CWS Марафон Первоцветы

Дим в последний раз затянулся сигаретным дымом, бросил непотушенный бычок в сторону мусорки — не попал, ну и ладно, — облокотился на спинку скамейки, положив обе руки поверх, и запрокинул голову. Стоило ему оказаться в этом городе, как наступила осень — густая листва загоралась огненными всполохами и опадала на асфальт и газоны, откуда её никто не стремился убрать. Жёлтые листья никому не мешали. Впрочем, правильнее было сказать: им некому было мешать.

Город без людей, поначалу казавшийся крутым арт-объектом, теперь угнетал серым небом, холодным ветром с реки, одиночеством, что выдавал вместо банковских билетов. Дим проклинал день, когда осознал, —что не может сбежать тем же путём, что попал сюда: тот вход в метро, из которого он вышел, ещё даже не существовал.

— Достроят лет через десять, подожди немного, — с издёвкой в голосе произнёс Вик, когда они осматривали улицу, огороженную забором, где и должна была однажды появиться новая станция метро.

Но как долго длятся десять лет стройки, если в городе нет ни одного строителя?

Он застрял здесь, отчаялся и уже успел вывести шесть комплектов чёрточек на стене квартиры, что была выдана ему Кирой с фразой «здесь ты никого не потревожишь» — это звучало особенно забавно в пустом городишке. Вик и Кира тоже тут застряли, но, казалось, их это совсем не трогало, они жили свою лучшую жизнь, и Дим скорее им мешал своим броуновским движением и тем, что за месяц вечный июль стал промозглым октябрём.

Кира требовала от него вернуть им лето, высушить в дождевые лужи, вернуть листья на деревья, покрасив их в зелёный цвет. Как это вообще должно работать? Он бы и сам не отказался от жаркого летнего дня, но всё, что он видел над собой, — это голые ветки яблони, подрагивающие вместе с ним от холода. И крошечный цветочек на одной из них.

Сначала Дим не понимал, на что смотрит, но было сложно придумать, чем ещё может оказаться белый пятилистник на ветке, покрытую и прочими опухолями-почками, готовыми взорваться новой жизнью, ещё секунда и вот-вот. Он вскочил на скамейку, притянул ветку к лицу и вдохнул. Лёгкий, сладкий аромат цветка был похож на наваждение, но чем иным может быть весна, пришедшая после скоротечной осени? Дим вдыхал запах и вспоминал о мягком ветерке, о греющем солнце, обо всём том, что осталось на пороге сомкнувшейся ловушки, и не мог надышаться.

В порыве вандализма цветок был сорван, но его магия не прервалась, и Дим не удержался на месте — спрыгнул со скамейки — тут уже коленные чашечки напомнили о своём фарфоровом качестве – он хотел закричать, но голос застрял в горле, где сердце билось слишком быстро для пустого города. Весна пришла.

Бережным движением первая улика о весне оказывается в нагрудном кармане куртки — цветочек теперь был таким же заложником обстоятельств, как и Дим, но парень больше не был намерен таковым оставаться. Всё это время он ждал, что город изменится первым, или что метро, всё же, достроится, или что кто-то другой найдёт выход. Он жил, откладывая своё спасение, свою жизнь на мифическое когда-нибудь.

Но яблоня не ждала разрешения зацвести, и Дим сказал себе: хватит ждать.

Он уже брёл по набережной в сторону причала и первых пляжей, где проводили свои дни Кира и Вик. Нужно было показать им свою находку, ведь она значила не только то, что глобальное потепление было реальностью и грозило всем им скорой смертью, но и что этот зачарованный город начинал цвести, начинал меняться, значит, мог поменяться настолько, чтобы выпустить их отсюда. А если менялся город, значит, дело не только в нём. Значит, и он больше не обязан быть тем, кто ждёт. Они все могут поменяться: перестать винить друг друга в наступившей осени, перечеркнуть все чёрточки поверх всех предыдущих, разрушить правила этого места.

А ещё это означало, что если Дим решил действовать, то он готов весь город спалить дотла ради крошечного яблочного цветочка – зажигалка в пальцах задорно щёлкнула колёсиком.

Он обернулся на ходу, и в сердце радостно зазвенело. Яблоня цвела.​