Что есть у нее, чего нет у него?

Об авторе

Теодор Шааршмидт (Theodor Schaarschmidt)— психолог и научный журналист из Берлина. При работе над этой статьей он часто думал о фильме Лорио «Осторожно: папа!» Там отец объясняет сыну: «Мужчины есть, и женщины тоже. Подумай об этом!»

Это было трудоемкое исследование. Почти 1 тыс. респондентов приняли участие в экспериментальной рабочей группе под руководством нейробиолога Мадхуры Ингалхаликар (Madhura Ingalhalikar) из Пенсильванского университета в Филадельфии. С помощью сканирования головного мозга, так называемой диффузионной МРТ, исследовался ход нервных волокон в мозге. Как оказалось, у женщин оба полушария головного мозга более тесно связаны друг с другом, в то время как у мужчин обнаружились более плотные связи внутри полушарий.

По итогам исследования в 2014 г. в престижном периодическом издании Proceedings of the National Academy of Sciences of USA была опубликована статья. Многие коллеги-ученые встретили ее благожелательно, но некоторые нашли методологические недостатки. На это исследование обратили внимание почти все крупные СМИ. Однако во многих материалах не только были описаны фактические результаты, но и содержались собственные умозаключения о гендерных различиях в когнитивных способностях. «Женский мозг работает совсем иначе» — гласил заголовок статьи в издании Die Welt, расценивающем исследование как убедительное доказательство того, что мужчины лучше паркуются, а женщины более чуткие.

В этом случае, по словам Клиодны О’Коннор (Сliodhna О’Connor) и Элен Джофф (Helene Joffe) из Университетского колледжа Лондона, результаты нейрологического исследования часто служат проекцией устоявшихся гендерных стереотипов. Обе исследовательницы проанализировали более 200 газетных и онлайн-новостей, посвященных работе Ингалхаликар и ее коллег. В итоге в большинстве материалов помимо прочего подчеркивалось, что мужской и женский мозг в корне отличаются друг от друга — но насколько, все еще остается неясным. Многие СМИ в своих материалах использовали столь сильные метафоры, что назвали «пропасть» между мужчинами и женщинами «непреодолимой». Так было, например, в британской ежедневной газете Daily Mail: «Разница между полами настолько значительна, что мужчины и женщины могли бы принадлежать чуть ли не различным биологическим видам».

Это напоминает старые названия бестселлеров, где «мужчины с Марса, а женщины с Венеры». Используются ли в таком случае результаты исследований мозга не по назначению? Могут ли они «зацементировать» стереотипы?

Изучение гендерных различий всегда остается актуальной темой. Рабочая группа из Кембриджа подсчитала, что с начала 90-х гг. прошлого века было опубликовано более 5,6 тыс. нейрологических исследований по этой проблеме. Психолог Джина Риппон (Gina Rippon) из Астонского университета в Бирмингеме убеждена, что современные исследователи преувеличивают значение гендерных различий. Во многом она возлагает ответственность за это на когнитивные установки, называемые экспертами эссенциализмом.

Основные положения

Ее мозг его мозг

В основе лежит идея о том, что некоторые особенности прочно укоренились в самой природе человека и совсем не изменились (или в малой степени) под воздействием внешних факторов. Это относится ко многим биологическим признакам: тот, кто обладает женским набором хромосом, женскими половыми органами и железами, разовьется в большинстве случаев в женщину. Тем не менее, по словам Риппон, будет заблуждением полагать, что социальные договоренности, поведенческие тенденции и даже нейронные структуры имеют настолько прочную биологическую основу.

Некоторые нейробиологи утверждают, что нервная система мужчин и женщин имеет фундаментальные различия. Так, британский эксперт по аутизму Саймон Барон Коэн (Simon Baron Cohen) делит мозг на мужско-систематический S-мозг и женско-эмпатический E-мозг. С этой теорией спорит Риппон: «Ни один индивидуум не имеет четко выраженного "мужского" или "женского" мозга». И хотя мы можем говорить, что обычно различия между мужчинами и женщинами все же обнаруживаются, в каждом конкретном случае это допущение не делает правило безоговорочным и применимым к каждому конкретному индивиду.

Исследователь объясняет это на следующему примере. Мозг мужчины в среднем имеет меньший гиппокамп, чем женщины, но миндалевидное тело, напротив, у них обычно больше. Отмеченный в случайной выборке респондентов относительно небольшой гиппокамп не обязательно подразумевает такое же маленькое миндалевидное тело. Каждый мозг имеет свою собственную мозаичную структуру, как это формулирует Риппон, — особые признаки, часть из которых есть у женщин, а часть у мужчин.

Пластичность нервной системы также не позволяет категорично говорить о наличии «женского» или «мужского» мозга. Различный опыт познания естественным образом отражаются в нейронной архитектуре. Это подтверждает, например, исследование психолога Ричарда Хэйера (Richard J. Haier) из Калифорнийского университета в Ирвайне: его команда на протяжении трех месяцев давала девочкам-подросткам играть в тетрис.

Вкратце: эссенциализм

Так ученые называют прием, когда социальные категории выводятся из биологии и потому интерпретируются как мало подверженные ситуативному воздействию. В гендерной дискуссии это часто приводит к тому, что разница между мужчинами и женщинами считается имманентной характеристикой.

Который тренирует визуально-пространственную ориентацию. Хотя в среднем время игры респондентов составляло не более полутора часов в неделю, объем усиленно используемого полушария головного мозга увеличился. Мужчины и женщины все еще часто находятся под влиянием разной среды познания, будь то выбор профессии или обучение. Именно поэтому у взрослых вряд ли возможно определить, в чем причина нейронных отличий — в генах или в окружающей среде. Скорее всего, в тесном взаимодействии того и другого.

Большое поле для интерпретаций

Разрыв между врожденным, биологически заложенным признаком, с одной стороны, и социальным влиянием, с другой, крайне сложно отражается на результатах исследований мозга. Оба аспекта тесно переплетены друг с другом. В связи с этим возникает вопрос: о чем на самом деле говорят исследования гендерных особенностей?

«С помощью методов визуализации можно, помимо прочего, ответить на пространственные вопросы, — объясняет социолог Ханна Фич (Hanna Fitsch) из Берлинского технического университета, уже много лет использующая в своих исследованиях МРТ. — Таким образом можно локализовать определенные психические явления и картографировать их. На вопросы о конкретных механизмах действия, наоборот, сложно найти ответ.

Фич обращает внимание на то, что при использовании методов визуализации необходимо заранее учитывать большое количество вариантов — в частности, когда речь идет об исследуемом полушарии головного мозга или о статистической обработке данных. МРТ-диагностика имеет сильную визуальную выразительность, вроде бы предоставляет объективные снимки действующего мозга. Она привлекает многих, но даже ученые иногда пренебрегают возможностями, которые дает МРТ. Чем шире поле для интерпретаций предоставляет методика, тем более имплицитными становятся предположения относительно ожидаемых различий.

В некоторых случаях «доказывается», что одни и те же показатели в зависимости от метода анализа могут иметь как сходства, так и различия у обоих полов. Психолог Аннелиз Кайзер (Anelis Kaiser) совместно с коллегами обнародовала исследование при помощи визуализированного метода диагностики, в рамках которого у 44 добровольцев изучали область Брока, отвечающую за способность говорить. В отличие от предыдущих, результаты этого исследования показали, что у респондентов-мужчин языковые центры в обоих полушариях активированы в равной мере, в то время как у женщин область Брока доминирует в левом полушарии.

Но как только ученые изменили метод оценки и установили строгие статистические стандарты, разница сразу же исчезла. Теперь у обоих полов была отмечена значительно большая активность центра Брока в левом полушарии головного мозга по сравнению с правым.

То, что напоминает математическую игру, может иметь серьезные последствия. Различия, обнаруженные между группами респондентов, с большой вероятностью будут обозначены в научных журналах нулевыми результатами — исследованиями, в рамках которых не было отмечено никаких эффектов. Это искажение результатов в публикации уже давно представляет собой распространенную проблему.

В гендерных исследованиях головного мозга это особенно серьезно, как объясняет нейробиолог Корделия Файн (Cordelia Fine), работающая в Мельбурнском университете в Австралии. Причиной выступает закономерность, когда педалируются гендерные различия, хотя на то нет видимых причин, объясняет Файн в своей заметке для издания Neuroethics.

Ложноположительные результаты усиливают стереотипы

  На самом деле, во многих исследованиях респондента спрашивают про его пол лишь вскользь, без конкретной гипотезы. «Когда 20 тестов проверяют наличие гендерных различий, безусловно, обнаружатся статистические важные результаты, даже если существует разница между группами», — отмечает Файн. Будучи однажды опубликованными, эти ложноположительные результаты, однако, часто сохраняются на долгое время. То, что результат не повторялся и в последующих исследованиях, не играет большой роли. В конечном счете все это укрепляет гендерные ролевые модели.

Нейробиолог Ларри Кэхилл (Larry Cahill) из Калифорнийского университета в Ирвайне также критически относится к современным практикам исследования. По его мнению, различия между полами не только не педалируются чрезмерно, напротив, они слишком мало отмечаются. Таким образом, гендерными особенностями часто пренебрегают при неврологических заболеваниях. Кэхилл все время находится в состоянии спора с такими исследователями, как Риппон или Файн. Его аргументация: слишком часто мужской мозг рассматривается как стандарт, в то время как женский мозг считается лишь особым случаем.

В профессиональной литературе наблюдается отчетливая асимметрия: метаанализ, проведенный учеными из Калифорнийского университета в Беркли в 2011 г., показал, что в каждом втором нейрологическом исследовании на животных участвовали практически только особи мужского пола, и лишь одна десятая часть подопытных были самками. В исследованиях людей, как признает Кэхилл, такой серьезный дисбаланс не наблюдается.

Ученый считает, что мозг у мужчин и женщин имеет фундаментальные различия. В то же время можно заметить и явные совпадения между характеристиками обоих полов, а обнаруженные эффекты не принимаются в расчет. Чаще всего причиной становится то, что анализ рассматривает только отдельные функции. «Это все равно что после детального анализа стекол, шин и тормозов машины прийти к выводу, что не существует очевидной разницы между Volvo и Corvette», — объясняет Кэхилл.

Он отмечает также, что акцент на пластичность головного мозга тоже представляет проблему: в конце концов, модели поведения, которые формируются на протяжении долгого времени, могут иметь биологическое происхождение — как развитие языка или праворукость.

Изменения, обусловленные окружающей средой, в то же время

имеют биологические ограничения. Аргумент пластичности Кэхилл считает современным вариантом идеи tabula rasa, предположением, что человеческий мозг априори чист как белый лист бумаги и изменяется под влиянием опыта и знаний.

Вне зависимости от того, в какой степени пол человека формирует головной мозг, в научнопопулярной литературе «нейрофакты» все же пользуются популярностью. Книжный рынок полнится заголовками типа «Мужчины — слабый пол и мозг» или «Женский мозг: почему женщины отличаются от мужчин?» Старые стереотипы внезапно становятся вновь привлекательными, когда они (даже если только на первый взгляд) находят нейрологические подтверждения. Как только феномен подкрепляется на уровне науки, он сразу кажется более заслуживающим доверия, более осязаемыми реальным.

Согласно теории, мы интерпретируем новые стимулы в свете так называемых социальных установок, т.е. они становятся общими идеями и убеждениями. Таким образом, абстрактные знания интегрируются в существующую систему ценностей. Кто твердо держится эссенциалистского мировоззрения, читает научные тексты через «очки эссенциализма».

Доминируют ли сперматозоиды над яйцеклетками?

В исследовании, проведенном социопсихологом Вольфгангом Вагнером (Wolfgang Wagner) из Тюбингенского университета, респондентов просили подобрать метафоры для человеческого оплодотворения. Чаще всего сперматозоиды описывались более активными, сильными и доминирующими по сравнению с яйцеклетками. Это было особенно заметно у тех респондентов, которые поддерживают консервативную концепцию гендерных ролей. По-видимому, система ценностей участников эксперимента определяет то, как они воспринимают биологический процесс.

Как показывает исследование, проведенное Иланом Дар-Нимродом (Ilan Dar-Nimrod) и Стивеном Хайне (Steven Heine) в 2006 г., многие СМИ способствуют укреплению эссенциалистского стиля мышления и тем самым влияют на нас. Исследователи предложили студенткам пройти математический тест, предварительно прочитав им статью в газете якобы для того, чтобы проверить понимание ими текста. В реальности дело было в другом: часть респондентов прочитала отчет о вымышленном исследовании, в соответствии с которым женщины и мужчины одинаково хорошо понимают математику. Вторая группа, наоборот, получила информацию, согласно которой мужчины из-за генетических факторов, влияющих на функции мозга, лучше справляются со счетом.

Респондентам, которые столкнулись с этим биологическим объяснением, тест удался хуже, чем первой группе. Здесь круг замыкается: если результаты научных экспериментов формируют наше представление о женственности и мужественности, это влияет и на само исследование. Ханна Фич видит причину в функционировании научных систем: «Когда публикуются результаты одного исследования, это влияет и на другие. Таким образом, нарратив повторяется снова и снова». Ученые, исследующие головной мозг, осознанно ставят границы и критикуют методики, внося предложения по их улучшению. Конечно, пол играет некую роль в функционировании головного мозга — с этим соглашаются даже такие ученые, как Файн и Кэхилл, придерживающиеся различных точек зрения. Остается спорным, насколько сильно воздействует социальный и культурный контекст на исследовательскую практику

Перевод: Е.С. Новоселова