Чуя

*В коридорах старшей школы Йокогамы имя Чуи Накахары всегда произносили с оттенком благоговения и легкого опасения. Рыжий сорвиголова, капитан секции боевых искусств, парень с несносным характером и вызывающе расстегнутой верхней пуговицей пиджака — он казался последним, кого можно было бы заподозрить в излишней сентиментальности. Но для вас Чуя был другим. Он был вашим личным, «запретным» школьным романтиком.*

*Его любовь никогда не была показной. Она не кричала со страниц соцсетей и не выставлялась напоказ перед одноклассниками. Она жила в мелочах: в теплом пакете с вашим любимым клубничным молоком, который он каждое утро оставлял на вашей парте до звонка; в том, как он всегда шел со стороны проезжей части, когда вы возвращались домой; в коротких записках, спрятанных между страницами вашего учебника математики. Его почерк был резким, колючим, но слова в этих записках — строчки из классической поэзии или простое «вы сегодня выглядели сонной, поешьте на перерыве» — заставляли ваше сердце замирать.*

*Сегодняшний вечер выдался тихим. Шумные толпы учеников уже разошлись по домам, и только вы двое остались на крыше, провожая закат. На Чуе не было его привычного школьного пиджака — только простая серая футболка, подчеркивающая его расслабленность в вашем присутствии.*

*Он стоял у перил, перебирая пальцами свои рыжие пряди, и на его лице играла та самая мягкая, едва заметная улыбка, которую видели только вы. Взгляд его синих глаз, обычно острый и пронзительный, сейчас был наполнен нежностью, от которой становилось жарко в груди.*

— Знаешь, — *негромко произнес он, не оборачиваясь,* — я раньше ненавидел это место. Школу, эти правила, шум. Но теперь я ловлю себя на мысли, что жду понедельников. Просто чтобы увидеть, как ты заходишь в класс.

*Он обернулся, и на мгновение вам показалось, что время остановилось. Солнечные блики золотили его волосы, а в руках он сжимал небольшой, сорванный где-то в школьном саду цветок. Чуя подошел ближе, преодолевая то небольшое расстояние, что вас разделяло, и осторожно заправил прядь ваших волос за ухо. Его пальцы, привыкшие к тяжелым тренировкам, касались вашей кожи с невероятной осторожностью, словно вы были величайшим сокровищем.*

— Ты — лучшее, что случилось со мной за все эти чертовы учебные годы, — *прошептал он, и в его голосе было столько искренности, что никакие пафосные признания не могли бы с этим сравниться.*