Цельность

Воин пришёл сюда семь дней назад — на этот голый мыс, вырывавшийся из бесконечной гряды гор и нависавший над морем. При нём не было ничего, кроме его доспехов, меча и небольшой походной сумки. Он спал на голых камнях, пил из едва заметного ручейка, тонкой струйкой сбегавшего со скалы неподалёку, ел то, что принёс с собой, но этого хватило ненадолго. Он будто не пытался продлить свою жизнь, но и не стремился к смерти, положившись на судьбу, волю богов и саму природу.

Дух воздуха наблюдал за ним с первого дня. Незримо, витая над ним, иногда — бесшумно приходя ночью в своём человеческом, но почти бесплотном облике, он вглядывался в лицо воина, стремясь прочесть его черты. Воин подолгу смотрел на море и его лицо оставалось неподвижным часами. Потом он мог улыбнуться или нахмуриться, но мягко, без веселья и без злости, словно припоминая эти эмоции, имевшие значение в прошлом, но сейчас не испытывая их. Воин словно отбросил всё, оставил позади всю свою жизнь — и теперь оказался здесь, на ветряном каменистом обрыве у моря, таким, каким пришёл в этот мир — обнажённым перед ним и не знающим ожиданий. И всё же — полным воспоминаний, стремлений прошлого, опыта, радостного и горького, и… отчаяния. Настолько глубокого, что оно больше не тяготило его, он принимал его и не пытался бороться.

На седьмой день дух ветра не ушёл с рассветом и не рассеялся в воздухе. Воин проснулся и увидел его, сидящего на самом краю мыса в облике человека. Дух ветра молча смотрел на него.

Воин сел и потянулся, разминая затёкшие мышцы.

— Я не видел тебя тут прежде, — наконец спокойно сказал он.

— Я был тут, — ответил дух.

Воин кивнул, будто всё понимал.

— Кто ты? — спросил он. — Ты — дух?

— Ветра, — уточнил дух.

Воин снова кивнул. Затем он неторопливо поднялся и отошёл к скале попить из ручья. Когда он вернулся — дух сидел на том же месте и ждал его.

— Почему ты здесь? — спросил дух.

— Почему здесь ты? — спросил воин.

— Ты недоволен своей жизнью? — предположил дух.

— Значит ты — недоволен своей? — холодно ответил воин.

Больше в этот день они не говорили. После заката воин заснул, обнимая свой меч. А утром обнаружил рядом с собой горсть ягод, принесённых из леса ветром.

Вскоре дух снова вышел из воздуха, на этот раз на глазах воина. Сначала появилось его красиво очерченное лицо, потом плечи, руки и торс, бёдра, ничем не прикрытые, колени и щиколотки, и в конце концов он шагнул на землю, пока его ступни ещё обретали плоть, словно сходя с невидимых ступеней.

— Спасибо за ягоды, — поблагодарил воин.

Дух сел рядом и улыбнулся.

— Так, значит, я заслужил твоё расположение? Больше ты не зол на меня?

Воин удивлённо поднял брови.

— Зол? Я не злился.

— Тебя раздражает моё присутствие?

Воин подумал недолго, глядя ему в глаза.

— Нет, — ответил он наконец, и его голос прозвучал мягче. — Думаю, я даже рад ему.

Дух вдруг рассмеялся и вскочил.

— Я принесу ещё ягод! — радостно крикнул он. — И цветов! В тебе так много грусти, я развеселю тебя!

Воин хотел было остановить его, но тот уже исчез, а через несколько минут вверх по склону утёса ветер потянул лепестки цветов — розовые, голубые, оранжевые, фиолетовые, они поднялись к вершине и закружились вокруг воина, и, сам того от себя не ожидая, он рассмеялся, ловя их руками. К его ногами упали крупные синие ягоды, а дух ветра снова воплотился рядом с ним, соткав себя из воздуха, и танцевал, поводя руками, и порывы ветра повиновались его движениям, и цветочные лепестки кружились вокруг них, и они оба смеялись, забыв обо всём.

На закате, когда они оба сидели на краю утёса и смотрели, как солнце опускается всё ниже к воде, дух спросил:

— Ты давно один?

Воин промолчал.

— Прости, — тихо сказал дух, — мы можем не говорить, если не хочешь.

Воин мотнул головой. Солнце почти скрылось за горизонтом, когда он наконец ответил:

— Мне кажется, я был один всю жизнь.

Дух ветра коснулся невесомыми пальцами его руки, и воин кивнул.

Ночью воину снились тревожные сны. Он метался на камнях, а потом резко сел, выхватил меч из ножен и закричал. Его крик отдавался от скал вокруг, приумножаясь, становясь ещё более яростным, превращаясь в рёв, пока силы воина не иссякли и он не замолчал, тяжело дыша, а вскоре не смолкло и эхо.

— Я здесь, — тихо сказал дух ветра прямо у его уха. — Ты не один.

И воин понял, что с тех пор, как он пришёл на этот утёс, он действительно не чувствовал себя одиноким ни единого часа. Впервые в жизни, которая казалась ему раздробленной, сухой и пустой, он ощущал себя цельным, полным, завершённым. И он гадал, молча сидя во тьме, полный горечи и усталости, ощущая бесплотные руки духа на свои плечах и его дыхание на своих щеках — откуда это чувство? Почему он чувствует себя так, когда рядом дух — лёгкий, полный покоя и так жаждущий радости? Почему ему кажется, будто эти лёгкость, покой и радость — части его самого, которых раньше он был лишён?

— Почему ты тут? — тихо спросил воин у духа.

Теперь дух ответил не сразу.

— Ты, — наконец едва слышно сказал он, — ты — будто то, чего мне недостаёт.

Воин больше не заснул, и они сидели вдвоём, ожидая рассвета. Как две совершенно разные части одного целого, идеально ложащиеся в одну ладонь и соединяющиеся в ней, как капли воды. Гнев воина больше не жёг его, а разливался в нём горячим согревающим огнём, словно дух успокаивал его и приводил к порядку, а лёгкость, свойственная духу, больше не разрывала его на части, несомые ветром в разные стороны, словно воин удерживал их вместе.

— Однажды я мечтал быть драконом, — заговорил дух. — Я молил об этом богов. Но они отказали. Ты не цельный — сказали они. В тебе есть лёгкость, позволяющая тебе летать, ты способен на покой и рассудительность. Но в тебе нет силы и гнева, так же свойственных дракону. Пока ты не обретёшь цельность, не найдёшь то, чего тебе недостаёт, ты лишь семя, не дающее всходов, несомое ветром, застывшее в ожидании жизни. Осколки судьбы — бесполезные, пока не будут собраны вместе. Я искал смысл этих слов и, кажется, только теперь… — и он нерешительно замолк, не договорив.

— Во мне столько гнева, — ответил воин, — что я бы отдал половину тебе, и всё равно осталось бы слишком много. Во мне столько силы, что я пришёл сюда в надежде, что боги заберут её и дадут мне покой. Но сколько бы ни было во мне силы и гнева, я всегда ощущал пустоту, которую они не могли заполнить. Меня называли драконом, но, будь я им, я лишь сжёг бы эту землю дотла. Я тоже лишь часть чего-то, и то, чего нет во мне, воплощаешь ты.

Они помолчали ещё, каждый думая о себе и о другом, полные этого ранее незнакомого чувства цельности, единения, и однако оба ощущая всё ещё недостаток его. Их мысли были схожи, как мысли близнецов. Солнце поднималось за их спинами, начиная новый день, девятый день с тех пор, как воин пришёл на утёс. И вместе с началом нового дня они жаждали и предчувствовали начало новой жизни.

Им больше почти не требовалось говорить, они знали мысли друг друга.

— Ты думаешь, мы можем стать одним целым? — спросил дух, и воин улыбнулся.

— Разве мы уже не одно целое? Разве ты не чувствуешь этого? Впервые…

— …за всю свою жизнь. Цельность.

— За этим мы оба здесь.

— Ты думаешь, это возможно?

Воин улыбнулся шире — дикой, полной решимости и бесстрашия улыбкой, и повторил:

— За этим мы оба здесь. Ты ведь тоже ощущаешь это? Как наши души тянутся слиться в одно и исполнить своё предназначение? Наши прошлые жизни наконец подходят к концу.

Говорят, новые драконы, каких раньше не бывало, могут родиться самым необычным образом. Из слияния стихий, из бедствий, из боли и трепета, из любви и радости, и даже из человеческой воли. Или же когда разрозненные части самой сути дракона наконец найдут и узнают друг друга, и сольются воедино, отринув прошлую жизнь ради перерождения, и станут тем, чем им предначертано быть.

Когда они спустились к морю, дух испуганно посмотрел на воина.

— Мы оба должны попрощаться с прошлыми жизнями, — сказал он. — Тебя может принять море, но я… Даже моя плоть лишь соткана из сгущённого воздуха.

— Я стану твоей плотью, — ответил воин.

Дух закрыл глаза и кивнул.

Его сотканное из воздуха тело дрожало, когда воин обнял его, а через несколько секунд истаяло, и воин уже обхватывал руками лишь себя самого. Он улыбнулся весёлой, лёгкой улыбкой и посмотрел в небо новыми, изменившими цвет с черни на серебро глазами.

Наверху, на камнях, остались доспехи воина, его меч и пустая сума. Яркие синие ягоды и лепестки цветов забились в складки его одежды. Холодный горный ручей по прежнему сбегал со скалы, заполняя трещины в камнях.

А из морских волн, рассыпая брызги и извиваясь, заставляя серебряную чешую сверкать на солнце, с ликующим рёвом поднимался в небо дракон, полный силы и лёгкости, гнева и сострадания, радости и печали, дракон, который так долго ждал, когда две части его души найдут друг друга, чтобы, объединившись, воспарить к небесам.

author: Las Kelli