Catastrophe.

Школа, как правило, место шумное. А ещё тут есть те, кто этот шум создает, и это отнюдь не все ученики. Это, чаще, один громкий, но по чистой случайности просто неуклюжий парень, что продолжает приносить проблемы.

Хёнджин вот такой вот. В нем случайности не всегда приятны, рядом с ним шум и разруха, но только из-за стечения обстоятельств.

Он правда старался быть примерным учеником. Но в первые дни последнего, старшего класса его выгнали, указав на кабинет директора.

Это был новый человек. Прошлый ушел в отставку, махнув рукой на здание школы и произнес, цитирую: «Я на эти нервы не соглашался, меня приставили вместо старика Ли», и ушел. 

В этом же году ходили разные разговоры о новом директоре, который редко показывался в коридорах, не отсвечивал в столовой и не выходил из здания до ночи.

Работает человек.

И вот после выгона из класса, Хван побрел по пустому коридору туда. 

Он ожидал увидеть очередного старика, может, какого-то странно одетого дядю, что будет упрекать его в вылазке, но зайдя туда, застыл.

– Ошибся кабинетом? – низкий тембр голоса директора пронзил неподвижного парня, что застрял в дверях, не имея сил пройти дальше.

Хёнджин отмер и прошел чуть дальше. Дверь осталась приоткрыта. Молодой мужчина за столом окинул его взглядом из-под черной, тонкой оправы очков, и терпеливо ждал ответа.

Это не старик. Это самая влажная фантазия, сошедшая с обложки какого-то модного журнала.

На столе Хван, подходя ближе разглядел табличку с именем нового управляющего.

« Ли Феликс». Даже имя красивое.

– Здравствуйте, меня выгнали с урока, сказали к вам идти… – Хёнджин подошел к столу ближе, смотря в медового цвета глаза.

Свет из окна придавал им какой-то слишком яркий оттенок янтаря. Завораживает.

– В каком ты классе? – интересуется мужчина, набирая что-то в ноутбуке.

– Третий класс старшей, два би, – вспоминая, что его, вроде как, выгнали, и сейчас будет выговор, Хёнджин опускает голову, рассматривая потрепанные конверсы. Он крутит носком кед, слушая стук чужих пальцев по клавиатуре и подсматривает из-под челки на лицо Феликса, пытаясь распознать, сколько же ему лет.

– Ты хорошо учишься, – неожиданно произносит Ли, заставляя Хвана вздрогнуть, – Что заставило тебя сорвать урок? – он немного отъезжает от стола, поворачиваясь на ученика.

– Я не специально! – вскрикивает младший, теряясь. Ведь и вправду, заговорился случайно.

– Верю, – лицо не выдает эмоций, только глаза продолжают изучать парня перед собой.

– Ну серьезно! Я просто говорил немного, а там стул был… – Хёнджин любит жестикулировать. И в этом же заключалась причина его прихода. Стул в итоге полетел к шкафчикам, громко столкнувшись с ними в итоге, а учитель был прерван столь неприятной ситуацией. 

А сейчас, теми же движениями, со стола молодого директора полетела какая-то безвкусная ваза.

Ли только приподнял брови, не шелохнувшись, когда Хван вытаращился на осколки, что разлетелись далеко по углам.

– Я не специально… – виновато опустив голову, он отошел от стола, наступая на свой беспорядок. – И вообще, она не очень красивая… Была.

Под тонкой подошвой хрустело стекло, перекатываясь.

Феликс вскочил, обходя быстро стол, и подтолкнул Хёнджина к столу, на который тот, неудачно зацепившись, уселся.

– Ты катастрофа… – произнес директор, подходя ближе. – У тебя кеды тонкие. Уберусь, тогда пойдешь.

Это была забота? Хёнджин поверить в это не может, только глупая улыбка, что совсем ситуации не соответствует, лезет на лицо, дабы показать цветущего подростка.

– А может я…? – хотел бы помочь, но старший только выставляет руку вперед, приказывая сидеть на месте, и берется за веник.

Так прошло первое знакомство с новым директором, от которого отойти у Хёнджина не получилось.

Теперь он неспециально срывал уроки, не боясь попасть к молодому мужчине в кабинет, где тот коротко скажет просто подумать над своим поведением и продолжит перебирать бумаги.

Но Хван упрямый. Он приносил с собой какие-то сладости, оставляя их и убегая, чтобы Феликс не успел сказать ничего. Он покупал холодный кофе, видя пустые баночки около стола старшего. Он делал всё, желая понравиться ему.

Только старший тоже не прост. К нему никто ближе не подходит, ведь он дистанцию обозначает взглядом, а потом словами особо наглым объясняет, дабы наверняка.

Хёнджин, честно, не думал, что к началу зимы этот холодный мужчина растает. Ну, нелогично как-то. 

Вот только Феликс стал делать ему чай, когда Хван, задумавшись, проводил слишком много времени у него в кабинете, начиная шмыгать носом от прохлады. А в особенно холодные дни даже давал свой плед.

Хёнджин в первый такой раз обмотался им, хотя слишком холодно и не было. Просто вдыхал запах чужого парфюма, забыв, что не один в кабинете.

Старший только хмыкнул тогда, а ученик заалел щеками, что позже тоже спрятал в края пледа и отвернулся.

Тогда за окном шел пушистый снег, а в лапатых сугробах младшеклассники валялись и лепили снеговиков.

Но Хван так и не уходил.

А Феликс не прогонял.