ЦРССН 1глава+пролог

Цветы раздумья, снизошедшие с неба.

Пролог.

Над городом Мэй Юйдань, что находится на пристани Мэй Ляньцюнь, орден Шэнь Ляньхуа, солнце святило как всегда прекрасно. Местные жители и торговцы активно общаются между собой, почитают всех и вся. Ну что же за сказка, а не жизнь! Последние пять лет никаких происшествий, удивительно даже... Дети бегают, играют, продажа идёт хорошо, а по улице, если пройтись, можно заглянуть в дом рассказчика Ши Шо. Ши Шо — простой старикашка, рассказывающий молодым ученикам школы заклинателей в Ляньхуа о политике и легендах. Это связано с обучением, поэтому одно и то же приходится пересказывать по несколько раз. Зато интересно ребятам, учатся хорошо.

В целом его задача рассказывать именно то, что помнит. Из-за возраста память становится короче, а факты искажаются, поэтому задача учеников распознать где правда, а где нет.

Мужчина сидел в центре зала, где работал всегда. Зал маленький, однокомнатный. Это и есть само заведение. Конечно же, живёт он в другом месте, однако для поддержания памяти, ему приходится здесь ночевать во время медитации.

Тут раздался шум колокольчика на входе. Видимо, поспешила новая группа учеников. Интересно, кто же на этот раз из старейшин их приведёт?

Ши Шо раскрыл свои глаза. В помещение проник утренний свет, ещё совсем ранний, но это не самое удивительное зрелище.

Пятеро учеников зашли внутрь. Ещё совсем юные, на вид лет пятнадцать, если не больше, все мальчики. Да, женских групп обычно меньше, но это неудивительно. Удивительнее то, кто привёл детишек.

Высокий мужчина с нефритовой кожей, его волосы, словно листья мощного дерева, развеваются на лёгком ветру. Шэнь Юньцин — второй глава ордена Шэнь, бессмертный заклинатель, с самого детства работающий с любым оружием. В целом работает с веерами синьчай и мечом дуаньваном. Он знаменит не только своим холодным и неприступным видом, а так же и своими великими навыками в заклинательстве. Пять лет назад он и его брат Шэнь Яньлин избавили Двенадцать Великий Орденов от твари по имени Ло Мосяо, что спровоцировал распространение болезни гуйцзи. При заражении провоцировался опьяняющий голод, который брал под контроль разум человека. Из-за этой хвори люди съедали все запасы за раз, ели даже людей, не разбирая, кто есть кто, а в конечном итоге и себя.

К сожалению во время битвы господин, госпожа и младшая госпожа Шэнь были убиты, но братья смогли справиться. Из-за тяжёлой нагрузки дел в политике и смерти семьи, Шэнь Юньцин самоизолировался на несколько лет, а сейчас наконец-то проявил себя.

— Здравствуйте, господин Ши, — как только дети зашли, второй глава поклонился ему, — приятно с вами познакомиться. Я — Шэнь Юньцин, второй глава ордена Шэнь Ляньхуа, сегодня привёл к вам учеников старейшины Мэй, который ныне пропал без вести. Сегодня я буду присутствовать на практическом занятии.

1. Старейшина Юйдэ, похвалите меня!

На пристани Мэй Ляньцюнь располагается орден Шэн и духовная школа Ляньхуа. По правилам ордена все здесь довольно добросердечны никого нет бедного, никого здесь не трогают, всем всё должно быть хорошо.. Ну, конечно же, реальность не такая. Из-за того, что в школу отбирают кого попало, лишь бы выжил, многие ученики с некоторыми странностями, а некоторые просто бесталантный мусор. «Орден Добродетели, что чист как лотос на воде» — да-да-да, но так было не всегда!

Ранее отбор учеников был гораздо строже, поэтому Шэнь Юньцин, оглядев детей, что ему выдал старейшина Хуацюнь по фамилии Мэй. Это были пятеро мальчиков. Слава богу не десять и не двадцать, как у некоторых...

Господину Шэню уже тридцатый год исполняется, а он только вышел из пятилетнего затворничества. Легенды гласят, что бессмертный мастер медитировал и восстанавливал силы после борьбы с пурпурным бедствием и болезнью гуйцзи. На самом деле же всё не совсем так.

Да, он медитировал, да, он восстанавливал силы, но не только. Он пытался пережить у себя в голове момент смерти родителей, сестры и лучшего друга — Мо Линя. Это был паренёк на два года старше него, самый верный и лучший пример «благородного мужа» из книжек. Юньцин считает, что убил того своими же руками, так как не смог уследить и ранил того прямо в золотое ядро, скопление меридиан. Тот умер на его глазах с усталой улыбкой на губах. Даже для такого великолепного мастера Юйдэ, титул Шэнь Юньцина, такое зрелище вызывало нескончаемую боль в груди. Всё из-за этого проклятого демона Ло Мосяо... Он всему виновен! Зачем... Зачем?!

Сейчас он зарыл все эти мысли глубоко-глубоко в себя. Надо оставить прошлое и сосредоточиться на настоящем. Вот причина того, почему Шэнь Юньцин был в затворничестве.

Они сидели в мелкой комнате вместе со стариком Ши Шо, что рассказывал историю ордена. Уже было сказано, что этот старикашка может многое забывать и искажать факты, поэтому дети должны будут говорить, где спрятана ложь. Шэнь Юньцин надеялся, что ученики этого Хуацюня будут умными, ведь сам знает всё на свете об истории ордена как свои пять пальцев. В детстве он не мог социализироваться по причине беспокойства родителей, поэтому всю жизнь из прошлого он, будучи мальчишкой, сидел за книгами.

— ...И тогда великие бессмертные Шэнь Яньлин и Шэнь Юньцин протянули руку помощи маленькому простаку по фамилии Мо... — тянул старик.

Что?! У этого Шэня кровь в жилах вскипела. А где же Шэнь Сяолин? Почему простак по фамилии Мо? Ладно, такое бывает. Этот Ши Шо сам косится на него тихонечко, поэтому неудивительно, что тот нервничает. Бессмертный Юйдэ прощает этого бедного старика по фамилии Ши, но до следующей ошибки.

Да и дети молчат... Возможно, их обучили так. Не будут же дети духовной школы Ляньхуа ошибаться на таком пустяке. Пусть будет так. Внутри на самом деле мужчина был не особо доволен, но лицо оставалось бесстрастным.

На улице прохладно, скоро наступает зима, ученики носят обогревающую форму, но почему же эти пятеро дрожат как осиновые листья? Юньцин сидит позади, поэтому заметил этот нюанс, но решил так же упустить, дети должны заколяться. По крайней мере, он надеялся, что это не из-за него.

— ...По приказу Шэнь Яньлина выказали список жертв болезни гуйцзи, которую прекратили, убил демона Ло Мосяо, среди которых были господин и госпожа Шэнь, — говорил старик. Дети ничего не сказали.

— Ложь. Почему вы ничего не говорите? — Шэнь Юньцин обратился к детям, прервав речь Ши Шо. — Ло Мосяо ушёл восвояси по непонятной причине, а из клана Шэнь из жизни ушла так же и Шэнь Сяолин, старшая молодая госпожа Шэнь, которая так же описана в Двенадцати летописях. Разве в вашем возрасте вы не читали их?

Господин сильно нахмурился, от чего выглядел грозно. Присутствующие вздрогнули, но один лохматый мальчик поднял руку, выказав:

— В Двенадцати летописях упоминалось, что вы, господин Юйдэ, и ваш брат господин глава убили Ло Мосяо, а болезнь повержена, а насчёт молодой госпожи ничего не было.

Лицо мужчины помрачнело. С какого перепугу они убили его? Эта тварь ещё на свободе, небеса лишь знают, что он творит. Его брат тащил в обмороке до ордена, после трагедии. Ладно не сказать о Мо Лине, а это вот что? Яньлин! Шэнь Яньлин, почему он не проследил?! Или что?

У Шэнь Ци, коем было данное при рождении имя Шэнь Юньцину, закипела кровь. Честно говоря, он не был готов столкнуться с таким ужасным ударом в первый же день выхода из затворничества. После этого он сразу пойдёт к брату разбираться. «А-Мин! Братец, ты с ума сошёл! Как же ты мог забыть про А-Сянь?»

— Ладно, — сказал Юньцин мальчишке, что осмелился пояснить ситуацию, — как тебя зовут?

— Моя фамилия Сюэ. Имя в быту моё ещё не выбрано, поэтому зовите этого ученика Сюэ Фэном, господин старейшина Юйдэ, — мальчик поклонился.

— Мг. Повернись обратно, продолжаем, — и старик начал, судорожно дыша, говорить дальше.

— С-спасибо господину с-старейшине Юй.. Юйдэ. Орден Лин издал приказ временного перемирия с орденом Лотоса, наш орден Шэнь Ляньхуа...

Проходит время. Старик сделал много ошибок, дети смогли указать на них. К примеру там информация о низвержении небожителя Синфу Лу в тот же день победы над пурпурным бедствием Ло. Было опущено то, что этот день провозгласили днём «не пойми что». Одни говорят, что в тот день будет либо всё ужасно, либо всё прекрасно, другие то, что это хороший день, так как Синфу Лу мог даровать своё благословение своим поданным, кем могли быть и господа Шэнь. Конечно, Юньцин считал этот день самым ужасным днём в мире.

Больше всего ответов проговорил Сюэ Фэн, которого надо было бы определённо похвалить. Чего Шэнь Юньцин не сделал.

Когда занятие было окончено, дети вышли из маленького храма. Обычно тогда они общались с наставником, тот давал им вывод, ещё чего, а второй глава... Ничего. Просто пошёл ко входу Ляньхуа. Ученики предпочли промолчать об этом, боясь гнева великого мастера Юйдэ. Кое-кто, конечно же, решился выделиться.

Подходя к пагоде Цинфэн, они расстались, и Юньцин пошёл к главному дворцу Ляньхуа, где сидел господин глава.

Шэнь Сяолин, при рождении Сянь, была старшей и благородной госпожой Шэнь. Та, что сразилась с божественным драконом И, забрал святой меч Шуяо, после чего её прозвали мастером Ганьюн из-за своей смелости и решимости. Про неё в рассказе старика было умолчено. Разве о пропусках не говорят? Или замечают только ошибки? У Юньцина появилась потребность в перепрочтении летописей, в поиске упоминания старшей сестры. Она умерка уже в двадцать восемь лет, попавшись на уловку демона Ло Мосяо... Может, её стерли из-за этого? Но разве не все совершают ошибки? Разве это событие затмило бы её славу?

В любом случае... Это было немыслимо. Надо было срочно разбираться с Шэнь Яньлином. Ладно не писать о Мо Лине, он особо ничего серьёзного не де... Делал! Он мог бы быть жертвой Ло Мосяо, однако смог выбраться из пут иллюзионного мира, что тот на него напустил, и помочь будущему старейшине Юйдэ! Только умер от рук того же человека... Он ранил его в место скопления меридиан, удар был смертельным. Тем более для человека с малым количеством духовной энергии. Он даже адептом стать не смог, но... Он был лучшим другом для молодого господина Шэнь Юньцина.

Уже повечерело, мало кто из учеников гулял под звёздным покрывалом, что именуется вечернем небом. Всех призывали идти в общежитие, мыться в бане и спать.

Баня разделена на мужчин и женщин, но это не отменяет того, что они общественные. У старейшин тоже разделено на мужчины и женщины, а вот главы проводят время под струёй в отдельном здании. И оно тоже реально разделено.

Точнее не так. Глава Шэнь моется в бане, устроенная во дворце, старейшина Юйдэ в озере в закрытом павильоне Хаоцзюнь, там же он жил все свои пять лет.

Мастер Шэнь шёл по главной улице, в центре духовной школы Ляньхуа. Он шёл быстро и встревоженно, но сохраняя своё лицо невозмутимым, а спину прямой.

— Старейшина Юйдэ! — послышался юношеский голосок сзади.

Юньцин обернулся. Сзади него стоял мальчишка лет пятнадцати, волосы его слегка влажные, а от кожи исходит лёгкий пар и тепло. Для мужчины эта атмосфера стала противной, так как он не любит запах чужих тел, тем более если одно такое мылось с остальными.

Глазёньки у него большие, карие, с присутствием красного блеска, что делает его выражение лица азартным, смелым, слегка наглым.

— Что? Чего тебе? — вопросил Юньцин.

— Старейшина Юйдэ, я ведь хорошо поработал?

— Мм.. Ну, да.

— Так старейшина, похвалите меня!

В мысли Шэнь Юньцина ворвалось это отродье со своим этим «похвалите»! Что? Как похвалить? За что? Зачем? Этот Юйдэ почувствовал себя растерянным, но чтобы не терять лицо, выпалил:

— Наглых детей не хвалят!

— Ну господин Юйдэ! — да что из себя возомнил этот.. Сюэ Жэнь! Или как там его зовут.. Не важно! Чего это он заладил со своим «старейшина, старейшина»! Матери что ли нет, чтобы ей восклицать со своим нуканьем! — Я искренне старался! Учитель обычно меня хвалит после занятия. — Малец прицепился своими ручонками к железному поясу Юньцина. Он, оказывается, оставил своей макушкой по подбородок мужчине, поэтому задрал голову, чтобы посмотреть тому в глаза и заставить его в расплох ещё сильнее.

— Я тебе не учитель, отцепись! Наглец! — последнее Юньцин выкрикнул, словно осквернённая девица. Обнаружив это, его уши слегка покраснели, но лицо не изменилось. — Как ты, щенок, смеешь касаться этого господина мастера Юйдэ?!

Он не любил хвастаться титулами, но этот случай был исключением.

Толпы образоваться не должно, так как уже скоро отбой, но немного косых взглядов было. Это не так страшно, но неудобно.

— ..Л-ладно! Ты молодец! Теперь идти отсюда!

Лицо этого Сюэ Жэня или Фэна засияло, что даже захотел обнять мужчину, но, понимая, что если сделает это, то его жизни конец, он просто отпустил его.

— Ура! Спасибо! — «Так сложно что ли?» подумал Сюэ Фэн.

Собрав свой гордый вид обратно, Юньцин отправился к дворцу, разбираться с братом. Шёл он не простым пешим шагом, а чуть ли не бежал в своей скорости. Так достало его всё это...

Добравшись до тронного зала, Юньцин не нашёл нужного человека там. В покоях его тоже не было... Возможно, он в купальне. Но заходить туда, даже если это брат, непристойно. Единственное, что ему оставалось делать — точно не ждать его у двери, как брошенный пёс.

«Завтра поговорим. Ничего страшного, если отложить, не будет» — думал Юньцин, забывая о своей лучших друзьях по имени тревожность и навязчивые мысли. Ведь на самом деле он частенько смакует неприятные моменты и чувства внутри себя.

Он пришёл в павильон Хаоцзюнь, зашёл к себе домой и начал собирать полотенце и мыло для того, чтобы отправиться тоже мыться в своём озере, температуру которого он меняет сам с помощью духовной энергии.

«Не могу придумать даже одной причины, почему он так поступил. Это же.. Это же неправильно! Нелогично! Как можно забыть о родной сестре? Или для чего это он? Неужели ради поддержания репутации, А-Мин, ты решил затмить даже все те подвиги, совершённые А-Сянь?»

На улице он разделся, оставившись в одном полотенце. Он уже готов к купанию. Павильон Хаоцзюнь — закрытое место. За все пять лет никто, кроме главы и самого Юньцина, туда никто не ходил. Да и находится он за дворцом Шэнь, которое и так находится на границе школы Ляньхуа. Это место охраняется так же и искусными заклинателями, так что уверенность, что никто его не потревожит, у Юньцина просто зашкаливала.

Его волосы, концы которых уже намокли от воды, изящно блестели под уже показавшейся луной. Тело Юньцина перестало стареть уже в двадцать лет, поэтому он был стройным, натренированным и мужественным, не упуская аристократической атмосферы. Такого человека было бы сложно согнуть, ведь сам он как струна. Спина ровная, не скривившаяся.

Довольно необычно видеть человека тридцати лет, который проводил пять лет в затворничестве, таким элегантным и ухоженным. Конечно, это же ведь заклинательские трюки, тем более настоящего бессмертного мастера Юйдэ никакие годы не сразят.

Обмазывая своё тело мылом, он почувствовал, как по его спине кто-то ползёт...

Это паук!

Маленький, незаметный. К счастью или сожалению кожа, где проходила линия позвоночника, у Юньцина была чувствительной, поэтому он почувствовал, как чьи-то маленькие лапки шастают по нему.

— Что ты тут делаешь? — Тихо, но возмущённо спросил про себя Юньцин. Он считает каждое живое существо таким же, как и человек, поэтому относится к ним как к человеку, но более симпатизировано.

Он попытался достать рукой до того места, где бегал проказник, но не сумел, так как был... Несгибаемым. Он хоть и красив, но твёрд. В прямом смысле. Паук побежал вверх к шее и скрылся в волосах.

Оказывается Юньцин забыл расплести маленький хвостик и снять шпильку. К шпильке малыш и направился.

Мужчина ничего умнее не придумал, как окунуться с головой в воду. Он знал, что пауки не умирают в воде сразу, но хотя бы ради того, чтобы он выплыл с густых и длинных волос... Конечно, ничего не получилось, поэтому он начал перебирать руками влажные волосы, немного потрясывая головой, словно обмокший кот. М-да. Даже если Юньцину животные симпатизировали больше, чем люди, он навсегда останется брезгливым.

Кое-как убедив себя, что потом вычешет гребнем это жалкое насекомое, он продолжил принимать ванну.

Ло Мосяо, в целом, представляет из себя высшего демона, могущество которого достигает силы небожителя. Шесть лет назад ему зачем-то приспичило создать болезнь Гуйцзи, а потом убить глав и молодую госпожу ордена Шэнь. Он распространил болезнь по четвёрке основных орденов. Первой мишенью оказался орден Лин Хомэн. На тот момент они с Шэнь заключили перемирие, так как не ладили между собой до этого. Лун Шэнмэнь и Тянь Ганцзюнь были следующими после Лин, а дальше уже была духовная школа Ляньхуа.

Естественно, изначально никто не знал о том, что чуму развёл пурпурный демон Ло, так что все думали о разгневанных небожителях. Поэтому все молитвы перешли на молодого бога Синфу Лу. Который на окончание эпидемии был низвержён. Как гласят легенды, он оказывается сотрудничал с Ло Мосяо и демоном природных бурь Лань Фэнцзюнем, которые его предали и показали небесам об этом грешном поступке. Причина не была понятно. Одни говорили, что это он навёл порчу и свалил гнев остальных богов на простой люд, другие, что его заставили... В целом значения не имеет. О пурпурном бедствии узнали через молодого господина Шэнь Яньлина. Таким образом, можно понять, что летописаниями со стороны ордена Шэнь руководил именно он.

Расчёсывая свои волосы, Шэнь Юньцин много о чём думал. На этот раз не о прошлом и вопросах, которые он задаст брату, а о том, сколько же старейшина Хуацюнь будет болеть, и сколько Юньцину придётся страдать, занимаясь с детьми.

Паука не было. Возможно, он уже смылся.

Облочившись в нижние одежды, Юньцин лёг на кровать, закрывая белую подушку влажными волосами. Постель сегодня на удивление стала мягче...

***

— Почему Сяолин нет в Двенадцати летописях? — без ответа оставил приветствие брата Юньцин в кабинете главы.

— Эмм...

С утра пораньше старейшина Юйдэ направился во дворец клана Шэнь. Вот он и сразу выпалил...

— Почему там написано, что мы с тобой устранили Ло Мосяо, когда он просто сбежал?

— Понимаешь, это всё ради поддержания гармонии, чтобы никто не беспокоился насчёт этого... Память у нас есть, это ты и я, может другие люди тоже помнят, но это не главное. Может подняться паника, если люди узнают, что злодей на свободе. Репутация Сяолин могла бы быть убита, поэтому, чтобы не было оскорблений в её сторону, пришлось её убрать, — объяснил он.

— И всё?

— Д-да, — под давлением брата, он даже заикнулся.

— Ужасно. Ладно, я причину узнал, больше не буду тебя беспокоить.

Юньцин вышел, закрыв за собой двери. Действительно ужасно.

Он не мог описать своей обиды словами, его чувство справедливости было задето. Он не хотел ссоры, поэтому решил сдержать всё в себе.

— Стой! Погоди, ещё о старейшине Хуацюне... Он, эмм.. — Остановил Яньлин Юньцина.

— Что с ним?

— Его пришлось в тихую казнить, ведь он.. Грубо говоря, съел одного из лекарей, которые помогали ему с болезней. То есть он болел..

Гуйцзи.

Глаза Юньцина расширились. Он мог ожидать многое, но не это.

— Он никого не заразил? Как вообще возможно? Разве с ушедшим Ло Мосяо не ушла и болезнь? — Юньцин понимал, что задаёт очень глупые вопросы, ведь сам знает ответ на них: Ло Мосяо на свободе, а значит, хворь гуйцзи не побеждена окончательно.

— Надеемся, что нет. Заболевших мы держим взаперти, а лекари... Вроде он никого не укусил, стража на месте отрубила ему голову, — хоть как-то попытался он успокоить брата. — В связи с этим, ты станешь учителем для Хун Инлана, Янь Чжунчэна, Синь Фэнняо, Я Сюэгуна и Сюэ Фэна.

— Почему у Сюэ Фэна нет второго имени?

— Ему только завтра исполняется пятнадцать лет, его учитель мёртв, а ты.. Ты должен будешь провести с ним время, чтобы дать ему имя в быту.

Тяжко мальцу выпало... Его учитель мёртв! Дай бог, чтобы у него родители были живы, иначе он остался совсем-совсем сиротой... [1]

[1] В древнем Китае учитель для человека почти что отец.

— Прекрасно, именно этого я и ждал, — с сарказмом ответил Юньцин на слова брата.

— Ничего не поделаешь... — вздохнул глава. — Прости за такие неудобства.

Выходя, Юньцин лишь тихо кинул «мг» и ушёл.

По расписанию сейчас дети завтракают. Ему бы тоже не помешало.

Столовая находится чуть восточнее и южнее, чем дворец главы ордена. Юньцин шёл по памяти, так как не знает, что и где стоит сейчас. Но выглядело так, будто бы он всё знает. Он сделал вывод, что Янь Лин будет следовать традиции не трогать старую архитектуру и наоборот обновлять её, но не так, чтобы было слишком отлично. Его брат действует по правилам и моральным принципам, а Юньцин это знает.

Ещё не все дети пока что знали о выходе легендарного старейшины Юйдэ, а некоторые даже не знали его в лицо, поэтому не сразу обратили внимание на проходящего мимо мужчины. Ну как не сразу... Сначала его заметили девушки, что глазели на него со смущением и вопросами во взгляде о том, кто же этот ненаглядный красавчик, да и юноши не поскупились мысленной фразой о том, как же он холодно выглядит.

В целом, по ордену уже успела разлететься новость о выходе старейшины Юйдэ из затворничества. Как истории говорили, таким господин и оказался: недосягаемый, переставший взрослеть в районе двадцати лет, когда на самом деле ему около тридцати.

Он прошёл к выдачи блюд и осмотрел меню. Какой-то мужчина, видимо работник столовой, поприветствовал его:

— Ох, господин старейшина Юйдэ! Приветствуем вас! Чего желаете отведать?

Шэнь Юньцин промолчал, и мысленно выбрал. Всю жизнь он мог наесться одной-двух маньтоу[1], и это даже не из-за отсутствия аппетита. В него просто напросто не лезло больше.

[1] Маньтоу — китайская булочка

— Две маньтоу и чай, — даже не сказав просто «пожалуйста» отрезал господин.

— Так мало? Может, господин желает чего-то ещё?

— Я сказал две маньтоу и чай, — это сказано было уже с некой раздражительностью.

Из-за того, что в здании было куча народу, заметили их только несколько человек. Но даже так, для того мужчины это давление оказалось довольно сильным, поэтому он не стал спорить дальше.

Спустя три минуты его еду подали. Юньцин взял поднос с тарелкой, в которой лежал его заказ, и пошёл к свободному столику в самом углу.

Он не особо любит общественные места, но есть нужно именно в том месте, где положено, поэтому он не забрал еду с собой.

Всё продолжалось довольно спокойно, никаких неожиданностей или происшествий. Да, на него иногда поглядывали люди, но это не имеет значения.

После еды, Шэнь Юньцин поднялся и пошёл в сторону тренировочной площадки. Она имеет специальное подразделение на несколько зон, в которых занимаются дети со своими наставниками в разную смену. Он спросил у одного из старейшин, в какой зоне занимаются ученики Хуацюня, и они сказали «в северо-восточной».

Детей там ещё не было, поэтому мужчина принялся ждать их.