Цель для Удильщика

Историю считают хорошей только в момент появления первых строчек, дабы они «зацепили» нужное внимание, стали интересны. Могли воодушевить также просто, как и растоптать. Сейчас одному вору нужно, чтобы его история обрела понимание. Ведь, переступив черту, он украл ребёнка.

Человек, что стоял на крыше и лицезрел замерший в проливном дожде мегаполис, виртуозно умел подбирать крючки, чтобы поймать желанную добычу. Его называли «Удильщик» за точечное определение собственного потенциала на каждой «ловле» — специальном задании для профессиональных воров. В этом беспощадном городском море тяжелее всего было на самом дне. Его инструмент выживания — крючки.

На длинное цевьё ловилась мелкая или средняя добыча, например, драгоценности или деньги, непримечательные на первый взгляд случайному прохожему вещи — удобство в том, что улов не цепляется намертво и легко сбрасывается при необходимости. Минимальные риски.

Средние трофеи требуют крючка побольше, как правило, они лучше защищены и могут воззвать к находчивости. Это информация: данные из личных дел, виртуальные сейфы, тёмные обороты, что дошли до самых глубин интернета — самый частый запрос в заказах.

Наконец… Крупная ловля. Нестабильные объекты, огромные риски и громадные тени, что стоят за целями на защите их сохранности. Это люди или всё самое значимое для них. Когда поднимаются вопросы жизни и смерти, когда отчаяние — двигатель всего процесса. Такие заказы берут самые искушённые, нуждающиеся в позабытом чувстве предельной опасности. На этой ловле крючок Удильщика — его собственная рука, которая может вознестись наверх, продемонстрировав трофей или позорно опуститься вниз.

Сегодня ловля оказалась смешанной.

Мужчина в длинном плаще всегда носил чёрные кожаные перчатки — его защита от многолетнего заглушённого желания вступить в рискованную игру, барьер. Ушная гарнитура коротко затрещала о входящем вызове. Всего на миг перебила ярый стук дождя о поднебесный бетон. Десятый этаж объяли сильные порывы ветра и связь ухудшилась, превратившись в натирание фольги.

— Слушаю. — уверенный голос разогнал ветер и дождь победно упал на потемневшие волосы.

«Ты где?! Цель должна была быть доставлена час назад! За такие простои нас премией не порадуют. Я хочу себе новую машину, не забыл?» — послышался в динамике раздражённый голос.

— Лучше купи себе лодку. Эти тучи надолго застряли в городе.

«Бюро должно плавать в бабках, а не в лужах. Я поставил тебя на этот заказ, так как ты специалист с огромным, как задница тётушки Беллы, стажем. Не запори! И чтобы ни одной царапинки на этой вазе. Отключаюсь».

Две недели назад в Поисковое бюро №9 приехал новенький мерседес и наглаженный до идеальности ворот рубашки, чтобы найти «пропавшую» вещь — старую антикварную вазу, которая затерялась в глубоком кармане перекупа. Мистер Шакс, человек требовательный, но в меру справедливый, был директором бюро, которое «находило» чужие вещи и пристраивало их в новые нужные руки за высокую плату.

У бюро числились надёжные исполнители, среди которых тихо плавал Удильщик. Никаких подробностей личной жизни, только надёжная защита конфиденциальности с обеих сторон. Поэтому вор не шибко любил богатеев, что постоянно скрываются и пытаются умалчивать любые значимые для его работы детали. Напрямую коммуникация с заказчиком строго запрещена, поэтому приходилось доставать мистера Шакса, а этого демона не так просто разговорить, его речи кислотные и всегда ослепляют.

И никакой ливень не смоет эту людскую алчность и лицемерие — то был ритм жизни вечно сияющего города, где небоскрёбы заменили чистое небо и тенями ложились на души людей, готовых стремиться на их вершину самыми бесчестными способами.

— Охрана придёт через 3… 2… 1…

Громкий лязг металлической двери принёс с собой свет от фонарей и возмутительные переговоры людей с оружием. Начальник охраны сразу подсветил место, где раньше находился вор, но успел лишь заметить краешек плаща, скупо оставленный ему как издёвка.

— Он там! За мной!

Удильщик внутренне ликовал, ведь был дотошен в вопросах времени и редко прощал себе ошибки в подсчётах. Миновав три пролёта пожарной лестницы, он остановился и посмотрел вверх, поморщились от холода на лбу.

Охрана увидела его и нацелилась, но выстрелы прогремели слишком поздно. Вор скрылся, напоследок показав серебряный кейс, где хранилась заветная вещица. Подразнил. Его маленькая отдушина перед очередной победой.

Опоздание всё же давило на его виски, но по-другому украсть вазу нельзя: сначала проникновение внутрь временных апартаментов забронированного отеля с высоким уровнем допуска, затем взлом сейфа бывшего владельца вазы, который сам не побрезговал и обманом получил её. И завершающие догонялки с охраной, которая, стоит отдать должное, быстро среагировала и настроила камеры видеонаблюдения обратно, заметив Удильщика.

Техническая часть грабителю не нравилась, ведь с каждым годом замки становились всё сложнее, а ключи к ним подбирались неохотнее. Технологии развивались, нужно было всё время учиться новым способам хитрости. Это стало утомлять.

В длинном коридоре с пёстрым красным ковром не было ни души. Сейчас необходимо добраться до номера 203, ведь в нём любезно оставлена ключ-карта от восточного служебного выхода, откуда подтянули всю охрану, заблокировав двери. Самый защищённый путь к отступлению. И Удильщик смог к нему пробраться хитрым выжиданием. Сейчас его ищут в других местах.

«Надо разобраться с коллекцией пластинок, как вернусь. Новый проигрыватель можно купить…».

Закончить мысль не дал стук массивных каблуков. Прямо на выходе из отеля появилась горничная с револьвером в руках и острыми, как её скулы, стрелками на глазах.

— Отдай кейс, морской чёрт, — потребовала она.

— Ханна.

— Считаю до трёх. Уже два.

Ханна или «Игла», находчивая грабительница, работала на конкурентов и явно наточила свой зоркий глаз, чтобы обокрасть вора. Она любила так делать, теша своё эго и поднимая бокал красного по вечерам, хвастаясь заслугами. За этой опасной дамочкой были сильные люди. И им нужна была проклятая ваза.

Взведя курок, девушка приготовилась стрелять. В отличие от бюро №9, её руководство не брезговало кровопролитиями. С такими «коллегами» договариваться было сложнее всего, эти руки с длинными маникюром были слишком развязаны.

— Слушаюсь и повинуюсь. — но за маской на нижней части лица даже её глаза не смогли увидеть озорную улыбку.

Кейс полетел прямиком в руки Ханны, так что ей пришлось отвести ствол. Этой секунды хватило, чтобы исчезнуть в вечерней темноте в ближайшем повороте. Внутри, действительно, находилась ваза, так что Игла остановит преследование и проверит. А Удильщик снова затаится и незаметно отправится на базу.

По пути — бесконечные толпы потерянных в гаджетах и собственных отражениях людей. Их равнодушие так отчётливо читалось, что хотелось ослепнуть и поверить в иллюзию присутствия чего-то светлого и тёплого. Но осень и нынешние виды совершенно отличались от желаемой картинки. Яркие билборды, уличные и автомобильные фонари, свет от витрин и подсветка на зданиях — всё смешалось в тошнотворный водоворот городской суеты.

Удильщик любил тишину и тяжело ощущал себя в обществе, старательно выстраивая себе крепость отшельника. За тридцать лет жизни он твёрдо уверовал в людскую надменность и злобу, даже не замечая, как высокие кирпичные стены стесняют его дыхание и умножают веру в худшее, заглушая маленькие радости.

Бюро располагалось рядом с железнодорожным мостом, в непримечательном торговом районе с общежитиями. На закрытой парковке стояла машина заказчика, значит, Шакс будет в ярости. Он настаивал, чтобы заказанный улов приезжал раньше нового хозяина. Подхалим.

Удильщик зашёл внутрь, кивнул администратору и молча направился в кабинет директора. Увидев своего промокшего до нитки исполнителя, Шакс сквозь зубы улыбнулся и предложил пройти к массивному деревянному столу. За ним сидел господин, что взмок не от дождя, а от выжидания. Покрылся нервной испариной, но очень старательно списывал эти волнения на духоту.

— Виктор, мы тебя очень ждём. Заказ выполнен? Где кейс?

Впервые за полдня Виктор снял маску и старые шрамы снова привлекли внимание нового лица. Заказчик нахмурился, но промолчал.

— Да, вот ваша ваза, — небрежно бросил Удильщик, положив перед гостем керамический осколок с частью вырезной картины.

Шакс выпучил глаза, но улыбаться не перестал, убеждая себя в иллюзии происходящего.

— Объяснись, — как можно мягче попросил он, пока лоб краснел, а вены вздувались и превращались в тоннели. — А то я пока не пойму, почему японская ваза «Но» стоимостью в почти семь тысяч долларов уместилась в это.

— Я её разбил.

— Ты! — крикнул Шакс, но остановил свой гнев. — Разбил?

— Верно. Для запасного плана. Удачно. Меня хотели перехватить. Но как я понял, нашему заказчику нужна была не вычурная ваза, а то, что было спрятано в её подставке.

Перед лицом гостя появилась флэш-карта. Теперь настала его пора шокировано вылупиться на нанятого вора.

— Как вы… Всё равно! — он выхватил USB-накопитель и встал, поправив воротник. — Могу ли я рассчитывать, что содержимое не просматривалось? Мне важна…

— Заказ выполнен чисто, — ответил Виктор.

Шакс проводил посетителя, так и не дождавшись премии. Такие выкрутасы никто не поощрял.

— Ты мне прекращай этот энтузиазм! Заказали вазу — ты приносишь её в зубах.

— Было бы легче, скажи он изначально, что хотел заполучить. Меньше внимания. Я бы справился с заказом уже вчера.

Шакс шумно выдохнул и расстегнул пиджак.

— Я знаю, как ты работаешь. Ценишь незаметность. Откровенность клиентов. Не любишь стычки. Мы много лет тут варимся. Но не забывай, что я гарантирую тебе безопасность на работе, чтобы ты не сел за решётку. А ты гарантируешь мне хорошую репутацию. Сейчас непростое время… Запросы всё сложнее, а мы работаем чисто там, где нужно навести грязь.

— Ты опять про…

— Виктор, играть в тихушника постоянно не получится! Надо уметь постоять за себя. Пора немного переквалифицировать бюро, мы теряем…

— Ты предлагаешь мне ранить людей? Чтобы воровать всякие компроматы на бывших мужей, цацки пожилой тётки или пароли от учётных записей корпораций? Да, я преступник, но не убийца. Это жестоко.

— Это модно. Слушай… Я буду расширять штат. Нравится тебе это или нет, но придётся выбирать.

Громкий хлопок дверью. Разговор окончен.

Следующие дни превратились в сплошное ожидание под непрекращающиеся звуки новенького проигрывателя. Трейлерный парк, в котором жил Виктор, походил на кладбище запредельного уровня жизни многих семей. Вынужденная мера. В подобном месте его никто не найдёт и не побеспокоит. Если только… Соседи.

На окраине города, среди мусорных ям и отравленного болота, куда промышленный завод сливал отходы, коптил небо и по ночам шумел автоматическим пробойником, один из фургонов отличался от других.

В нём жила неблагополучная семья из трёх человек. Но лишь единственный из них смог заинтересовать Удильщика до такой степени, что вор не мог выносить его присутствия.

— Чего тебе? — сидя на раскладном рыбацком стуле, Виктор ел порезанные яблоки и смотрел, как мнутся две тоненькие ножки чересчур худого пацана-соседа.

— Дяденька, я пришёл признаться.

На него смотрели полумёртвые стеклянные глаза с недетской покорностью, даже смирением… Светлые волосы разбросаны по налитым от синяков щекам. Под пластырем над правым глазом — большая царапина.

— Я… — занервничал мальчик, теребя края порванного свитера, — я пришёл у вас красть.

Яблочная долька так и застыла в сантиметре ото рта. Виктор поднял раздвоенные брови и усмехнулся про себя.

— Как же так вышло?

— Перед отъездом родители сказали, чтобы я пробрался в ваш домик и украл еду. А ещё… Поискал копилку. Вы часто открываете окно, я могу туда пролезть. А ещё…

— Почему ты рассказал мне об этом, Тим? — удивился Виктор.

— Потому что… — подбородок Тимоти стал подрагивать, — я не хочу красть у вас. Вы давали мне фрукты и однажды принесли новую куртку. А ещё отгоняете ту злую собаку, пока родители уезжают на уикенд веселиться.

«Не могу поверить, что в этом гнилом месте живёт такая искренность. Нет. Выживает».

Отец и мать Тима баловались запрещёнными веществами, могли пропадать днями в неизвестности, а когда возвращались — часто били своего ребёнка, издевались и не докармливали. Последствия ломки перед новой гулянкой. Их отсутствие становилось всё дольше и оставалось лишь ждать, когда десятилетний Тимоти, вероятно, станет сиротой.

Виктор говорил себе: «Не лезь, это не твои проблемы. Ты тоже не святой».

— Вот, половину отдашь родителям, а другую половину спрячешь, — мужчина протянул мальчику две купюры по десять долларов.

— Ай! — кисть Тима болезненно скрючилась, и Виктор заметил припухлость.

— Перелом? Вывих? Сколько нет твоих?

— Три… Четыре…

— Понял. Пойдём в больницу, тебе надо…

Тим испуганно открыл рот и попятился.

— Нет, мама запрещает больницу! Она будет ругаться и… Спасибо, дяденька, я пошёл!

Ребёнок не должен активировать инстинкты самосохранения, когда говорит о матери. Пренебрегать своей жизнью, потому что так его учили. Что его сохранность не приоритет, иначе… Откуда эти побои?

Удильщик гневно сплюнул и выключил Боба Дилана. Призыв к пониманию о недопустимости подобного контроля над детьми замер на кончике иглы картриджа — эти тёмные времена пока не изменились.

Период особого обострения вражды был и у Виктора с Шаксом: они могли повздорить и игнорировать друг друга, но сотрудничество всегда продолжалось. Директор позвонил рано утром и от своих слов не отказался, также, как и Виктор от своих принципов.

Уже через два часа они встретились в кофейне, которую уже несколько дней топит дождь: на полу тряпки, на прилавках стоят вёдра и уставший персонал пытается сделать вид, что всё в порядке.

— Здесь делают отменный капучино. Ты со мной согласен, Виктор?

— Я люблю чай. Но тебе всегда было выгоднее договариваться на своей территории.

— Да уж… — Шакс отпил ароматного напитка и передал своего исполнителю незнакомую папку, — Раз ты меня так хорошо знаешь, не буду тянуть. Это последний твой заказ в моём бюро.

Виктор ожидаемо вздрогнул, перестав моргать.

— Чистая и тихая кража. Гонорар бешеный, половина твоя. Это непростая история… Я не буду скуп. Надо обокрасть главу департамента здравоохранения.

Кофеварка суматошно заверещала о наличии системной ошибки, а девушка-бариста выругалась и бегло осмотрелась. Виктор сжал зубы до челюстного скрипа.

— Издеваешься?! Хочешь, чтобы я провёл остаток жизни в тюрьме? В лучшем случае.

— Да, никто не рискнул взяться за такое дело. Поэтому обратились к нам. На твоё счастье, заказчик уже продумал все детали. Ты даже не столкнёшься с носителем объекта. Прочитай материалы и приступай к подготовлению.

«Если я собираюсь уехать, то мне понадобятся деньги на первое время», — Виктор задал немой вопрос директору, но тот лишь отрицательно покачал головой. Другого последнего заказа для него не будет.

Уже через 74 часа украденная вещь была в кармане Удильщика. Операция прошла слишком гладко, никаких препятствий или трудностей. Жуткая истина: сон вора оказался тревожнее, чем его воровство. Любой бы радовался отсутствию неровностей на новом асфальте, но только, если он не проложен над бездной, где бушует адский огонь.

Ответ пришёл чуть погодя и принёс с собой в меру трагический итог. Обходными путями Виктор возвращался домой, чтобы чуть погодя сообщить Шаксу об успехе. Дорожки всегда разные, повороты меняются, но даже в этих переменах можно уловить личный почерк — хаотичность может нести определённый порядок.

На третьем переулке возле заброшенного газетного киоска и жилого сектора, Удильщик понял, что за ним следят. В плаще украденный золотой компас, что был сердечно дорог большой шишке. Но плановая чистка не удалась, и теперь проклятый предмет тянул за собой нежелательный шлейф.

«Где я прокололся?».

Две возникшие фигуры не дали ответ, за них это сделали кастеты. Точечные удары упали параллельно с каплями дождя: вода отразила белые вспышки изнутри, острую боль, сравнимой с остриями самых заточенных временем скал. Виктора избивали щедро, с особой страстью, присущей только тем, кто добросовестно занимается насилием. Эти грубые руки, толчки и безумные ухмылки рождаются от звона чёрной монеты.

Сложно показать отпор и оскалить зубы, если ты много лет прятался за страхом. Виктор пытался уклоняться, целился в головы преследователей, но те были подготовлены намного лучше.

Перед тем, как потерять сознание, Удильщик щекой почувствовал холод. В пляшущем отражении лужи — его поражение. Звон в ушах отдалялся до тех пор, пока всё не стихло…

Он не видел проходящих мимо людей, убеждённых, что очередной бездомный свалился от высокого градуса. Его не разбудили сигналы машин или визги двух барышень в коротких коктейльных платьях. Всё вопило о том, что Виктор, мужчина с утончённым вкусом в музыке и склонностью к разочарованиям, должен был умереть.

Помощи не было. Веки сами открылись, а ноги потащили его домой. Никаких чудес, нет волшебного исцеления — обыкновенная жажда к жизни, которую, кажется, обесценивали. Сломанное ребро, сотрясение мозга и следы от ударов не стали его конечным одеянием. Перед тем, как заново упасть в склонившуюся от влаги траву, Удильщик увидел маленькие резиновые сапожки зелёного цвета.

Проведя языком во рту, Виктор ощутил металлический привкус и сильную сухость. Невольно рука сама потянулась к тумбочке и нашла стакан с водой.

— Большой был кот? — послышалось рядом.

Виктор распахнул глаза и уставился на Тимми, сидевшего на краю кровати.

— Кот?

— Ваше лицо всё в шрамах. Я точно знаю, что так коты дерутся. Вы не подружились.

Удильщик болезненно усмехнулся, потирая подбородок в многочисленных рубцах.

— Как я здесь оказался?

Болтая ножками, мальчик сбился со счёта приклеенных бумажек к пробковой доске и быстро протараторил:

— Вы упали. Я попросил прохожего помочь, но он отказался… Тогда я попросил его заказать пиццу, чтобы курьер помог вас дотащить до дома. Я сам купил пиццу! На денюжку, которую вы дали, дядь! Круто, да?

Потирая ушибы, Виктор не мог скрыть своего удивления. Постоянно смотрел на Тимоти и искал подвох. Голова разболелась и избитый схватился за затылок, окрашивая пальцы в багровый.

— Не переживайте.

Неожиданно соседский мальчишка подошёл и погладил Виктора по спутавшимся волосам бледной ладошкой.

— Ваши родители тоже ругаются… Ничего, всё будет хорошо. Вы можете жить отдельно и не видеть их, тогда синяков не будет. А быть маленьким тяжело. Вам повезло.

«Я всегда говорил себе, что это не мои проблемы. Также думают миллионы других людей. Теперь понятно, откуда столько разочарований. Я… Такой же. Могу только причитать? Ничего не делать?».

— Тим… — но нужные слова, как всегда, застряли в горле и не донеслись до чужого слуха, — Сколько твоих нет?

— Долго. Они забрали свои вещи, очень испугались. Но мне не сказали, куда едут. А, папа ещё сказал, что какая-то дамочка в юбке придёт и заберёт меня в детскую страну. Там много игрушек…

— Тим…

— И всегда есть еда…

— Тим.

— Куда угодно, главное, чтобы родителей не пустили. Они же взрослые. Я бы вас собой взял, но нельзя. Страна же детская.

Как часто в человеке, коим господствовало уныние, распускается ярчайший веток надежды? Редко. У Виктора было тяжёлое прошлое, много секретов и страхов, но работа всегда компенсировала личные утраты. Он забирал, крал и спокойно спал по ночам. Но впервые в жизни, прославленному Удильщику захотелось словить самое ценное чувство в жизни людей — счастье.

— Иди сюда, вот так. Посмотри на меня, Тимоти. Скоро я уеду отсюда навсегда. В другом городе у меня есть дом и сбережения, — Виктор встал с кровати, присел на корточки и схватил Тима за плечи, всецело фокусируя его внимание, — У меня больше нет семьи, уже давно. Но я мог бы помочь… Нам обоим.

— Я не понимаю… — серо-голубые зеркала отражали смятение, но не страх.

— Прости, что ставлю тебя перед таким выбором. Но ты уже повзрослел раньше, чем заслуживал. Я хочу украсть тебя. У родителей. У приюта. Есть знакомые, с документами разберёмся. Но надо срочно уезжать из города, у меня появились враги…

— Кто? Почему?

— Скажем так… Я много лет работал с бесом, но позабыл об этом. Помнишь, ты признался, что хотел украсть у меня еду? Я такой же. Так… Что ты скажешь?

Молчание затянулось. Виктор хотел было встать и усомниться в правильности идеи, но Тимоти сжал маленькие кулачки так яростно… Как обозлённый взрослый.

— И я никогда не увижу родителей?

Почти плачет. Но… Улыбается?

— Никогда.

— Я соберу свой рюкзачок! Не уходите без меня!

Быстрый топот превратился в бешеный стук сердца одинокого человека. В прошлом.

Кожаные перчатки были сняты и руками Удильщик нащупал знакомый компас. В голове возникла фраза бывшего директора: «Раз ты меня так хорошо знаешь, не буду тянуть». Да, они были знакомы слишком давно.

— Грёбанный гад! Вот так ты решил грязно работать? Подставил меня! Конечно… — швыряя вещи, вор ругался и пытался высвободить всю злобу, — Я слишком много знаю! Твои делишки, секреты! Да ты просто трус, Шакс!

Наскоро подлечившись пачкой бинтов, перекисью водорода и обезболивающими, Виктор зашёл за Тимми и скривился, чувствуя мерзость от картины его домашней обстановки. Повсюду были разбросаны бутылки, маленькие целлофановые пакетики и шприцы. В углу стояла открытая канистра бензина, а рядом валялся плюшевый заяц.

Даже представить было страшно, как тяжело было Тиму жить в удушающих стенах, среди мусора и отходов, совсем одному. Как часто мальчишка хныкал в подушку, мечтая о другой судьбе?

«Часто, раз так сразу согласился сбежать. Да… Теперь ты несёшь за него ответственность. Соберись!».

— Готов?

Тимоти появился в дождевике и с рюкзаком на спине. Он не улыбался и уходя, даже не обернулся на фургон — никаких прощаний при спасительном бегстве.

Автомобиль Виктора был знаком Шаксу и оставалось лишь молиться, чтобы директор уже вовсю праздновал кончину своего бывшего сотрудника. Тёмно-синий минивэн выехал на обходную трассу и резко остановился. Фары застыли, ливень усилился, прогремел гром. Небо оповестило о роковой встрече.

Прямо впереди стоял внедорожник с затонированными стёклами. Кто был внутри — загадка несложная. На разбитом дисплее смартфона раздался звонок.

— Шакс.

«Прости за эту ошибку. Эти бестолочи должны были тебя забрать, а не бросить. Я удивлён, что ты выжил. Не будем играть в догонялки. Выйди из машины. Поговорим».

Удильщик сбросил звонок. Его хотели добить и в этом он был уверен.

— Тим, пристёгнут? Отлично. Сейчас дядя будет очень плохо водить. Не бойся.

— Вы тоже. Мама говорила, что красть нужно смелее и тогда всё получится.

Кивнув и резко вжав педаль газа, мужчина стиснул зубы и круто вырулил в сторону, начиная разгоняться. Внедорожник агрессивно «зарычал» — разозлённый хищник. Шакс последовал за целью.

Виктор старался контролировать напряжение, чтобы оно не смело распространяться на заднее сиденье. На крутых поворотах под шины попадала грязь, колёса разбивали воду и автомобиль заносило. Задний бампер петлял, но в конце всегда выравнивался, раззадорив Шакса. Они гнали уже два километра, минуя завод и прилегающие складские помещения. На общей трассе будет проще оторваться, и демон-начальник это понимал.

— Близко! Надо…

Минивэн нагло подрезали. Внедорожник смог догнать Удильщика.

— Чёрт! Ладно!

Резкий тормоз. Виктор выскочил из машины. Ему вторил и Шакс, держа пистолет за спиной. Классическая сцена расправы. Могла бы быть.

— Не держи зла, я подпустил тебя слишком близко и лучше бы ты не уходил.

— Мне надо уйти, всё, Шакс, я завязал. Не смогу работать как Игла или кто там ещё… Уеду из города.

Директор протёр глаза от усталости в постоянных объяснениях людям, почему так важно заметать следы. Неужели титулованный вор такой же глупец?

Вдруг из автомобиля Удильщика вышел избитый мальчонка. Молча он подошёл к Виктору и взял за руку. Дрожал.

— Твою… Так у тебя сын есть?! — Шакс был явно озадачен этим неуместным в расправе откровением. Теперь он отчётливо увидел, что бывший коллега снял перчатки.

Все затихли, выжидали. Директор спрятал пистолет и закурил Dimitrino, задерживая затяжку снаружи — отражение его неуверенности внутри.

— Чтобы в городе тебя не видел. Лучше тебе обитать на дне.

Бросив недокуренную сигарету, Шакс сплюнул горечь и поспешил скрыться. Он был плохим человеком, но свою меру в злодействах знал.

— Эй, малёк, — Виктор взял пацана на руки и потрепал по макушке, — Ты знаешь, что сейчас сделал? Спас мне жизнь. Спасибо.

Приоткрыв губы-галочки, Тимоти долго рассматривал дяденьку, который уверял его в собственной значимости. Мальчишка всегда с завистью смотрел мультики на старом планшете, грезил о дружбе с героем и всего полчаса назад думал, что у него это получилось. Как оказалось, геройствовать можно неожиданно, да ещё и самому!

— Цель выполнена. Ловля прошла удачно.

Виктор кивнул самому себе в зеркало заднего вида и растворился в потоке вечной трассы, направляясь за горизонт, в неопределённое, но интригующее будущее. Тучи провожали их умиротворяющую тишину, постепенно отступая к окнам мегаполиса, чтобы напомнить жильцам о неизбежности тьмы. Но любую мглу может развеять маленький кусочек света, пусть и украденный.