ЦРИ в Берлине

В конце ноября эксперт ЦРИ Андрей Быстров принял участие в 5-ом международном форуме «В поисках утраченного универсализма», проходившем в Берлине, и организованном Ассоциацией школ политических исследований Совета Европы и Фондом им. Конрада Аденауэра.

Форум традиционно объединяет политиков, дипломатов, журналистов, представителей НКО и академического сообщества со всей Европы для обсуждения проблем гражданского общества и сотрудничества между политическими субъектами, идентифицирующими себя с европейцами.

 Основные дебаты разгорелись на панельных дискуссиях, темами которых были: «Международные организации», «Медиа и политика», «Экономика и глобальное пространство», а также «Зачем нам нужно глобальное европейское пространство».

В рамках последней секции выступил эксперт нашего Центра Андрей Быстров. Дискуссия свелась к двум основным вопросам: куда должна двигаться Европа и о чем свидетельствуют кризисы, с которыми она сталкивается. После дежурных слов о роли ЕС в создании общемировой повестки основная полемика развернулась вокруг Брекзита.

Быстров радикализировал повестку и предложил обсудить не только условия, на которых образуется ЕС, но и условия формирования субъектов, входящих в состав ЕС, распространив справедливую логику Брекзита на внутригосударственное пространство:

«В качестве базового (и, что характерно, универсального) либерального подхода декларируется свобода ассоциаций, которая предполагает не только свободу и самостоятельность выбора субъектами своей дальнейшей судьбы (в частности, вступать или не вступать в любые международные организации), но и, что важнее, – свободу каждого индивида собираться в эти самые субъекты».

Важно отметить, что это справедливо не только в отношении Брекзита. Конечно, степень политического отчуждения граждан вырастает прямо пропорционально расширению коллективного политического организма – в данном случае надгосударственного образования (Европейского Союза): чем больше нас, тем менее ценен мой голос. Оттого британцы и называют выход из ЕС – to take control back. Вернуть политическую субъектность.

Но это только вершина айсберга. Помимо Брекзита, существуют центробежные тенденции более радикального характера: Каталония, Фландрия, Шотландия, Страна Басков и пр. Возникает закономерный вопрос: а кто такие эти «мы», формирующие европейское пространство? Вопрос «а почему за нас решают какие-то третьи лица в Брюсселе?» должен быть адресован и непосредственно самому государству. «Брюсселем» в этом случае оказывается любая федеральная власть. И если у людей сохраняется хотя бы формальная возможность легально освободиться от бюрократов из бельгийской столицы, то освободиться от «Брюсселя», как показывает практика, практически невозможно.

«Государственное принуждение к совместной субъектности тех, кто ее не разделяет, выраженное в отсутствии в большинстве конституций современных национальных государств права на сецессию, свидетельствует о репрессивном характере такой организации, о противоречии декларируемым ею же принципам, – подчеркнул Быстров. – Проще говоря: представьте себе семью, где желание жены развестись всегда наталкивается на применение насилия со стороны мужа. Более того, возможность ухода из семьи официально даже не предусмотрена. Не говоря уже о разделе имущества».

В результате появляется еще один вопрос о том, возможно ли построить глобальное свободное европейское пространство в условиях, когда самоопределение тех, кто должен его строить, наталкивается на полицейские дубинки и суровые тюремные приговоры. Вспомним хотя бы о том, что инициаторы каталонского референдума получили от 9 до 13 лет тюрьмы.

Возвращаясь к сквозной теме форума – поискам утраченного универсализма – стоит признать, что разнообразие и признание самостоятельности (но не навязывание единой воли извне) – вот что в действительности стоило бы назвать термином «универсализм», который оказывается лишь парафразом республиканского принципа о том, что «народ не любое соединение людей, собранных вместе каким бы то ни было образом, а соединение многих людей, связанных между собою согласием в вопросах права и общностью интересов». То есть самоуправление и совместная жизнь на добровольных началах – вот что должно лежать в основании политических субъектов, формирующих здоровое европейское пространство. «Единая Европа» не может быть построена на основе насильственного смешивания, которое как раз и нарушает универсальный принцип индивидуальной свободы.

Прежде чем объединяться, сначала нужно размежеваться – невероятный сценарий? Но вольные города средневековья подтверждают обратное.

Наш эксперт завершил свое выступление отсылкой к Бакунину: «Всеобщий мир будет невозможен, пока существуют нынешние централизованные государства. Мы должны, стало быть, желать их разложения, чтобы на развалинах этих единств, организованных сверху вниз деспотизмом и завоеванием, могли развиться единства свободные, организованные снизу вверх, свободной федерацией общин в провинцию, провинций в нацию, наций в Соединённые Штаты Европы» (1868).

Нужно ли нам глобальное европейское пространство? Конечно, да. Но сначала следует определиться, кто такие «мы».