно улыбнулся, словно ожидал именно такого ответа.

— В таком случае, тебе повезло, — он чуть подался вперёд, опираясь локтями на подлокотники кресла. — Здесь есть один омега. Не из высших кругов… скорее наоборот. Бедная семья, живёт за городом, на небольшой ферме.

Чонгук прищурился, внимательно слушая.

— Его редко можно встретить в городе, — продолжил Намджун, будто нарочно растягивая слова. — Но, поверь мне, он стоит того, чтобы его увидеть.

— Настолько хорош? — в голосе Чонгука прозвучала лёгкая насмешка, но взгляд оставался серьёзным.

Намджун усмехнулся.

— Очень. Даже слишком для тех условий, в которых он вырос.

На мгновение в кабинете повисла тишина.

Чонгук откинулся в кресле, задумчиво скользя взглядом по тёмному потолку, будто взвешивая что-то в уме. Его пальцы лениво постукивали по стеклу бокала, отбивая едва слышный ритм.

— И что же, — наконец произнёс он, — ты предлагаешь?

Намджун чуть склонил голову, его тон стал почти небрежным:

— Если ты хочешь… достаточно сказать. И через полчаса он будет здесь.

Чонгук медленно повернул голову, встречаясь с его взглядом. На его губах появилась едва заметная, почти хищная улыбка.

— Тогда я хочу его видеть.

Слова прозвучали спокойно, но в них чувствовался приказ, к которому привыкли подчиняться.

Намджун не стал медлить.

Он слегка повернул голову и коротким жестом подозвал одного из своих людей. В дверях почти сразу появился высокий альфа — широкоплечий, с выправкой человека, привыкшего исполнять распоряжения без лишних вопросов.

Он остановился у порога, склонив голову.

— Да, господин?

Намджун поднялся с кресла, делая шаг навстречу.

— Есть один омега за городом, — произнёс он тихо, но чётко. — Ферма на западной дороге. Приведи его сюда.

Альфа коротко кивнул, уже собираясь развернуться, но голос Намджуна остановил его:

— Если возникнут трудности… — он сделал паузу, глядя прямо в глаза подчинённому, — предложи его родителям такую сумму, от которой они не смогут отказаться.

Тот понял без лишних пояснений.

— Будет сделано.

Дверь за ним закрылась почти бесшумно.

В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была другой — напряжённой, словно предвещающей что-то неизбежное.

Чонгук медленно провёл пальцем по краю бокала, его взгляд потемнел.

— Посмотрим, — тихо сказал он, больше самому себе, чем брату, — действительно ли он так хорош.

Намджун усмехнулся, наблюдая за реакцией брата, и, чуть покачав головой, добавил:

— Знаешь… я и сам не раз обращал на него внимание.

Чонгук медленно повернул к нему голову. Взгляд стал острее, внимательнее.

— Тогда что тебе помешало? — спросил он спокойно, но в голосе проскользнул едва уловимый оттенок интереса.

Намджун тихо хмыкнул, делая глоток.

— Тогда он был слишком мал, — ответил он без тени сомнения. — А сейчас… — уголок его губ приподнялся, — сейчас он как раз достиг нужного возраста. Но, похоже, ты меня опередил.

На мгновение между ними повисла тишина, после чего оба едва заметно усмехнулись — по-разному, но с одинаковым пониманием.

— Значит, судьба, — холодно бросил Чонгук, поднимаясь с кресла.

— Или просто ты быстрее принимаешь решения, — лениво отозвался Намджун, следуя за ним.

Они покинули кабинет и вернулись в зал.

Музыка всё так же мягко струилась под высокими потолками, гости смеялись, обсуждали сделки, бросали друг на друга оценивающие взгляды. Всё выглядело безупречно — как и должно было быть в доме Чонгука.

Сам же он держался отстранённо, принимая поздравления, отвечая коротко и вежливо, но мысли его уже были далеко отсюда.

Время тянулось медленно.

И лишь спустя некоторое время рядом с ним снова появился Намджун. Он наклонился чуть ближе, чтобы никто из окружающих не услышал.

— Его привезли, — тихо сказал он. — Сейчас он в твоих покоях.

Чонгук на секунду замер.

Затем без лишних слов поднял бокал с вином и, не отрывая взгляда от толпы, залпом осушил его до дна. Горло обожгло, но это только усилило ощущение предвкушения.

Он поставил пустой бокал на поднос проходящего слуги, неторопливо поправил ворот рубашки, проводя пальцами по ткани, словно приводя себя в порядок перед чем-то важным.

— Отлично, — произнёс он тихо.

Не прощаясь, он развернулся и направился к лестнице.

Шаги звучали ровно и уверенно, эхом отдаваясь в просторном холле. С каждым шагом вверх напряжение внутри него только нарастало — не резкое, не хаотичное, а выверенное, как перед сделкой или охотой.

Второй этаж встретил его тишиной.

Чонгук прошёл по коридору, остановившись у дверей своей комнаты. На мгновение его рука замерла на ручке, словно давая себе последнюю секунду перед тем, как открыть.

И затем он вошёл.

Первое, что бросилось Чонгуку в глаза — тёмноволосый омега в приглушённом свете комнаты.

Он стоял у края кровати, словно не зная, куда себя деть, и этот мягкий, рассеянный свет только подчёркивал его внешность. На удивление… Намджун не преувеличил.

Омега действительно был красив.

Нежные черты лица, будто выточенные с особой тщательностью, тонкая шея, узкие плечи — в нём было что-то хрупкое, почти невесомое. И именно таким и был тот самый типаж, который Чонгук, сам того не признавая, всегда бы выбрал.

Альфа не отрывал от него взгляда.

Медленно, без лишней спешки, он подошёл ближе, остановившись у кровати. Его движения оставались уверенными, выверенными, словно всё происходящее было лишь очередной частью привычного ему порядка.

Снимая часы, он бросил их на тумбу рядом, небрежно, но точно.

— Как тебя зовут? — его голос прозвучал спокойно, почти мягко, но в нём всё равно чувствовалась власть.

Омега едва заметно вздрогнул.

Он не поднимал взгляд, будто боялся встретиться с ним глазами.

— …Тэхён, — тихо ответил он, почти шёпотом.

Чонгук сделал ещё шаг.

Теперь расстояние между ними исчезло.

Он протянул руку и, коснувшись подбородка Тэхёна, аккуратно, но без возможности сопротивления, приподнял его лицо, заставляя посмотреть на себя.

Их взгляды встретились.

Чонгук на мгновение замер, разглядывая его уже вблизи — внимательно, почти изучающе, словно перед ним было нечто редкое, ценное.

— Ты очень красивый, — произнёс он негромко.

Пауза.

— И ты мне понравился.

Его слова прозвучали просто, без лишних украшений, но от этого только тяжелее легли в воздухе.

Тэхён не ответил.

Он лишь смотрел на него — испуганно, растерянно, словно до конца не понимая, что происходит. Его губы дрогнули, а в глазах блеснула влага.

Чонгук чуть склонил голову, наблюдая за этой реакцией, и его голос прозвучал уже тише, но всё так же уверенно:

— Сними лишнее. Оставь только то, в чём ты спишь.

Тэхён на секунду замер, будто собираясь с силами, а затем медленно кивнул. Его пальцы дрожали — едва заметно, но достаточно, чтобы выдать волнение.

Он начал с рубашки.

Ткань была простой, дешёвой, слегка поношенной — совсем не такой, к какой привык Чонгук. Омега аккуратно расстегнул пуговицы, стараясь не смотреть на стоящего перед ним альфу, и снял её, прижимая к себе на мгновение, словно это могло хоть как-то защитить.

Затем — брюки. Такие же старые, с едва заметными следами износа.

Когда ткань мягко скользнула вниз, Тэхён остался стоять перед ним в белой майке и простых подштанниках — то, что действительно можно было назвать его пижамой.

Он выглядел ещё более хрупким.

Чонгук сделал шаг вперёд.

Теперь расстояние между ними снова исчезло.

Он поднял руки и коснулся плеч Тэхёна — медленно, почти задумчиво, словно проверяя, насколько тот реален. Его ладони скользнули по узким плечам, мягко поглаживая, ощущая под пальцами тонкую линию костей и тепло кожи.

— Они… безумно мне нравятся, — произнёс он негромко, проводя пальцами чуть сильнее, чем прежде.

Руки опустились ниже.

К талии.

Чонгук тихо усмехнулся и, не встречая сопротивления, притянул Тэхёна ближе к себе, сокращая и без того минимальное расстояние. Его пальцы сомкнулись на тонкой талии, сжимая её, будто проверяя, насколько легко она поддаётся.

Он провёл руками по бокам, чуть сильнее, чем раньше — уверенно, почти собственнически.

Но для Тэхёна это оказалось слишком.

В какой-то момент его тело невольно напряглось, и с губ сорвался тихий, болезненный стон.

Этот звук заставил Чонгука остановиться.

Его хватка ослабла, пальцы больше не сжимали так сильно, но он не отстранился.

Наоборот — на мгновение он замер, вслушиваясь.

И в его взгляде мелькнуло что-то новое — не только контроль, но и странное, почти тёмное удовлетворение от услышанного.

Чонгук вдруг опустился перед ним на колени.

Это движение было настолько неожиданным, что Тэхён вздрогнул всем телом. Он растерянно отступил на полшага, будто не веря в происходящее.

— Господин… — его голос дрогнул. — Вам не стоит… вставайте, пожалуйста. Что вы делаете перед… таким, как я…

В его словах слышалась искренняя тревога, почти страх — не за себя, а за нарушенный порядок, который он, казалось, знал с детства.

Но Чонгук даже не поднял на него взгляд.

— Молчи, — коротко и жёстко перебил он.

Голос прозвучал тихо, но в нём не было ни капли сомнения или мягкости. Это был приказ.

И Тэхён замолчал.

Теперь лицо Чонгука оказалось напротив его живота. Он медленно поднял взгляд, изучая тонкую линию тела перед собой, затем аккуратно приподнял край майки.

Ткань мягко скользнула вверх, открывая бледную, почти прозрачную кожу.

На мгновение он просто смотрел.

Будто запоминал.

А затем наклонился ближе.

Его губы едва коснулись кожи — мягко, почти невесомо. Один поцелуй. Затем ещё один. Медленные, осторожные, словно он проверял, как тот отреагирует.

Тэхён резко втянул воздух.

Он явно не ожидал этого.

Тело сначала напряглось, но постепенно, под этими неожиданно нежными касаниями, напряжение стало ослабевать. В его дыхании появилась неровность, а пальцы сами собой сжались в ткани майки.

Это было… странно.

Не так, как он представлял. Не так, как боялся.

И, к его собственному удивлению, эти осторожные прикосновения не вызывали отторжения. Напротив — в них было что-то тихое, почти убаюкивающее.

Чонгук отстранился.

Медленно.

Его руки легли на бёдра Тэхёна, обхватывая их с обеих сторон. Пальцы скользнули по ткани, ощущая форму, тепло, хрупкость под ладонями.

Он слегка сжал — не резко, но достаточно ощутимо.

Потом ещё раз.

Его движения оставались уверенными, но теперь в них чувствовалась сдержанность, будто он уже понял границы, за которые пока не стоит заходить.

Тэхён вновь напрягся, но на этот раз не от боли — скорее от непривычности ощущений и от самого факта происходящего.

А Чонгук, не отводя взгляда, продолжал изучать его реакцию — внимательно, с интересом, словно перед ним было не просто омега, а нечто гораздо более редкое и ценное.

Чонгук медленно поднялся с колен, выпрямляясь во весь рост. Теперь он снова возвышался над Тэхёном — уверенный, спокойный, с тем самым холодным контролем, который чувствовался в каждом его движении.

Его взгляд скользнул по омеге сверху вниз, задержавшись на тонкой фигуре.

— Ляг на кровать, — произнёс он.

Тон был ровным, но не оставлял места для возражений — это был приказ, к которому привыкли подчиняться.

Тэхён замер.

На секунду.

Он сжал пальцами край майки, опуская взгляд, будто собираясь с мыслями. Всё происходящее становилось слишком явным, слишком понятным. Сердце билось быстрее, дыхание сбилось.

Он понимал.

И именно это пугало больше всего.

— Вы… — его голос прозвучал тише, с заметной дрожью. — Вы хотите…меня..

Он не смог договорить сразу, сглотнул, прежде чем всё-таки выдавить, почти шёпотом:

— …поиметь?

В комнате повисла тишина.

Чонгук не ответил сразу.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние, и остановился совсем рядом. Его взгляд стал внимательнее, глубже — не раздражённым, не грубым, а скорее оценивающим.

— Я хочу, чтобы ты перестал задавать лишние вопросы, — спокойно произнёс он.

Без резкости, но с тем же непререкаемым давлением.

Он чуть наклонился к нему, проводя пальцами по его щеке, стирая следы слёз, которые ещё оставались на коже.

— И делал то, что я говорю.

Чонгук выпрямился, не отрывая от него взгляда.

— Ложись.

Теперь уже тише. 

Но от этого — только убедительнее.