Царство Грез

Тв/кв: краткое описание гниения, упоминание тем насилия.

Важная помарка: Царство Грез было придумано задолго до вступление в геншин фд. Но дабы название так сильно не совпадало с появившимся в Натлане Царством Ночи, история повествует о сотворении «подобия».

Нежить не умеет создавать свое. Таким существам свойственно лишь подражать в надежде, что у них получится нечто хорошее.

Желая сотворить для раскаявшихся место, где для будет возможность искупить свои грехи, Сколопендра скончалась именно на отрезанном, еще никем не изученном кусочке земли. Царство Грез – сгнившая земля, на которой не растет ничего, кроме мертвого. Попытка быть чем–то схожим с таким прекрасным местом, как Царством Ночи, была неудачной. Теперь все здесь словно в забвении. Голод, холод, невероятная бедность. Долгие столетия после падения Канри'ах Царство было похороненно, вычеркнуто из всех карт и сознаний. Но только, чтобы восстановить свои силы.

На узких пыльных улицах кишит нежить. Дешевые прилавки, сколоченные из гнилых гвоздей и ветшалых досок, некогда свежие продукты, испортившиеся при транспортировке в Царство Грез. От высоких стен тянутся нетуго натянутые веревки с тряпьем и сушенными товарами. Здесь было шумно, даже если мертвым несвойственно издавать хоть какие–то звуки.

На узких пыльных улицах кишит нежить. Дешевые прилавки, сколоченные из гнилых гвоздей и ветшалых досок, некогда свежие продукты, испортившиеся при транспортировке в Царство Грез. От высоких стен тянутся нетуго натянутые веревки с тряпьем и сушенными товарами. Здесь было шумно, даже если мертвым несвойственно издавать хоть какие–то звуки.

Провалившиеся каменные строения, трубы и невероятная сырость. Грязь, подобная той, что творится в душе каждого из жителей этого чистилища.

В самой середине Царства Грез возвышается роскошный дворец. Острые шпилы впиваются в затянутое облаками и так унылое небо, окна опускают свой взор на то, кем стали бывшие убийцы и насильники.

Стук ногтя о черное стекло вытянутого бокала. Стройная нога закинута на ногу, женский силуэт струится по вельветовой обивке роскошного кресла. Взирая на картину с высоты балконной баллюстрады, тихо фыркает, прикрывая молочно белую кожу фатином пеньюара.

— До чего скупо видеть их такими, – обращаясь к громоздкой фигуре Палача, уныло вздыхает – Мои дети должны знать о пирах и винах. Так ведь, братец?

Молчит. Толстый капюшон натянут на разорванное и израненное гниением лицо. Казалось, отсюда можно было услышать возню жуков теле этого мужчины.

Мадам вальяжно поднимается, раскачивающийся походкой подкрадываясь к краю перил. Сегодня на рынках был ажиотаж; впервые за месяц на узкие, сырые улицы смогли привести относительно съедобные продукты.

Хмурится. Хрупкие пальцы сжимают холодные перила с особой силой.

— И я даю вам обещания, дети мои, – шепчет пролетающему ветру и серому, словно пепел, небу – Поведу я вас, как Мать. И закончу, как Мать, отдав сердце на искупление ваших мертвых душ.