Цена непокорности

1

– Кризис – время невообразимых возможностей, вот что я тебе скажу… 

– Ну-ну, – буркнула я. – А другие хорошие новости есть?

Прищурившись, я переминалась с ноги на ногу, поочередно закрывая глаза и читая по буквам: «Ш-б-н-м-к», которые давно запомнила наизусть. Стоя с указкой у противоположной стены, Лиля выбирала буквы на средних и нижних рядах. Те слипались в темные кляксы и комочки. Не в силах разглядеть, я только мотала головой. 

Потом она стала подбирать линзы, и процедура повторилась. Теперь уже подруга качала головой, явно сопереживая. Закончив, мы присели за аппарат с выемкой для подбородка и биноклем. Вдали сначала расплывчато, а потом и четко обозначился прелестный белый домик посреди зеленого поля. В таком хотелось бы жить… А не в темном промерзшем Мурманске. 

Судя по самочувствию, здешняя жизнь подходила мне не лучше, чем африканскому жирафу. Да и нравилась не больше. За два года безвылазного заточения на севере (из-за повышения мужа) я болела раз пятьдесят. А это примерно на пятьдесят раз больше, чем наслаждалась теплом солнца, а не батареи.

Получив выписку из аппарата, Лиля пробежалась глазами по результатам и обреченно вздохнула. Взяв мои очки, поднесла к другому прибору и нахмурилась. Я жадно следила за переменами эмоций на ее бледном лице, чувствуя, как и сама бледнею следом.

– Будем менять линзы, – заключила она. – За год зрение упало на две диоптрии. Как ты вообще в них можешь что-то разглядеть?

– Не знаю, – пожала плечами я, смутившись. – Наверное, просто не смотрю дальше собственного носа. Неужели все так плохо? 

– У тебя быстро прогрессирующая миопия. Явление нередкое, но… 

– А по-русски? – попросила я, выдавив улыбку и потирая глаза ледяными от волнения пальцами.

– Это значит, Тань, что близорукость развивается. Со страшной силой. Если ничего не менять, зрение будет становиться хуже и хуже. Вплоть до…

– А лазерная коррекция? – снова перебила я.

– Даже не связывайся, – предостерегла подруга. – Этот вариант на самый крайний случай.

– Почему? – закусив губу, спросила я.

– Огребешь последствий. Подводные камни там размером с булыжники.

2

Лиля заказывала новые линзы: сравнивала цены поставщиков из разных стран, забивала данные в компьютере и что-то писала на бумажке. Я же сидела, подслеповато вглядываясь в сотни разнообразных оправ за витринами и размышляя над услышанным. Перспектива полной потери зрения казалась глупой шуткой: представив себя ослепшую, я отогнала эту мысль как абсурдную.

– Наверняка я могу что-то сделать? – не выдержав тишины, спросила я, стараясь не выдать волнения в голосе. Лиля подняла глаза. – Что посоветуешь?

– Тань, а разве ты меня послушаешь? – вздохнула она, откинувшись в кресле и скрестив руки на груди. Я состроила виноватую гримасу и шутливо сложила ладони в молитвенном жесте.

Лиля принялась монотонно перечислять сказанное уже тысячу раз: чаще бывать на открытом воздухе, соблюдать гигиену труда, есть больше зелени… И все прочее, о чем с момента переезда я могла только мечтать.

– Это все, что я могу сказать тебе как окулист, – подытожила она. 

– А как подруга? – попросила я с надеждой.

В ее глазах мелькнули воинственные огоньки, а лицо стало строгим. Я догадывалась, что она скажет – и желала услышать эти слова как толчок к действию.

– Поговори с мужем, – твердо сказала она. – Нельзя тебе сидеть за его бумажками ночами напролет. В твоей ситуации это совершенно запрещено.

– Уже пробовала, – протянула я. – Но Игорю позарез нужны отчеты к утру. Ни один его подчиненный не согласится работать по ночам.

– Тогда плюй на него! – воскликнула Лиля. – Лучше поздно, чем никогда. Скажи, что тебе эта жизнь не подходит.

Я пожала плечами. Сказать легко, а быт семейный перестроить трудно. Как ни крути, Игорь приехал сюда на заработки. И добился результата: мы жили богаче остальных, пусть вся ненужная роскошь и напоминала прутья золотой клетки. Как жаль, что это жуткое клише так со мной резонирует!

– Твой диагноз, – кивнула Лиля на мои очки, – это твоя возможность. Так что открой глаза пошире и займись-ка собой… А не строй из себя жертву обстоятельств. 

Она победоносно на меня взглянула. Мол, хотела совет – получай. В кармане моих джинсов пиликнул телефон. Я тут же с готовностью подскочила и ответила в трубку: «Уже тут? Выбегаю». 

– Помяни черта, – усмехнулась Лиля.

– Спасибо тебе за всё, – наклонившись через стол, чмокнула я ее в щеку. – До связи.

3

– Ну, как обстоят дела? – услышала я голос Игоря, едва усевшись в машину. Слегка нахмурившись, он смотрел прямо перед собой и барабанил пальцами по рулю.

– Лиля сказала… – начала я, развернувшись к мужу корпусом, но меня перебил голос из динамика на приборной панели.

Я смутилась и замолчала. Игорь повернулся ко мне и поднес палец к губам, беззвучно проговорив: «партнеры». Через секунду завел мотор, а я так и осталась боком, его рассматривая.

Нервничая из-за упреков и требований собеседника, Игорь часто проводил по коротким черным волосам и вытирал со лба испарину. Включил кондиционер, хотя на улице стоял осенний дубак. Ступни и ладони у меня оцепенели от холода. 

Игорь же остался в одной рубашке, на ходу выбравшись из рабочего пиджака. Без него муж казался дряблым и оголенным, как моллюск без скорлупы. С давящей тоской я припомнила, что когда-то любила его тело.

Полпути до дома Игорь продолжал говорить по громкой связи. Наконец, положил трубку. Повернулся ко мне и кивнул, будто только что заметив.

– Ну как, все нормально?

– Да… – замялась я, но тут же вспомнила совет Лили. – Нет. Не все.

– И?.. – протянул Игорь, заранее раздражаясь.

Ему хватало проблем на работе, чтобы еще и в личной жизни шло что-то не так. Понимая это, я ответила как можно более спокойным и легким тоном:

– За последние два года у меня сильно село зрение, – сказала я, в волнении разглаживая ладонями джинсы. – Лиля рекомендует снять напряжение с глаз. Чаще гулять на солнце. А главное, перестать ночами заниматься бухгалтерией.

– Да неужели? – повысил голос Игорь, изображая смех. – И много Лиля в нашей работе понимает? 

Я проигнорировала сарказм мужа и продолжила, стараясь по-прежнему мягко донести мысль и пересказывая услышанное прежде:

– Причиной могут быть и зажимы в шее из-за работы за компьютером. Нужно сходить к неврологу. Пройти сеанс массажа или записаться на плавание.

– Ну и фантазерка же твоя подружка! – хохотнул муж и прибавил: – Хорошо, что ты у меня против бессмысленных трат.

– Лиля не только моя подруга, но также и специалист, – ответила я сухо.

– Дорогая, – оторвав руку от руля, Игорь дотронулся до моего бедра. – Работа есть работа, ничего не бывает за даром. А жить можно и без солнечных ванн и массажей. Не правда ли?

Сил на дальнейший спор у меня не осталось. Вместо ответа я поставила пластинку с испанскими уроками, за которые взялась от тоски. Блок назывался: «La vida es bella».

– Жизнь прекрасна, – перевела я на автомате и подумала: да, такой она может быть. 

– И сдался тебе этот итальянский? – фыркнул Игорь. – Вот куда ты глаза свои сажаешь, читаешь целыми днями эти учебники.

– А знаешь, я с детства мечтала побывать… 

– Да, – ответил Игорь, и я удивленно на него посмотрела. Неужели он помнил, что я рассказывала?

– Да, алло, – гаркнул он. – Игорь Семёныч на связи.

Я вздохнула и потерла сухие глаза, в них словно горячего песка насыпали. Пока на связи «Игорь Семёныч», нельзя было надеяться поговорить просто с Игорем.

4

Войдя в квартиру, мы тут же разбрелись по разным углам. Переодевшись, Игорь открыл банку пива и с облегченным вздохом плюхнулся перед телевизором, листая каналы и между делом отвечая на звонки. 

Я прошла на кухню, где рядом с блокнотом и калькулятором уже лежала папка со свежими заводскими сделками мужа. Помимо рабочих расчетов, меня ждал файл с расходами из общего бюджета, где я должна была отчитываться обо всех тратах, будь то пирожное в кофейне или проезд на метро. 

Коротая очередной вечер за отчетами, я вспоминала крошечный белый домик с красной крышей, которым так залюбовалась на проверке зрения. Так прошло несколько часов. Дело шло медленнее, чем обычно: я отвлекалась на посторонние мысли, которые вдруг перестали казаться посторонними. 

Очнувшись за полночь, я глянула на результаты работы и тихонько выругалась: успела только половину. Размяла шею и потянулась, хрустя позвонками. Сняла очки и потерла мутные от боли глаза. Вышла в гостиную – Игорь уже ушел спать. 

Умывшись, я на цыпочках прокралась в спальню и не раздеваясь прилегла рядом. Мы все еще делили одну постель, больше из привычки, чем желания. Оно-то испарилось давно, вместе с сексом и другими совместными занятиями. В какой-то момент спать спиной к спине стало вполне нормальным. 

Как только легла, я вновь вернулась к мыслям, которые гнала от себя днем. Ночью ни одна абсурдная мысль не кажется абсурдной. Представила себя ослепшую и подумала: «Вот это мне выпадет испытание!». 

Но и в этом не нашлось утешения: жизнь, полная добровольного страдания, не делает ее возвышенной. Сама по себе боль не делает меня уникальной или сильной. Как и вечное притворство, будто никакой боли нет. 

Игорь перестал сопеть и повернулся на спину. В порыве то ли страха, то ли нежности я прижалась к нему и обвила торс ногами и руками, как плющ. Он очнулся и спросил, что со мной. Стыдясь собственного страха, я рассказала.

– Не преувеличивай, ты делаешь из мухи слона, – зевнул он и прибавил: – Что-то ты быстро сегодня, уже закончила сметы? 

Задержав дыхание от обиды, я молча отстранилась и встала с постели.

– Ты куда? – спросил муж, кутаясь в одеяло, которое я ненароком раскрыла.

– Пойду доделывать, – тихо ответила я, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. 

5

Но я солгала. И вместо заполнения отчета в таблицу как-то случайно, по странному наитию полезла на сайт, где будучи еще студенткой искала работу за рубежом. Вот она, лавина предложений из самых разных точек земного шара.

Отвыкшее от столь ярких стимулов, воображение лихорадочно дорисовывало все детали. Краски, звуки и запахи разных стран лились на меня из каждого объявления. Полночи я кликала и переходила на страницы, чувствуя жгучий и сладостный стыд, словно бродила по тайному темному лесу в поисках клубнички. 

В объявлениях искали персонал на круизы по Карибам, в гостиницы ОАЭ, на мексиканские фермы. Я кликнула по последнему предложению – и раскрыла рот от удивления. На фотографии был изображен белый домик посреди зеленого кукурузного поля. Тот самый.

Чудо это, знак или совпадение – я не стала думать дважды. Пробежалась по требованиям, убедившись, что подхожу. Обновила старое резюме. Пересохшие, глаза увлажнились от нежданных слез. Кризис – время возможностей, шепнула я себе и щелкнула «отправить».

Проснулась я за столом, уснув на ворохе бумаг и с открытым ноутбуком. Мне снилось зеленое безумие. Ящерки, пески и даже музыка. Во сне я была увядшая и седая. Но уловив мелодию далекой природы, стала танцевать в ярком свете полуденного солнца, и старость слетала с меня как шелуха. В каждом движении пульсировала новая жизнь. 

«Головокружительный сон. Заманчивый и несбыточный, – простонала я, поднимаясь и глядя в привычную темноту за окном. – К чему мечтать. Моя жизнь здесь: в этом доме и этим человеком. Когда-то давно я сама ее выбрала. Точнее, позволила выбрать за меня».

Вдруг хлопнула дверь спальни. Взглянув на часы, я чуть не подпрыгнула: «Уже утро, отчет!» С колотящимся сердцем вскочила, но передо мной уже стоял Игорь. По моим заспанным глазам, по разбросанным бумагам он догадался, что произошло. И стал отчитывать, будто подчиненную.

– Это твоя работа, а не моя, – парировала я, собрав всю твердость в кулак. – Я в твоей компании не устроена.

– Ты ешь с этого стола! – нагнувшись, стукнул он по столу. – Живешь в этом доме. Ты устроена. Не вертись, будто не понимаешь и не при делах!

Оперевшись о подоконник, я стояла и выслушивала Игоря, сраженная осознанием: настоящая проблема не в Мурманске, не в зрении и даже не в муже. Я свалила бремя ответственности со своих плеч. Позволила руководить моей жизнью. И муж справлялся как умел. Настало время одуматься: стать кузнецом своего счастья. Или хотя бы попытаться.

– Чтобы еще раз ты меня так подставила! – закончил Игорь. Сгреб в охапку документы и бросился из комнаты вон.

Я замерла и прислушалась. Сердце колотилось в ушах, но потихоньку угомонилось. Вскоре хлопнула входная дверь, и я с выдохом рухнула обратно на стул. Бросила взгляд на ноутбук. На сайте мигала иконка с сообщением: «Благодарим за обращение! Когда удобно пройти интервью?» 

6

Внезапно мне стало спокойно. Я не радовалась, но больше и не страдала напрасно. Назначила время для интервью. Приготовила кофе и нажарила сырников, медленно и с удовольствием их съела. 

Приняла душ и полезла на балкон за чемоданом. Написала Лиле и попросила перекантоваться у нее, пока не куплю билеты. Сказала, что лечу в долгий отпуск и приняла горячие поздравления. 

Полдня провела в подготовке к отъезду. Красочное варево из мыслей и образов постепенно превращалось в план. Мечта – в цель. Задумка – в реализацию. Собирая информацию о нужных документах и жизни на ферме, я и поверить не могла, что все это всерьез. Что мне достанет смелости так изменить мою жизнь. 

Поглощенная сборами, я не расслышала звук в замочной скважине. А когда Игорь вошел в спальню и застал меня сидящую над разинутой пастью чемодана, я только улыбнулась, глядя на него снизу вверх счастливыми глазами. 

– На обед приехал?

– Ага. А ты далеко собралась?

– Далеко, – кивнула я. – Даже не представляешь. 

– Неужели опять к маме? Танечка, слушай… – протянул он, почесав затылок. – Я погорячился. Мы оба были не правы. 

– Я решила съездить в отпуск. На неопределенный срок. Работа у меня вредная, так что и отдых полагается.

– Надо же, – усмехнулся он и сел на кровать. – А о деньгах подумала?

– О да, – ответила я спокойно. – Посчитаю отпускные за два года и вычту из нашего бюджета. Все как полагается.

Игорь скривил бровь, считая, видимо, что я сошла с ума или блефую и давлю на совесть. В первом он мог быть прав. 

– Ну что же, Танечка. Поезжай, – сказал он примирительно и поднялся. – Собирайся, мешать не буду.

Долгое мгновение я смотрела на его удаляющуюся спину. Между нами было много хорошего, это правда. Только всё осталось в далеком «когда-то». Когда были влюблены и работали над отношениями. Когда слышали друг друга.

Заканчивая сборы, я и сама почти верила, что останусь в последнюю минуту. Брошу чемодан и кинусь Игорю в объятья. Так бы я и поступила, обними он меня и пообещай новую жизнь, вместе. Как же хорошо, что он этого не сделал. 

А вместо этого, насвистывая, жарил яичницу на кухне и варил кофе. Одевшись, я подошла к нему и сама обняла сзади. Заказала такси. Обулась, взялась за ручку чемодана и тихо вышла из квартиры. Нет, я не ушла ни красиво, ни гордо. Я ушла как смогла, потому что больше не находила причин оставаться.

По дороге в такси я смотрела билеты до Нью-Мексико и представляла себя танцующей в кукурузном поле. Я знала, что на деле придется пройти через тысячу сложностей. Работать в поте лица, вставать с первыми петухами и зубрить новый язык. Но танец под названием жизнь того стоил. И я готова была заплатить цену моей непокорности.