Цена мысли

Кажется, мы снова возвращаемся к человеку как центру дела. Но с важной оговоркой. Возвращается не всякий человек. Возвращается только субъект.

Если смотреть исторически, компания сначала была почти продолжением человека. Купец, фабрикант, банкир, издатель, промышленник. Имя человека и дело почти всегда совпадали. Хозяин чётко понимал цену, риск, людей, долги, товар, смысл работы. Вокруг него были помощники. Но центром был именно он. Компания была, можно сказать, расширенным телом владельца.

Потом дело стало отделяться от человека. Появились наемные управляющие. Банки. Акционерные общества. Железные дороги. Биржи. Массовое производство. Компания стала жить дольше основателя, быть больше основателя и дальше существовать уже без него. Имя еще могло оставаться на вывеске. Но реальный центр уходил в организацию. Апогей этого процесса — публичная корпорация. Собственник размыт. Управляет менеджмент. Капитал приходит через рынок. Акционер часто не знает ни продукта, ни людей, ни внутреннего смысла деятельности. Компания превращается в юридически-финансовый организм, представленный через отчетность, совет директоров, аудит, регулятора и биржевую оценку.

Человек стал функцией организации.

И вот теперь появляется ИИ.

На первый взгляд он разворачивает движение обратно. Только это не возврат к старому купцу с приказчиками. Мир не движется вспять. Старый центр был хозяйственно-телесным. Человек, лавка, фабрика, земля, люди вокруг. Новый центр будет когнитивно-агентным. Человек. Намерение. ИИ. Данные. Сервисы. Цифровые агенты. Автоматические контуры исполнения.

Один агент ищет. Другой пишет. Третий считает. Четвертый проверяет. Пятый собирает документы. Шестой ведет коммуникацию. Седьмой строит маршрут действия. И человек снова может стать центром дела без огромной организации вокруг себя.

XX век сделал сильной корпорацию.

XXI век может снова сделать сильным человека.

Но только если у этого человека есть внутренний центр. Потому что агенты усиливают не человека вообще. Они усиливают намерение. Если намерение ясное, человек получает невероятное плечо. Если внутри хаос, агенты ускорят хаос. Если внутри Чапаева пустота, они красиво оформят пустоту. Если человек не субъект, его агентный контур быстро станет чьим-то интерфейсом управления им самим.

Это главный риск.

Человек будет думать, что управляет агентами. А на деле его будут вести чужие платформы, чужие модели, чужие интерфейсы, чужие рекомендации, чужие цели. Всё чужое…

Сначала ему дадут удобство. Потом маршрут. Позже норму. Затем решение. И в какой-то момент окажется, что его воля уже не создаёт действие, а только подтверждает предложенный сценарий.

Здесь неожиданно вспоминается Толстой.

«Анна Каренина» написана в момент, когда Россия уже вышла из крепостного права, но еще не нашла новую форму труда. Помещик больше не владеет человеком. Крестьянин уже не принадлежность к имению. Земля осталась, но труд стал другим. Его надо понимать, нанимать, удерживать, оплачивать, организовывать.

Облонский этого не умеет. Он владеет лесом, но не понимает цены леса. Рябинин лесом еще не владеет, но уже умеет считать его стоимость. И поэтому лес уходит к Рябинину. Вот так работает новая эпоха денег. Она не просто покупает имущество. Она покупает растерянность старого класса. Облонский живет так, будто прежняя социальная магия еще действует. Связи помогут. Обаяние спасет. Родство подстрахует. Служба удержит. Всё как-нибудь образуется…

Но мир уже изменился.

Теперь надо считать.

Надо понимать труд.

Надо видеть всему цену.

А он не видит.

Левин это чувствует больнее всех. Он понимает, что после крепостного права старое хозяйство умерло, а новое еще не родилось. Мужик уже не прежний работник барина. Барин уже не прежний хозяин мужика. Между ними должна возникнуть новая связь.

Связь через труд. Через договор, справедливость, хозяйство. Через совесть.

Левин ищет эту связь.

Через землю. Косьбу. И разговоры о работнике. Через попытку понять хозяйство как живое дело, где нельзя отделить человека от почвы, срок от погоды, расчет от совести.

И рядом уже идёт железная дорога. Знак новой эпохи.

Скорость. Машина. Деньги. Город. Сеть. Анонимная сила, соединяющая людей быстрее, чем они успевают понять самих себя.

Анна приезжает поездом. Встреча с Вронским происходит на железной дороге. Рабочего раздавило поездом в самом начале этой линии. В финале железная дорога становится страшным образом новой жизни, с которой человек не справился.

И вот теперь смотрим на ИИ.

ИИ для нас — такая же перемена среды. Не просто новая технология. Новая форма труда мысли.

Раньше мысль держалась внутри человека. Он сам собирал смысл, сам искал опору, сам мучился следующим шагом. Всё сам…

Теперь рядом появился внешний привод. Не вместо мысли. Рядом с ней. Он может писать. Считать. Искать. Проверять. Связывать. Предлагать следующий ход. Собирать маршрут. И снова всё как у Толстого.

Будут Облонские ИИ-эпохи.

Люди со статусом, именем и красивой речью, которые будут пользоваться ИИ как игрушкой и постепенно отдавать свои леса. Они будут просить нейросеть написать письмо, собрать презентацию, придумать тезисы, сделать видимость мысли. И им будет казаться, что они управляют новой силой. Но если они не понимают собственного дела, их лес уже оценивают и считают другие.

Будут Рябинины ИИ-эпохи.

Только новый Рябинин уже не просто купец с кошельком у крыльца. Он владеет средой, в которой считают остальные. Облаком. Моделью. Интерфейсом. Маркетплейсом агентов. Доступом к действию. Он не обязательно придет покупать твой лес. Он даст тебе удобную систему управления лесом. Она сама посчитает деревья, сама найдет покупателя, сама подготовит договор, сама объяснит, почему сделка выгодна. И если ты не понимаешь собственного дела, ты подпишешь все быстрее, чем Облонский успел бы заказать устриц.

Будут Каренины ИИ-эпохи. Мужья падших женщин.

Они будут писать правила, положения и регламенты, пытаясь догнать жизнь, которая уже ушла вперед. Их роль нужна. Без формы новая сила становится опасной. Но форма, опоздавшая к жизни, быстро превращается в комедию.

Будут Вронские ИИ-эпохи.

Быстрые, блестящие, соблазняющие будущим. Они будут приносить энергию, скорость, восторг, риск. Но вопрос ответственности у них всегда будет где-то сбоку.

А нужна линия Левина.

Человек, который понимает смысл дела и умеет собрать вокруг него новую форму труда. Не старую барскую власть. Не хищный расчет. Не бумажную бюрократическую правильность. И не восторг от скорости, но живую связь между намерением, трудом, инструментом, расчетом и совестью. 

Вот главный вопрос ИИ-эпохи. Не станет ли машина человеком. Это громкий вопрос. Удобный для конференций, панелей и тревожных заголовков в СМИ. Настоящий вопрос круче.

Останется ли человек субъектом рядом с такой силой?

Сможет ли он удержать собственное намерение, когда вокруг него появится рой помощников, советчиков, исполнителей и рекомендательных машин?

Сможет ли он быть хозяином собственного мышления, если мышление получило внешний привод?

Сможет ли он правильно считать собственный лес, пока его уже оценивают другие?

До корпораций компания была продолжением личности.

В эпоху корпораций личность стала функцией организации.

В эпоху ИИ организация снова может стать продолжением личности. Но уже не через владение людьми. Через управление агентами. И здесь решает не технология. Здесь решает субъектность.

Кто понимает, что он делает и зачем, тот соберет вокруг себя агентов. Кто не понимает, тот станет Облонским с подпиской на нейросеть.

Раньше капитал покупал землю у тех, кто не умел ее считать. Теперь агентные системы будут покупать будущее у тех, кто не умеет оценивать и считать собственное мышление. И если в этом новом мире не появится своя линия Левина, победит не разум. Победит расчет без совести.

Очень быстрый.

Очень удобный.

Очень технологичный.

И совершенно пустой внутри.

Вот такая нетленная русская классика…