Что такое «Посейдон»
Последние годы Москва регулярно говорит о сверхоружии: крылатой ракете с ядерной установкой «Буревестник», «Посейдоне» или тяжёлой межконтинентальной ракете «Сармат».
Заявления преследует две задачи. Первая — сигнал внешнему миру: угрожать потенциальным противникам, демонстрируя «новые возможности», чтобы влиять на стратегические расчёты США и союзников. Вторая — внутренняя: укрепление имиджа власти и показ мощи перед населением и элитами. В этом смысле заявления о «революционных» системах работают как политический инструмент — часто независимо от того, насколько близки эти системы к серийному боевому применению.
Военный эксперт Юрий Фёдоров в эфире The Breakfast Show прокомментировал вчерашнее заявление Путина об испытаниях подводного аппарата «Посейдон».
«Посейдон»: фантазии о цунами и техническая реальность
«Посейдон» — концепт автономной торпеды с ядерной энергоустановкой, способной в теории нести термоядерную боеголовку огромной мощности и вызывать масштабные прибрежные разрушения. В публичных описаниях фигурируют сценарии, которые выглядят эффектно, но в военном плане сомнительны: управление под водой на больших дальностях, обеспечение бесшумности, скрытность и надёжность реакторной установки в ограниченном объёме — всё это сопряжено с огромными техническими проблемами.
- Во-первых, автономные ядерные установки требуют сложной защиты и систем охлаждения; их надёжность в морской среде — серьёзный вопрос.
- Во-вторых, обеспечить бесшумную работу и маневренность в сложном подводном рельефе при длительных плаваниях невероятно трудно.
- В-третьих, экологический риск: затонувший аппарат с реактором создаёт долгосрочную проблему безопасности и радиационного контроля.
Практика испытаний, о которой сообщалось в разных источниках, скорее указывает на экспериментальный характер программы, а не на наличие готовой к развёртыванию системы. Даже если отдельные испытания фиксировали работу реакторной установки в течение ограниченного времени, это далеко от проверки надёжности в боевых условиях и массового производства.
«Буревестник»: ядерный двигатель и проблемы эксплуатации
Идея крылатой ракеты с ядерной энергоустановкой привлекательна тем, что формально даёт почти неограничённую дальность полёта. На практике же такие установки крайне сложны: радиационная безопасность, управляемость, эффективность превращения тепла реактора в тягу, уязвимость к противовоздушной и противоракетной обороне — всё это серьёзные ограничения. История «Буревестника» — серия заявлений, утечек и неполных сведений об испытаниях, включая случаи неудач — говорит о том, что проект далёк от массового внедрения и несёт существенные экологические риски при неудачных запусках.
«Сармат» и реальность испытаний
С «Сарматом» другая, но смежная проблема: для того чтобы считать межконтинентальную баллистическую ракету принятой на вооружение, требуется не просто пара испытаний, а многократные успешные пуски и проверки систем. Исторический опыт советских и российских программ показывает: для постановки на боевое дежурство нужны десятки последовательных успешных испытаний. Соответственно, утверждать о «готовности» на основе нескольких запусков преждевременно.
Оперативные и стратегические последствия
Если проекты останутся на уровне прототипов, их стратегический эффект будет прежде всего психологическим — инструментом демонстрации и шантажа. Если же какие-то из них станут реальными боевыми системами, то возникнет новая гонка средств обнаружения и уничтожения: противникам придётся развивать системы подводной и космической разведки, средства противодействия и целенаправленного уничтожения носителей. Это, в свою очередь, повышает вероятность эскалации и порождает новые точки напряжённости.
Экологические и политические риски
Особую тревогу вызывают экологические аспекты — ядерные установки в море, неудачные запуски и подъёмы отработавших агрегатов создают долгосрочные экологические и гуманитарные проблемы. Кроме того, проекты такого рода усиливают милитаризацию экономики и науки: значительные средства уходят в рискованные оборонные программы вместо диверсификации промышленности и развития гражданских технологий.
Вывод: между громкими заявлениями и суровой инженерией
Реальный эффект от «Посейдона», «Буревестника» или «Сармата» будет зависеть не от PR-сообщений, а от длительной работы инженеров, успеха в многократных испытаниях, логистики, экономической эффективности и управления экологическими рисками. Пока публичные заявления выглядят как часть демонстрационной стратегии — важной с политической точки зрения, но отнюдь не гарантией появления на практике новых, революционных видов оружия.
Политика должна учитывать: инвестиции в сомнительные и потенциально опасные программы несут не только военные, но и экономические и экологические издержки. В долгосрочной перспективе устойчивое сдерживание и региональная безопасность достигаются не только громкими образцами оружия, но и надёжной системой разведки, обороны, международной дипломатии и экономической устойчивости.