Цена безмолвия

Марон без стука вошёл в комнату. От крепкого запаха духов он едва не закашлялся. За плотной завесой синеватого дыма виднелся лишь силуэт хозяйки борделя. Шиан вскинула руку, лениво махнув служанкам.

— Свободны.

Марон закрыл глаза, кожей ощущая их липкие взгляды. Одна шепнула проходя мимо.

— Не хочешь потом развлечься, красавчик?

Хрясь. Марон распахнул глаза. С треском в стену рядом с ними вошёл нож. Шиан с улыбкой играла вторым кинжалом.

— У вас что-то со слухом, милые? 

Заговорившая с ним девушка споткнулась, задыхаясь. Лямка сорочки сползла, обнажая грудь.

— Я-я...

— Вон.

Служанки выбежали, хлопнув дверью. Шиан вонзила нож в стол и наконец посмотрела на него. В янтарных глазах плескалось веселье. Она откинула за спину рыжевато-алые волосы и лениво потянулась, закидывая ноги на стол.

Марон снял пальто и опустился в соседнее кресло. День никак не заканчивался и у него всё сильнее болела голова.

— Ты знаешь зачем я здесь. — Ему нестерпимо хотелось уйти, но он держался. Иней нужна эта информация, пусть она против, но этот вариант самый быстрый. Подняв руку, он ослабил ворот рубашки. — Мне нужно попасть к графу Вэрнарду. Сегодня ночью он будет здесь. 

Шиан присвистнула, перевернувшись на живот.

— А твои запросы всё выше, Мор. Скоро короля потребуешь? — Она медленно облизнула губы. — Я сильно рискую, делясь информацией. Но... Вопрос как всегда в цене, мой милый. Только в этот раз мне мало твоих загадок. — Она приподнялась. — Как насчёт ответной услуги? Мр? 

Его начало подташнивать. Если бы её интересовали деньги договориться было бы в разы проще. Но Шиан презирала материальное: слишком банальное, слишком серое. Он давно знал чего она хочет, поэтому продолжает сотрудничать несмотря на риск. А рискует она многим. Бордели издавна становились точками сбора и продажи крови, но пока нет доказательств... Марон вздохнул, приходилось довольствоваться малым. 

А Шиан всё рассматривала его из под полуприкрытых век. Её взгляд неспешно скользил по лицу, опускался ниже. Марон услышал как она втянула воздух. В голове раздался голос из прошлого, голос, который он мечтал забыть.

Наслаждайся, моя птичка. Красота мимолётна, столетия и даже ты станешь никому не нужным. Люди, боги – все слишком непостоянны. Кроме меня, я буду играть с тобой вечность. Моя милая красивая птичка. Что же ты не поёшь?

Марон вздрогнул, на лбу выступила испарина. Сглотнув, он хрипло сказал:

— Ты ведь любишь загадки, Шиан... Как насчёт пари?

Шиан сузила глаза. Волосы упали на её лицо кровавым водопадом. Марон вновь устало вздохнул. Он правильно выбрал слово? Спросить бы Иней, но она спит. Он ещё раз проверил достаточно ли надёжно закрыл от неё мысли. Шиан прошептала:

— А что я получу, Мор? Твои загадки стали слишком простыми... 

Он улыбнулся.

— Меня.

Её глаза вспыхнули. Она села на диване, подбирая под себя ноги.

— Я не зверь, Мор. Мне нравятся наши беседы, так что... Загадывай вновь. Разгадаю – работаешь на меня один год. Нет – я к твоим услугам... Про сеть крови можешь не спрашивать, на мне печать, но вот рассказать о клиентах в моей власти. — Её губы медленно растянулись в улыбке. — Решай.

Марон кивнул. Он давно думал над этим. Жульничать не хотелось, но Шиан сама никогда не играла честно. Он медленно произнёс:

— Кто я?

Шиан дёрнулась. По её холодному, острому лицу пробежала тень. Она запустила руки в волосы, шевеля губами. Марон прикрыл глаза. Он знал, что ей не ответить, пока он этого не захочет. Прощальный дар Матери хранил его уже многие годы. 

Наконец, Шиан сказала:

— Дай время до следующей встречи. Ты вернёшься, Мор. Ещё не раз. И однажды я дам тебе ответ. А пока... — Она поморщилась, постукивая пальцами по колену. — Граф Вэрнард забронировал синюю комнату. Прибудет в полночь. Предпочитает рыжих, но с твоим лицом про цвет волос он забудет. Слабость... — Один уголок губ пополз вверх, перекашивая её лицо. Шиан растягивая буквы прошептала. — Кро-о-овь.

***

Марон никогда не любил менять тело. Растягивать, наращивать плоть всегда больно, но больше всего он не любил менять связки. Горло после этого саднило ещё несколько часов. Вздохнув, он опёрся руками на туалетный столик и закрыл глаза. Выбора всё равно нет.

Почувствовать потоки собственной крови не составило труда. Направляя их, он деформировал плоть. Сминал, растягивал. Каждый сантиметр заставлял стискивать зубы. Он проделывал это множество раз, но так и не смог привыкнуть к боли – вечному спутнику наслаждения. Только лицо он не менял никогда, лишь немного сглаживая черты. 

Подняв дрожащую руку, Марон распустил волосы. Чёрные кудри рассыпались по плечам, оттеняя смуглую кожу. Он тихо вздохнул. Ночь только начиналась, а ему уже хотелось удавиться. Хорошо, что Иней спит и ничего не почувствует. При мысли, что ей бы пришлось пройти через это самой, ему стало тошно.

Поправив волосы, он взял со столика помаду. Тёмный цвет липко ложился на губы. Глянцевая плёнка на коже вызывала отвращение, но люди такое любили. Касание за касанием. Механические, привычные движения. Только горло болело уже невыносимо. Марон запрокинул голову. Тот же бесцветный голос внутри шепнул.

Пока ты желанен тебя будут любить. Кому нужны сломанные игрушки? Никому, моя милая птичка. Пройдёт время и ты всё равно вернёшься в мои объятия. Эти глупцы считают таких как ты обычными вещами. Невежды. Разве можно сравнивать птицу с корягой? Не слушай их. Слушай лишь меня...

Марон стиснул пальцами ледяную столешницу. Прошлое остаётся в прошлом. Новое имя, новая жизнь. Он не...

Пальцы провалились в пустоту. Марон дёрнулся, растерянно смотря на отломанный кусок столешницы. 

Как же так... 

Он попробовал приставить кусок обратно, запоздало осознавая, что с вещами такое не сработает. В них уже нет крови.

Поднявшись, Марон аккуратно положил его обратно на стол и расправил пышные юбки. Ждать дольше не имело смысла. 

Он вышел из комнаты. Работницы обычно использовали потайные ходы для внезапного появления в своих шоу, но Марон хотел ещё раз посмотреть на одну картину. Свернув за угол, он прошёл мимо провожающих его взглядом девушек и наконец отыскал нужный сюжет. На ней Ветра сражались с обезумившими от жажды крови проклятыми тварями. Закованное в чёрные доспехи божественное оружие защищало людей. Как и всегда. Одного из волков рассекли в полёте, другой корчился на снегу, истекая гнилой кровью. А люди жались друг к другу и протягивали к ним руки. 

Марон долго смотрел на эту картину. Сквозняк холодил босые ноги, играя с юбками, но он не обращал внимания, продолжая смотреть. Крылья, доспехи, люди. Кого-то всё же удалось спасти. Но... Разве это настолько прекрасно, чтобы висеть здесь?

Он медленно пошёл в сторону синей комнаты. Время ещё оставалось, но ноги не слушались. Во снах он всё ещё помнил рёв волков и плач людей. Они не прекращались никогда.

Это и есть цена безмолвию?

Марон открыл дверь.

***

Душно. Пот стекает по лицу, смешивается с липкими дорожками на щеках. В тишине ни звука, лишь собственное хриплое дыхание и чужое пыхтение. Раз, раз, раз... С каждым толчком он сильнее стискивает зубы. Рот наполняет зубная крошка. Она смешивается с кровью из прокусанной щеки, сбивается в режущие комочки. Раз, раз, раз... Пот разъедает кожу, позволяя не видеть, но от смрада он не спасает. Прогорклый, кислый запах пропитал собой постель. Благовония не помогут, если в маленькой комнате не осталось дыхания. Очередной толчок и он давится кровью. Горло сжато настолько, что кровь стекает по подбородку. Её тут же ловят чужие губы. Раз, раз, раз... Тишина становится вязкой, чужой. В ней вокруг порхают алые бабочки. Их ажурные крылья невесомо касаются кожи, оставляя на ней горящие отметины. Алые всполохи помогают забыться. Когда всё закончится? Когда когда когда когда когда когда когда когда когда когда когда когда когда когда когда когда.

Новый толчок и новый ответ.

Никогда.

Он должен защитить Иней. Больше она не пострадает. Она...

Сколько ещё терпеть? 

Раз, раз, раз...

Это когда-нибудь закончится?

Боль и наслаждение едины, моя птичка. Скоро ты в этом убедишься. Закрой глаза, позволь себе забыться в экстазе. Ты ведь для этого и создан. Давай вместе насладимся твоей песнью. Не сдерживайся, моя птичка, кричи.

Чужое дыхание, хлюпанье и треск свеч. Он не издаст ни звука.

***

Граф Вэрнард откинулся на бархатные подушки и неспешно затянулся. Жидкие светлые волосы прилипли к его лбу. Лицо теперь напоминало гипсовый бюст. Марону они всегда казались мёртвыми и уродливыми. Забыть сравнение не получалось и он протянул руку, убирая со лба графа волосы. Дрожащие пальцы проскользили по сальной коже и тут же оказались схвачены и прижаты к мокрым губам. Внутренности перевернулись и Марону пришлось закрыть глаза, чтобы сдержать тошноту. Оставляя на коже дорожки слюней, граф прошептал:

— Как же ты прекрасна... Я видел сотни женщин, но такой красоты мне встречать не доводилось. Почему я не нашёл тебя первым... Проклятая Шиан ни за что тебя теперь не продаст.

Он почти нежно провёл мокрой рукой по его щеке, размазывая помаду. Марон чувствовал как она собирается на коже маслянистыми катышками. Его мутило всё сильнее. Подавшись вперёд, он сказал:

— Но, Ваше Сиятельство, разве тут всё так сурово? Я здесь совсем недавно, но все были так со мной милы. Особенно Вы... — Он опустил глаза. — Неужели госпожа откажет Вам? Мне давно не было так хорошо...

От каждого слова по изуродованному горлу проходила волна судорог. Марон мог только надеяться, что находящийся под действием крови граф не так внимателен. Тот зло схватил бокал, расплёскивая на простыни кровь. Смешиваясь с выделениями она становилась кашицей. Граф сделал большой глоток, закашлялся и сипло произнёс, отбрасывая сигарету:

— Эта дрянь не отпустит никого, кто оказался втянут в сеть. Хотя у тебя ведь ещё нет татуировок... — Он провёл большим пальцам по костяшкам. — Конечно смогу. Непременно... Только дождись меня, милая. Как бы я хотел забрать тебя с собой в Сэнратес. Поезд уже завтра...

Марон наклонился, слизывая с его груди капли крови. В курчавых волосах они блестели росой. Затем поднял глаза и рассеяно поинтересовался:

— Сэнратес? Но это так далеко... Увижу ли я Вас вновь? Здесь одиноко...

Граф резко прижал его к себе, страстно шепча:

— Конечно, увидишь, милая. Я вернусь за тобой. Обязательно. Ты же мне веришь? — Он коснулся липкими губами его шеи, продолжая приглушённо говорить: — Найду мальчика и вернусь. Договор есть договор... А потом я заберу тебя.

Марон сглотнул, едва не закашлявшись: вдохнуть не получалось уже давно.

Графиня Рос ищет мальчика? Не по поручению же королевы он отправится туда... Но стоит проверить.

Марон прижался щекой к его груди и, вырисовывая пальцем узоры, чуть обиженно сказал:

— Так у вас есть сын...

От внезапного смеха грудь под ним заколыхалась.

— Он не мой, милая, но благодетельнице всегда приятно услужить. За маленькое дельце можно получить столько силы... Ты когда-нибудь пробовала божественную кровь?

Марон вздрогнул, но быстро отстранился, растерянно хлопая глазами.

— А разве их кровь можно достать? Я пробовала лишь людскую... Она... — Он мечтательно зажмурился. — Пьянит... Как будто сразу можешь достичь всего желаемого.

По крайней мере так её эффект описывали люди. Он не стал рисковать прямым вопросом, но то, что граф первый заговорил о крови... Марон посмотрел на гипсовое лицо. Так и есть. Глаза подёрнуты алой дымкой. Сколько же он уже выпил... Но так даже лучше.

Граф усыпал влажными поцелуями его грудь и явно не спешил с ответом. Наконец, он чуть отстранился.

— Ты даже не представляешь сколько, милая. Не бокалы – литры. А цена всего лишь преданность. Если будешь преданна мне, то я покажу тебе настоящее наслаждение.

— О, я уже преданна Вам. Как жаль, что я не могу уехать сразу... Но Вы пробудете там недолго? Найдёте мальчика и вернётесь ко мне?

Марон вновь опустил голову ему на грудь. Так собственные волосы позволяли не видеть гипсовое, искажённое желанием и кровью лицо. Граф раскатисто засмеялся.

—Ты сомневаешься во мне? Да я из под снегов его достану. И преподнесу ей как дар первым. Остальным не справиться так быстро, вот увидишь. Благодетельница сама знать не знает, где он сейчас. А я вот чую, что в Сэнратесе. Не даром его отец церковник был. Наверняка Духовенство и спрятало. Теперь дело за малым.

Всё тело ломило, но он старался не упустить ни слова.

Графиня ищет мальчика. Неужели она вспомнила об Анриле... Но почему только сейчас? Он нахмурился, задумавшись. С того момента, как они помогли Анрилю с матерью бежать за границу прошло уже почти десять лет. Чего она дожида...

Он не успел закончить мысль, как его опрокинули на спину. К груди, нависая, прижалось рыхлое тело.

— Заскучала, милая?