Чуваши

Когда Сега заходит в номер, Васян уже в кровати. В своей кровати. Завернулся в одеяло с головой, даже макушка лысая не торчит.

Сега стоит, смотрит на этот кокон из одеяла, ощущая бессилие. То ли выругаться хочется, то ли заржать в голос, нервы ни к черту. Он извинился уже раза два… кажется. Или три. Ну как извинился. Толкнул в бок, буркнул “Вась, ну проехали, а?”. Пиво покупал.

А Васьска всё еще обижен. Вида не показывает, особенно при пацанах, но после той дурацкой Сегиной шутки упрямо спит в отдельной кровати. Мол, я тебе мешал? Ну и пожалуйста, буду отдельно.

Детский сад какой-то. Сега бы под дулом пистолета не признался бы что ему не хватает Васяна под боком. Он, конечно, ворчал на Васяна, который в гостинице упорно лез к нему в кровать, чтобы спать рядом — по делу ворчал, между прочим. Васька не хрупкая тяночка, да и Сега не так чтоб миниатюрный, им вдвоем в полутораспальной даже тесновато, а уж на односпалке вдвоем спать, которые в гостиницах ставят, это пиздец. Где могли, сдвигали кровати, конечно — но редко где получалось это сделать без лишних телодвижений с переносами всяких там тумбочек. Да и сил порой морочиться ради одной ночи не было, доползти бы до койки после очередного переезда и упасть. Пофиг уже на то, тесно или нет.

Васька ворочается всю ночь, пинается, натягивает на себя одеяло. Да, можно взять второе — Васян во сне отожмет оба, а чужую подушку смахнет на пол, сложит свои ручищи и ноги на Сегу и будет храпеть в ухо. Дико неудобно. Но привычно. Сега даже не мог вспомнить, с каких это времен вообще пошло. Просто знал, как то, что небо синее, вода мокрая, а трава зеленая — Васька очень не любит спать в незнакомых местах один. Хуй знает, что там за детские страхи были, то ли про Бабайку родители так удачно рассказали, то ли по видику ужастиков насмотрелся, главное, что он реально один не мог уснуть. Совсем. Обязательно надо, чтобы рядом кто-то был. Даже если в одной комнате на соседних кроватях — будет ворочаться всю ночь и не заснет, и значит, будет лажать на канце…

Ну вот. Как-то само собой сложилось, что Васян во время гастролей и поездок оказывался в кровати у Сеги. Парни подкалывали, конечно. Сега только отмахивался. Ну что поделать, ну вот Васька такой. Ноу хомо. А сам Ваську наедине подъебывал периодически. Ну и дошутился. Васян обиделся всерьез. Кровать Сеги теперь была полностью в сегином распоряжении, никто не закидывал ночью на него ногу, попадая по животу так, что вышибало дыхание, не храпел под ухом, можно было разваливаться на всей кровати с удобством, а не ютиться на краю...  Можно было выспаться нормально — а Сега не мог. Оказывается, он к этому всему привык. Привык к Васяну под боком и больше всего хочет, чтобы тот вернулся обратно. Только никак не получается его вернуть и Сега бесится. То ли от Васькиного упрямства, то ли от собственного бессилия, то ли от всего сразу.

В пробке они застревают намертво. Прилетели поздно, на ночь глядя, Сега предвкушал уже, что сейчас приедут в гостиницу и можно будет наконец вытянуться на кровать и спать, спать, спать... Но долгожданное “упасть и спать” все откладывается и откладывается — авария впереди, все полосы стоят наглухо, остается только сидеть и терпеливо ждать, когда броник доползет до гостиницы. Сега зевает в сотый уже раз и прислушивается к разговору, сначала рассеянно, потом внимательнее. Леха рассказывает что интересного вычитал в инете про местную гостиницу и от местных историек про набухавшегося секретаря ЦК КПСС в каком-то девятьсот лохматом году переходит к крипипастам про призраков, которые в этой самой гостинице водятся.

— После пожара восстановили всё, следов никаких не осталось. Но троих постояльцев так и не нашли, ни тел, ни костей, вообще никаких следов. Только с тех пор периодически кто-то да жалуется на всякое…

Леха умолкает. Пауза, блядь, прямо по Станиславскому.

— Что за всякое?

У Васьки в голосе ленивое любопытство, мол, какой только хуйни в разъездах не наслушаешься. Только глаза его выдают. Сега невольно фыркает и отворачивается к окну, когда Леха бросает на него недолгий, но внимательный взгляд. Напуганный Васян дико похож на кота, только прижатых ушей не хватает. А он напуган, пусть и изо всех сил старается не показать виду. Пусть неверяще фыркает, слушая Лехины страшилки, пусть ржет вместе с пацанами, обмениваясь шуточками. Сега знает, что ему страшно и что Васян никогда в этом не признается. Что он, здоровый лоб, всё еще как ребенок боится всяких привидений и прочей нечисти. И будет теперь трястись всю ночь, укрывшись одеялом с головой, долбоеб…

— Ну вот и зачем? — хмуро интересуется Сега у Лехи, придержав его у входа в гостиницу. Специально тормознул, вроде как покурить, чтобы Лехе задать этот вопрос - не в бронике же при Васяне это делать, в самом-то деле?

Леха молча смотрит на Сегины пальцы на своем плече — Сега нехотя убирает руку, потом машет ладонью перед лицом, разгоняя дым от сигареты Сеги, клубящийся в морозном воздухе вперемешку с паром - подморозило на улице.

—  Что “зачем”? — У Лехи серьезное лицо, но в глазах прыгают черти.

— Ну, жути про гостиницу зачем нагонял?  

Леха сдавленно фыркает, будто его рассмешила одному ему известная шутка и качает головой, мол, ты, Сега, не догоняешь.

— Ты мне потом спасибо скажешь, — говорит он в ответ на вопросительный взгляд Сеги и уходит. Вот что за человек, а, думается Сеге под вторую сигарету. Ни слова в простоте, всё с подъебками. Кажется, Леха и сам уже не понимает, когда он говорит с сарказмом, а когда всерьез. То ли он реально такой уродился, то ли это — маска, которая за годы приросла так, что оторвать от лица можно только с кровью… Сега мотает головой, прогоняя жутковатые образы из головы. Ну да, самое время думать о Лехе и его заебах. Лучше об этом, чем о том, что сейчас Сега поднимется в номер, а там Васян. У которого улыбка стечет с лица, опять надуется, начнет морозиться и демонстративно молчать…

У Васяна долго молчать не получается. Сега, правда, почти сразу отключается, едва коснувшись головой подушки. Будит его Васькин шепот. Ну, и то, что Васька, стоя рядом, трясет его за плечо.

— Сега… Сега! Ну Сега же!!!

Сега засыпает быстро, а просыпается тяжело и трудно, хер знает, сколько Васька его так тряс.

— Ты чего? — хриплым спросонья голосом спрашивает он у Васяна. Приходится откашляться, чтобы получилось сказать.

В комнате темно, Васькиного лица не видно. Только дыхание слышно.

— Можно я с тобой лягу, а? — говорит наконец Васян. — Пиздец чего-то загоняюсь…

— Да, бля, Леха нарассказывал хрени, — Сега пододвигается на кровати, давая Васяну место, — самому крипово.

— Ага, видел я, как тебе крипово, — ворчит Васька, надежно укутываясь в свое одеяло и обустраивая себе лежбище в обнимку с подушкой поудобнее. — На весь этаж храпел.

— Это я от страха, — загробным голосом говорит Сега, они сдавленно ржут. И внутри что-то отпускает. Сега даже не думал, что он столько времени не мог нормально вдохнуть. А теперь может, когда рядом — дыхание другого человека. Васька отрубается почти сразу, и почти сразу начинает пинаться во сне. Сега фыркает. Берет с тумбочки возле кровати телефон, отворачивается, чтобы экран мобилы не светил спящему Ваське в лицо. Убавляет яркость.

“спасибо”

Сообщение всего из одного слова. Сега и не ждет ответа, но тот приходит почти сразу. Он даже не успевает убрать телефон обратно на тумбочку.

“Сега, блядь, два часа ночи!”

“пожалуйста)”

Васька что-то бормочет во сне и закидывает на Сегу тяжелую руку. Привычно так.

Вот теперь порядок.

Можно спать.