Что такое деньги? Часть II. Надо ли платить долги?

Профессор антропологии Лондонской школы экономики и Йельского университета, многими считавшийся одним из самых передовых социальных исследователей конца XX в., Дэвид Гребер как-то в 2009 г. был приглашен на общественное мероприятие в Вестминстерское аббатство. Он разговорился там с молодой женщиной - адвокатом, которая также была политической активисткой и защитницей прав бедняков и помогала фонду, оказывающему им бесплатную юридическую помощь. Когда в свой черед она спросила, занимается ли он каким-либо активизмом, Гребер рассказал о своей борьбе с МФВ. Международный валютный фонд многие считают чем-то средним между масонской ложей и либеральными нацистами, но у Гребера были к ним очень конкретные претензии.

Он сделал карьеру, занимаясь социальной и экономической антропологией в поле, в Африке, на Мадагаскаре, он провел годы, изучая жизнь людей, до которых никому не было дела, видел, как они не только живут, но и умирают. Он рассказал, что во время нефтяного кризиса 1970-х, страны ОПЕК, которые его же и инициировали, сами понятия не имели, что делать с невообразимыми деньгами, которые на них свалились. Тогда они влили их в огромные транснациональные банки, такие, как Citibank и Chase, а эти банки отправили по всему миру агентов, убеждая развивающиеся страны щедро занимать у них.

В 1960 г. большая часть Африки формально освободилась от колониализма, с тех пор прошло всего 15 лет, к власти почти везде пришли омерзительные диктаторы, такие как Амин, Бокасса, Нгема, Мобуту, Хасан II, Менгисту, Сиад Барре и другие. На 1975 г. в Африке всего одно государство было многопартийной классической республикой - и то это была расистская ЮАР. Все прочие представляли собой полную палитру авторитаризма: от Центральноафриканской империи каннибала Бокассы, до эфиопского сталинизма Менгисту. Этих людей было не нужно уговаривать дважды - на них пролился дождь халявных кредитов на сотни миллионов, а в ответ многочисленные корпорации за содействие получили концессии на медь, никель, уран, нефть, золото и стали делать ровно тоже самое, что и 50 лет назад - добывать и угнетать. Мобуту отгрохал себе в джунглях африканский Версаль и летал в Париж за покупками на личном Конкорде, в то время как 90% его народа жило далеко за чертой бедности.

Гребер уехал в Африку в 1989 году и видел результаты своими глазами. Банки изначально предложили крайне низкие процентные ставки, но они почти сразу же взлетели до 20 % из-за ужесточения монетарной политики США в начале 1980-х. Это привело к кошмарному долговому кризису как раз в начале 1990-х и в дело вступил МФВ, как всегда, проповедуя политику неолиберализма. Он пообещал частично реструктурировать долги, если африканские страны примут веру в свободный рынок: откажутся от субсидирования цен на базовые продукты питания и даже от политики поддержания стратегических продовольственных резервов (при том что в Африке уже десятилетия большая часть населения живет на грани голода), а заодно ликвидируют все бесплатное здравоохранение (на самом больном континенте планеты) и государственное образование (при том, что там и так половина неграмотная). Самое дикое то, что государства приняли эти условия, что привело к крушению системы хоть какой-то помощи самым обездоленным людям в мире.

Результаты мы все знаем: геноцид в Руанде 1994 г., гражданская война в Сьерра-Леоне и Либерии (1989 - 2002 гг.) Великая Конголезская война 1996 - 2003 гг .(формально их было даже две, но их часто объединяют в общий процесс), вторая гражданская война в Судане (1983 – 2005 гг., плавно переросла в третью, затем четвертую и Дарфурский геноцид) и это далеко не полный список. Ограбленные несколько раз подряд, голодные и необразованные люди в ярости убивали друг друга в страшном количестве (только с конца 1980-х по начало 2000-х насильственной смертью в Африке умерло более 10 млн.), просто потому, что никто и никогда не давал им никакого выбора. Проведя африканские реформы, МФВ добился для своих клиентов - западных государств и корпораций, новых выгодных концессий, так как разоренные и погрязшие в конфликтах африканские страны не имели особого выбора, кроме как продолжать продавать ресурсы.

Гребер видел, как на Мадагаскаре люди, которых он приехал изучать, умирали десятками тысяч от эпидемии малярии, как деревни, в которых он собирал информацию, наполнялись трупами, из-за того, что правительство под давлением МФВ полностью отменило программу контроля за популяцией малярийного комара и обработку инсектицидами. Он стал анархистом и врагом государства, а позже стал одним из главных идеологов и организаторов движения Occupy Wall Street, призванного привлечь внимание равнодушной общественности к преступлениям мировой финансовой элиты.

Выслушав эти истории, молодая активистка - адвокат спросила Гребера, каково его отношение к долгам Третьего мира? Его полная отмена, разумеется! Еще тридцати лет разграбления несчастной Африки было, наверное, уже достаточно? Ответ поразил его до глубины души: но погодите, они же заняли деньги! Разумеется, каждый должен выплачивать свои долги.

Гребер хотел поинтересоваться, разумно ли и справедливо ли то, что кредиты брали никем не выбираемые полоумные диктаторы, которые переводили их сразу на свои счета в Швейцарии; что с тех пор прошли десятки лет и эти кредиты обязаны выплачивать голодные сыновья и внуки тех людей, которым не повезло жить при африканских диктатурах 1970-х; что страны Третьего мира за все эти годы уже и так выплатили 3-4 кредита, но благодаря магии сложных процентов так и не приблизились к погашению тела долга; что полное безумие - проводить реструктуризацию долгов в обмен на реформы, которые убьют каждого пятого жителя страны и так далее. Однако, вместо всего этого, он внезапно задумался над самим смыслом фразы «каждый должен выплачивать свои долги». Почему это кажется самоочевидным так многим людям самых разных воззрений?

Даже традиционная экономическая теория не работает так: многие долги вовсе не обязательно платить и более того, на потенциальной невыплате долга стоит вся идея венчурных инвестиций и кредитования. Если бы абсолютно каждый долг всегда, каким-то волшебным образом взыскивался в полном объеме, то сам рынок кредитования бы умер, потому что в нем просто не было бы смысла. Какой резон человеку платить банку процент, если он знает, что банк не рискует вообще ничем? Какой резон вообще создавать какие-то специальные институты кредитования, если занять можно у кого угодно и любой долг будет погашен небесными силами? Какой смысл становится экспертом в чем-либо, что бы грамотно оценивать риски заявок от различных стартапов, если вообще не имеет значения - прогорит бизнес либо нет?

Задумавшись над долгами Третьего мира он сформулировал еще один парадокс. Когда закончились Наполеоновские войны, Великобритания, Пруссия, Австрийская империя и Россия накидали Франции 700 млн. франков золотом контрибуции за все хорошее, как агрессору, велели вернуть все украденные произведения искусства и содержать на своей территории оккупационную армию союзников численностью примерно 150 тысяч человек в течение нескольких лет за счет французов, что стоило стране еще около 150 млн. 700 млн. давали примерно 25% налоговую нагрузку на бюджет страны, содержание оккупантов увеличило ее примерно до 40% в год, что по сегодняшним деньгам около тех же 700, но млрд. евро. Франция, впрочем, справилась довольно быстро, т.к. реставрированные Бурбоны активно занимали деньги, экономика Франции оставалась сильнейшей в Европе, разрушений, сравнимых с мировыми войнами, она не испытала, а оккупационные войска были выведены досрочно, уже в 1818 г. за хорошее поведение (тем более, русские не горели желанием показывать своим холопам парижскую жизнь слишком уж долго, во избежание).

После ПМВ в 1921 г. уже Франция, Великобритания и Бельгия накидали Германии 132 млрд. золотых марок - примерно 3-4 триллиона евро сейчас, за развязывание войны. Когда Германия, скатившаяся в гиперинфляцию и погрязшая в долгах американским банкирам, не смогла выплатить очередной транш, в 1923 г. ей оккупировали Рур. В целом, примерно 25 млрд. из нее в итоге выбили и, заодно, закабалили ее капиталы перекредитованием у США. Что случилось, когда немцы решили, что могут повторить - всем известно, Союзники тоже повторили. Только СССР вывез из своей оккупационной зоны заводов, оборудования, техники и прочего добра примерно на триллион евро в современном эквиваленте, аналогично начали было поступать и американцы с англичанами, пока не свернули процесс, что бы сделать из ФРГ бастион против Советов. При этом отдельные репарации Германия выплачивала десятилетиями, например, по соглашению 1952 г. она должна была Израилю десятки миллиардов марок. Механизм репараций сохранился и сегодня: когда Саддам был побит за вторжение в Кувейт, специальная Компенсационная комиссия ООН накидала ему $350 млрд. долгов, причем Ирак выплачивал их до 2022 г, даже когда Саддама уже давно вздернули. Сумма по мировым меркам сейчас небольшая, но для Ирака это была огромная нагрузка, сыгравшая важную роль в его окончательном превращении в разваленную помойку. Итак, очевидно, что цивилизованные люди используют долг, как наказание агрессора и оккупанта, что бы восстановить справедливость, ведь так?

В 1789 г. на Гаити жило примерно 30 тыс. французов и более полумиллиона рабов. Этих людей насильственно похитили, разлучили с семьями, перевезли через океан и заставили днем и ночью работать на плантациях сахарного тростника, где условия были таковы, что раб редко переживал 3-4 сезона сборки. Это был билет в один конец, отложенная смертная казнь ни за что, кроме того, их избивали, насиловали, заковывали, кормили помоями и обращались хуже, чем нормальный фермер обращается со своей скотиной. Освобождение рабов в Французской колониальной империи состоялось только в 1848 г., но гаитянцы не хотели ждать. В 1791 они подняли страшное восстание и вырезали всех белых на острове, а затем вырезали огромную армию карателей, которую послал против них Наполеон. В 1804 г. было провозглашено независимое государство Гаити, но весь мир возмутился этому. Франция предъявила Гаити 150 млн. франков золотом долгов за «сбежавшее имущество», украденное у империи и за то, что они победили французские войска, отправка которых стоила денег.

Стоп, что? Проигравшие предъявили иск победителям, да еще и за то, что они победили в справедливой войне? Именно так, причем Францию поддержал весь развитый мир, а США накидали Гаити эмбарго, пока те не расплатятся за свою свободу. Казалось бы, абсурд, но гаитяне были вынуждены признать долг, что бы не быть задушенными блокадой, более того, республика жила убого и в нищете, с постоянными конфликтами и переворотами, страдала от стихийных бедствий, годы складывались в десятилетия, но одно было неизменным - долг перед Францией. Гаитянам потребовалось более ста лет, что бы погасить его и последние платежи были совершены лишь в 1952 г. Долговая нагрузка на протяжении 148 лет подряд стала одной из важнейших причин того, почему Гаити сейчас такая нищая помойка.

Аналогичная ситуация повторилась с Мадагаскаром. Французская армия захватила его силой в 1895 г., малагасийцев никто не спрашивал, хотят ли они этого, королева Ранавалуна III была арестована и изгнана, а режим эксплуатации установлен. За 50 лет оккупации Франция выкачала из Мадагаскара огромное количество ресурсов, перебила примерно полмиллиона малагасийцев, отправила воевать и умирать за себя в двух мировых войнах еще десятки тысяч, а теперь вдруг выясняется, что это Мадагаскар должен Франции и мировому сообществу денег? Звучит как-то подозрительно.

Внешний долг США уже давно облекается в форму казначейских облигаций, которые держат инвесторы из стран, являющихся американскими военными протекторатами (Германия, Япония, Южная Корея и государства Персидского залива). В этих странах суммарно построено более 800 американских военных баз, в прошлом державы, имевшие такое военное присутствие за пределами своей территории, назывались империями и требовали дани с подвластных народов. США называют эти выплаты «займами», а не «данью» только для того, чтобы отрицать реальность происходящего. Эти долги встроены в мировую монетарную базу и никогда не будут выплачены, превращаясь в своего рода налог, взимаемый со всего остального мира. Мы видим, что некоторые должники равнее прочих, никакой справедливости не существует и долг — это всего лишь право сильного на ограбление слабого, оформленное юридически красиво.

Антрополог Жан-Клод Галей описал в 1970-е быт Восточных Гималаев и был поражен. Местное население там делилось на высшие и низшие касты, которые называли «кастами побежденных», поскольку считалось, что они происходят от населения, завоеванного много веков назад кастой нынешних землевладельцев. Побежденные уже более 1000 лет не имели ни своей земли, ни своих денег и вынуждены были поколениями ритуально одалживать их у высших. В качестве процентов они выполняли самые грязные работы и жили, по сути, в рабстве, а что бы, например, сыграть свадьбу, каста побежденных отдавала в залог брахману невесту. Тот пользовал ее как хотел в течении 2-3 месяцев, а когда она надоедала - посылал работать проституткой и отдавать все деньги ему и так на протяжении еще 1-2 лет. Только после этого считалось, что она выплатила кредит за свадьбу и возвращалась к мужу.

Размышляя над вопросом долга, Гребер заинтересовался тем, как вообще это понятие возникло и как было монетизировано, что, автоматически, привело его в родную область антропологии. Племена, которые он изучал, люди, живущие сегодня так, как жили до рождения Христа, это наше единственное окно, через которое мы можем заглянуть в прошлое экономических отношений. Естественно, своими наблюдениями он не ограничился и через два с лишним года на свет появилась одна из самых влиятельных книг по экономике нового поколения: Debt: The First 5,000 Years. В ней он, опираясь на свои исследования и не только (библиография занимает аж 60 с с лишним страниц) подробно изложил передовой взгляд на происхождение денег, долга, создание и функционирование финансовых систем. Конечно, он был не первый и не последний, социально-антропологический взгляд на проблему денег поднимался с 1980-х (иначе бы в книге не было столь обширной библиографии), но Гребер сумел изложить проблему не только строго, но популярно и понятно, что во многом перевернуло представление людей о том, как и зачем возникли деньги и как они работают.