Чудо на Рождество💖

Запах свежих пряников и ароматного глинтвейна вскруживает голову, повсюду слышен смех и сияют улыбающиеся лица. Украшенный красиво и празднично город радует глаз и душу, наполняет счастьем и волшебным ощущением предстоящих праздников. И вечер выходного дня — лучшее время, чтобы прекрасно провести время со своими близкими: семьёй или друзьями. 

— Смотрите, как умею! — топ фраза после которой, как правило, всё идёт не так, как надо. 

Особенно после стакана пьянящего глинтвейна. Особенно, когда собралась весёлая компания друзей. Особенно, когда Чимин решил вспомнить, что лет десять назад занимался фигурным катанием, и сейчас, на ледовом катке у Рождественской ёлки на площади, решил продемонстрировать свои «умения» на коньках. Конечно, результат был очевиден ещё на самой фразе. 

Не рассчитав свои силы и способности, при попытке сделать пируэт, он чуть ли не встретился своим очаровательным красным от морозца носиком со льдом. И если бы не сильные руки, что успевают подхватить в самый последний момент, это точно случилось бы. У Чимина воздух выбивается из лёгких, сердце пропускает удар сперва от страха, после от ощущения таких крепких и надёжных рук на своём теле, и затем ещё раз от красоты молодого мужчины, спасшего его от падения — кажется, сердце Пака просто перестало биться. 

— Ты хотел продемонстрировать, как падают снежинки? — произносит красивый незнакомец и смехом заражает прекрасную "снежинку" в своих руках, помогая встать на коньки.

— Раньше я порхал на льду, сейчас мне просто немного не повезло, — в нелепой попытке оправдаться, парень бубнит себе под нос, а мужчина с пирсингом на губе только сильнее смеётся, всё ещё продолжая держать Чимина за руку и талию.

— Немного не повезло? — тот выразительно изгибает бровь, улыбаясь. — Так и быть, сделаю вид, что поверю тебе. 

 
Как внезапно отталкивается своими коньками вместе с парнем, приводя их двоих обратно в движение общего потока. Чимин чувствует, как предательски алеют щёки совсем не от мороза, как в груди возрастает трепет и становится жарко, невзирая на холод на улице. 

— Можешь ехать сам? Больше не будешь пытаться разбить себе нос? — с добрым смешком спрашивает незнакомец, уже не так сильно прижимаясь к нему, отпуская его руку, но галантно придерживая за талию.

— Вовсе я и не пытался… — неловко мямлит Чимин, а после разворачивается к нему и в благодарности немного склоняется: — Спасибо большое. 

— Береги себя, твои друзья заждались, — с мягкой улыбкой мужчина кивает ему и медленно отъезжает от него, кивнув на прощание, а после очень умело набрав скорость. 

 
«В хоккей играл, значит… чёрт, горячо» — Чимин тут же подмечает его стиль на коньках и восторженно вздыхает, провожая его мечтательным взглядом перед тем, как поехать в сторону бортика, где его ждут. 

— Ты отъехал на пару минут и уже подцепил сексуального парня — да как ты это делаешь?! 

— Магия витает в воздухе в преддверии Рождества и Нового Года, — хихикает тот, мило прокрутившись на месте, поднимая вверх руки. — Идём ещё за глинтвейном! 

Он и не догадывается даже, что за ним наблюдает пара заинтересованных, улыбающихся глаз, сам пытаясь невзначай отыскать их среди толпы людей на катке.

 ✨✨✨

Сказать, что Чимин всю неделю не мог перестать думать о загадочном незнакомце — ничего не сказать. В университете никак не мог сосредоточиться и уже не мог дождаться каникул… чтобы выследить того прекрасного мужчину. Чимин тяжело и мечтательно вздыхает, глаза прикрывает, понимая, насколько обречен. Не то, чтобы у него был шанс ещё хоть раз увидеть его в огромном мегаполисе, но на момент в душе вспыхивает огонёк надежды на маленькое чудо.

Рождество наступает удивительно быстро, и совсем не удивительно Чимин понимает, что ему не с кем его праздновать. Родители за границей, напрашиваться к друзьям не хочется, так как они все будут со своими семьями, но они всё равно вместе собираются вновь покататься на коньках перед праздничным ужином – хоть это радует и возвращает атмосферу волшебства. И, окрылённый этим чувством и весельем от времяпровождения с близкими, Чимин ощущает приступ героизма и адреналина, когда у него получается сделать несколько красивых элементов: дугу на одной ноге, ласточку и ламбьель. Он решает сделать маленький аксель, чуть не падает, смеётся, слыша и смех друзей, и набирает скорость для тулупа.

Не то, чтобы он на что-то рассчитывал: прыжок заканчивается неудачным приземлением, ударяясь головой о лёд, разбивая нос до крови и, видимо, травмируя руку. В глазах темнеет и всё плывёт перед ним, на секунду будто даже проваливается в темноту, тошнота подступает неприятно к горлу, и Чимин даже не соображает, как сильно испугавшиеся друзья отправляются вместе с ним в ближайшую больницу.

Всё происходит точно в тумане: волнительные возгласы друзей, успокаивающая их медсестра, какая-то возня вокруг, его укладывают на кушетку, укол в руку и капельница с обезболивающим… 

 — Снежинка всё-таки упала, — раздаётся смутно знакомый голос. 

 
… и поднимает расфокусированный взгляд на красивого мужчину, что аккуратно придерживает его за плечо и фиксирует его травмированную руку. Видимо, Чимин очень сильно ударился головой, раз ему видится тот самый незнакомец с ледового катка, да ещё и в своей нездоровой фантазии в очень уж идущей ему форме врача. Тот же очень ловко орудует маленьким фонариком, проверяя реакцию его зрачков на свет, трогает осторожно затылок, проверяя, не рассёк ли он себе ничего, и принимается с особой мягкостью влажной ваткой протирать его лицо и нос от крови. 

— Доктор Чон, но ваша смена уже закончилась, и вы не должны, давайте я… — тётушка медсестра охает, увидев, что главврач вытирает пациента, что является её обязанностью. 

— Пустяки, я позабочусь о нём сам, — пробирающим до дрожи глубоким голосом с лёгкой хрипотцой отвечает тот, и Чимин просто растекается. 

Он готов ещё хоть десять раз удариться головой и разбить нос, лишь бы этот мужчина так заботливо ухаживал за ним — ну и неважно, что это буквально его работа. 

— Тебе надо бы взять пару уроков фигурного катания с тренером, — с лёгкой тенью улыбки проговаривает врач, и Чимин окончательно убеждается в том, что ему не мерещится. 

— О, Боже, так это не моя больная фантазия: это правда вы, и вы доктор, — ослабленно сипит в ещё лёгком бреду тот, не понимая, что говорит, вызывая безумно завораживающий смешок со стороны мужчины. — Если вы ещё будете во врачебной форме играть в хоккей, то я нагло украду вас себе окончательно. 

И тут до него с обрушившимся стыдом доходит смысл сказанного, и как же хорошо, что именно в этот момент, когда ещё доктор Чон не успевает даже отреагировать на это, в палату врываются встревоженные друзья, беспорядочно спрашивая о состоянии Чимина. Всё оказывается не так плохо, как они себе надумали, но из-за сотрясения мозга должен быть покой и медицинское наблюдение, а также поставить ещё несколько капельниц, и руку травмированную пока что лишь зафиксировали, но необходимо сделать снимок и, скорее всего, наложить гипс. 

— Блин, чувак, держись, но мы останемся здесь с тобой, — сразу же говорят друзья, на что тот отрицательно мычит. 

— Идите домой, вас ждут семьи, а я чуток отлежусь и тоже поеду, всё в порядке… — выдавливает улыбку парень со щемящим сердце от того, насколько его друзья, переживающие и любящие, ещё долго возмущаются и уже были готовы расположиться здесь, как вмешивается сам главврач. 

— Не волнуйтесь, я присмотрю за ним и всегда буду рядом, ему не должно стать хуже, но лучше быть в тишине и покое, а вы довольно шумные.

Перечить ему ни у кого не хватает смелости и наглости, потому, замявшись, каждый желает Чимину выздоровления и Счастливого Рождества, говоря, что они на связи и всегда готовы приехать, и напоследок бесстыдно бросают, что согласились оставить его только на попечительство “Доктора Секса”. У Чимина щёки смущённо краснеют, а мужчина зажёвывает улыбку.

— Они дурачки, не обращайте внимания, доктор… — в оправдании мямлит парень, не решаясь посмотреть на лицо врача, только бросив взгляд на бейджик на его… о, Боже, такой широкой и накаченной груди. — … Чон Чонгук. Приятно познакомиться, кстати. 

— Взаимно, Чимин, — тот всё же не выдерживает и расплывается в широкой и нежной улыбке, не в силах оторвать взгляд от смущённого парня, присаживаясь на стульчик рядом, — я надеялся, что мы ещё встретимся, но точно не при таких обстоятельствах.

— Рождественское чудо, — усмехается Чимин и кривится от неприятных ощущений и боли, отдавшей в голову. — Дух волшебства услышал меня, но, как всегда, перекрутил моё желание нашей встречи. Так… когда я могу отправиться домой? 

Улыбка на губах мужчины меркнет, его сердце горько сжимается, и он неловко прочищает горло и ещё раз проверяет капельницу пациента, профессионально отвечая:

— Мне жаль, но тебе нужно остаться как минимум до утра в больнице. 

Бело-серые удручающие стены, скрипучая кушетка, жалкая тоненькая гирлянда на окне вместе со снежинками из бумаги, скудная ёлочка с пластиковыми шариками в коридоре, характерный больничный запах едких медикаментов, бинтов и спирта. Ещё немного, и Чимин готов расплакаться, как маленький мальчик. Кажется, на его очаровательных глазах действительно наворачиваются слёзы, пока он расстроенно произносит:

 — Но… я не хочу проводить Рождество в больнице… Это же особенный праздник, понимаете? Это время чудес и волшебства, время праздничных украшений, любимых блюд на столе, просмотра “Кошмара перед Рождеством”под любимым пледом на диване. Это время веселья на Рождественских ярмарках, пряного глинтвейна и имбирных пряников, а не время пялиться круглые сутки в унылые больничные стены и ощущать запах лекарств и крови…

Сердце Чонгука снова дрогнет. Он действительно сочувствует этому невероятно милому парню с волосами цвета карамели, в которые хотелось уткнуться и услышать их запах ещё с самой первой встречи. И с того же времени эта очаровательная снежинка не выходит из головы, и сейчас мужчине очень хотелось бы утешить его, но он не знает как. Отпускать Чимина домой и оставлять без медицинского наблюдения было опасно – Чонгук ни как врач, ни как испытывающий трепетные чувства к этому человеку никак не мог пойти на такой риск. Его травма очень быстро и непредсказуемо могла дать осложнения. А Чонгук не мог позволить, чтобы что-то случилось с этим очаровашкой. 

 Затянувшуюся неловкую тишину нарушает тоже тихий, печальный голос Чимина, которому, почему-то, так хотелось поделиться этим с мужчиной, доверяя ему по непонятным причинам его ноющего сердца:

— Я бы, на самом деле, всё равно встречал Рождество дома один: в этом году мне не с кем отпраздновать. Но ведь лучше дома, в уюте и теплоте, чем здесь, правда? Я так старался украсить свою квартиру, еле-еле затащил такую большую и красивую ёлку, у неё потрясающий аромат, знаете? Я всё равно так ждал Рождество. 

Доктору Чон Чонгуку, как человеку эмпатичному, всегда было тяжело огорчать пациентов, но их здоровье было превыше всего, а здесь ещё и этот парень, слишком быстро запавший в душу. Он сочувственно произносит:

— Чимин, мне правда жаль тебя огорчать, но твоя травма довольно серьёзна в первое время, которое тебя нельзя оставлять без медицинского контроля. Я понимаю, что для тебя это особенный праздник, но что, если тебе внезапно станет хуже? Тебе необходимо постоянное наблюдение как минимум на ближайшие пару дней, — мужчина видит, как дуется Чимин и ещё больше печалится, и вот-вот из этих прекрасных глаз готовы пролиться слёзы, и потому Чонгук быстро спешит добавить как можно более воодушевляюще и утешающе: — Но наш персонал устраивает чудесное празднование для пациентов в честь Рождества, тебе не должно быть слишком скучно, ещё и конфетка перепадёт. 

Он весело подмигивает, с облегчением замечая, как поднимаются уголки губ Чимина, и ему правда становится легче от того, как этот мужчина старается взбодрить его и утешить. 

— Кроме того, мне тоже не с кем встретить это Рождество, — вдруг смущённо добавляет Чонгук, — и я бы с радостью составил тебе компанию в просмотре “Кошмара перед Рождеством”.

У Чимина всё нутро заходится чудесной трелью, он переводит удивленный взгляд на доктора и замечает лёгкий румянец на его щеках, заставляя совсем уже всё внутри перекрутиться в волнении охвативших чувств.

 Ну... была ни была!

 — Может, мы лучше посмотрим “Кошмар” у меня дома в сегодняшний рождественский вечер? — он невинно хлопает загоревшимися блестящими глазками, строя молящее лицо и тон голоса, уверенно проговаривая: — Вы бы как раз удостоверились, что я в полном порядке! Ваша эта капельница сотворила ещё одно чудо, и мне правда-правда не хочется быть в больнице и чтобы все мои рождественские труды пропали даром.

Чонгук был так удивлён этой внезапной решительностью Чимина, что не смог скрыть ни своё удивление, ни собственное поражение перед ним, знаменующееся предательский счастливой улыбкой. 

— Но… — ещё безнадёжная попытка на победу, которую тут же отрезают.

— Я слышал, что ваша смена подошла к концу, доктор Чон, — деловито произносит парень. — Ну пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!

Чимин сейчас выглядит в точности, как ребёнок, верящий в волшебство Рождества, который ищет на утро подарки от Санты под ёлкой и с искренним восторгом смотрит на огоньки салюта за окном. Сердце Чонгука, как и он сам, готово сдаться Чимину навсегда, и сделать для него всё, о чём он попросит. 

— Ну и как перед тобой устоять? — тяжело вздыхает мужчина, с трудом скрывая улыбку. — Жди меня здесь, нужно прокапать тебе всё лекарство до конца. 

И Чимину кажется, что он прикрывает глаза всего на мгновение, но вот он уже вроде и выспавшийся, и чувствует себя теперь точно намного лучше, а из его руки вытаскивают катетер… челюсть отпадает, сердце, казалось, взрывается, точно хлопушка из конфетти. Потому что теперь вместо врачебной формы, которая была уж больно к лицу Чонгуку, на нём обычные джинсы и обтягивающая рельефный торс белая майка, открывающая вид на целый татуированный рукав, на нижней губе снова блестит колечко — значит, не показалось оно в первую их встречу. 

— Если вы мой рождественский подарок, то я готов отказаться от всех последующих подарков до конца жизни, — бездумно выпаливает на одном дыхание то, что думает, пока мужчина аккуратно помогает ему сесть. 

— Я не удивлюсь, если это изначально был план хитрой прекрасной снежинки: специально упасть и попасть ко мне в руки, чтобы после украсть меня и утащить домой. — Вы мне льстите, доктор Чон, я не настолько продумываю планы по кражам красивых врачей, — со смешком фырчит тот, а другой уже сам обувает его, присев на корточках напротив. 

— Но зато я уже у твоих ног, — усмехается и Чонгук, заставляя Чимина в очередной раз растаять. — И не нужно формальностей, моя смена закончена, я теперь просто мужчина, поймавший падающую снежинку и заботящийся о ней. 

— О, Чонгук, ты не просто „просто мужчина”: ты моё рождественское чудо! — очаровательно и обескураживающе улыбается так широко, что глаза его образуют чудесные полумесяцы. 

— А ты моё, — с нежностью хрипит он, сдерживая себя изо всех сил, чтобы не поцеловать парня, укравшего его сердце. 

Запах ароматных пряников и сладкого горячего шоколада, крупные огоньки гирлянд сияют ярко, цветные трафареты на окнах и милые праздничные статуэтки повсюду на на полках радуют глаз, большая ёлка с хвойным шлейфом, разнообразные игрушки на ней, а на верхушке такая красивая звезда — уютная квартира пропитана духом особенного праздника, наполняя этим волшебством две соединившиеся души. На мягком диване под одним тёплым пледом сидят вплотную друг к дружке те, кому предназначено было встретиться и быть вместе.
Они смотрят “Кошмар перед Рождеством” в их волшебной сказке на Рождество.