ЧнР Глава 6
С начала учебы прошло полтора месяца. Холодный октябрь крал у солнца последние минуты, дни становились короче, сумерки — гуще. Многие из студентов, видимо, поддавшись влиянию осенней тоски, замыкались в себе. С последними каплями света в тумане растворялась и бодрость.
— Что у нас следующим? — Парц потянулся и зевнул, не прикрывая рта, пока они с Джени шли по коридору академии с одного занятия на другое.
— Чарология. Твоя любимая, — ответил рыжеволосый, даже не оторвавшись от своих записей: он умудрялся делать их на ходу.
— О, нет! Только не Корнель! — Парц обиженно надул губы и повис на плече Джени. — Она меня замучила! Каждое занятие дергает. Что я ей сделал?
Джени хмыкнул и неловко, но все же приобнял друга в ответ. Перьевая ручка продолжила делать записи за хозяина.
— В прошлый раз тебе цветок чуть не откусил руку, хотя нам задали просто заставить его пускать лианы. Такое зрелище сложно забыть.
Ручка под воздействием магии ткнула Парца в щеку. Парень надулся и демонстративно отвернул лицо в сторону.
— Ничего смешного! Это чудовище меня могло без пальцев оставить, а Корнель взяла и накричала на меня в догонку! Что за мука, сил моих больше нет! Слушай, Джени, давай погуляем? — вцепившись в шерстяной кардиган друга, Парц состряпал самое умоляющее лицо, что было в его арсенале. Но прилежного ученика и отличника было не возможно таким пробить. Он как скала, стойко выдерживал волны слез и жалоб, которые с брызгами разбивались о суровое "нет".
— Пошли уже, а то опоздаем, — закатив глаза, Джени ускорил шаг, таща Парца за собой чуть ли не за ухо.
Кабинет профессора Корнель находился на третьем этаже западного крыла. Воздух здесь был плотным, насыщенным ароматом высушенных трав, старого пергамента и чего-то неуловимого — возможно, самого эха заклинаний, накопленного за десятилетия. Стены не украшали портреты. Вместо них — живые схемы: магические круги, начертанные серебряной пылью, медленно вращались в воздухе, то сжимаясь в точку, то раскрываясь в сложные узоры. Полки ломились от артефактов: тут были и склянки с замороженными вспышками молний, и перья феникса, и даже кости древних существ, испещренные резными рунами.
В центре аудитории стоял длинный стол из черного дерева, покрытый тонким слоем магической пыли, которая при прикосновении складывалась в символы. На нем лежали пергаменты, но чернила на них не высыхали — они продолжали двигаться, исправляя ошибки и добавляя примечания, будто текст учился сам по себе.
Профессор Корнель, одна из преподавателей чарологии и магических искусств, была женщиной, чья внешность будто остановилась между эпохами. Ей могло быть тридцать, а могло — и сто: время не смело касаться ее лица, но оставило след в глазах — глубоких, как колодцы, в которых отражалась вся история волшебства. От слишком долгого соприкосновения с чистой магией волосы приобрели оттенок серебра. Корнель собирала их в тугой хвост на затылке, откуда иногда вырывалась одна непокорная прядь, падающая на лоб изгибом молнии. Это было довольно символично, учитывая тот факт, что стихия электричества была ей особенно близка.
Как заклинателя молний, ее также отличал и строгий характер. Корнель часто требовала от студентов идеальной отдачи и знания материала, словно была уверена, что каждый ученик способен вписать себе в генетический код все тридцать жестов для управления погодой. Кто-то из ее подопечных пускал слухи, якобы особо провинившихся Корнель пытала разрядом тока, а потому одно лишь ее присутствие заставляло студентов замолчать.
Джени легким поклоном поприветствовал Корнель, но зоркие глаза владычицы молний уже вцепились в спрятавшегося за спиной друга Парца. Тот и слова не успел сказать, как уже поймал на себе пронзительный взгляд преподавателя.
— Я же говорил. Она меня ненавидит! — буркнул парень, говоря так, чтобы его услышал только Джени.
Занятие началось. Магия заструилась по комнате, подчиняясь легкому взмаху руки госпожи Корнель. Ученики завороженно наблюдали за каждым движением, и никто в классе не смел перебивать преподавателя.
— Сомерфельд, выйдите к доске и продемонстрируйте упражнение, которое я давала на прошлом занятии. За неделю вы должны были заучить его сами, — Парц остолбенел, когда Корнель произнесла его фамилию. — Быстрее!
— Джени… — жалобный взгляд был брошен в сторону друга. В глазах читались мольбы о помощи. К тому же, за всю неделю Парц ни разу не попытался закрепить пройденный материал и сейчас был вынужден с натугом вспоминать магическое заклинание.
— Итак, я напомню, — Корнель обращалась к залу, но продолжала пристально смотреть на Парца, — вы должны были научиться собирать концентраты магии. Одного проявления ауры недостаточно, важно сгустить и сжать ману до состояния твердой материи. С помощью концентратов вы сможете снимать зачарования и, скажем так, по горячим следам устанавливать личности магов, сотворивших их. Сейчас Парцифаль нам продемонстрирует этот навык.
Джени заметил, как при полном имени губы друга криво изогнулись, будто кто-то ударил Парца в живот. Тишина в аудитории затянулась и стала тяжелой от немых неподвижных взглядов.
Взмах руки, другой. Магические искры полетели из рук ученика, пока лицо преподавателя становилось мрачнее. Парц пыхтел и краснел, но старался выдать из себя хоть какое-то подобие магии, но все тщетно.
— Достаточно, — процедил холодный голос. — Вы поразительный бездельник, Сомерфельд. С вашими данными можно было бы добиться небывалых высот, но вы даже не пытаетесь освоить азы, которые вам так любезно предоставляют. Красивыми глазками в нашем мире вы удивите разве что наивных школьниц. Взрослым людям нужны действия и результаты. Парцифаль, пора бы уже наконец-то и вам повзрослеть и взяться за ум. Сейчас же я вижу перед собой лишь инфантильного мальчишку без чувства какой-либо ответственности.
Каждое слово пронизывало Парца словно разряд молнии. Он стиснул зубы от стыда и злости, но ни на миг не перестал улыбаться.
— Прошу прощения, — сцепленные мелкой дрожью руки Парца спешно подобрали вещи, — что-то я нехорошо себя чувствую.
И, не дожидаясь очередного колкого ответа, парень буквально пулей вылетел из кабинета. Сердце Джени сжалось, хотя он не сразу осознал, что его больше задели не колкости Корнель, а косые взгляды одноклассников, обращенные в сторону друга. Парц при всей своей доброте не заслуживал подобного обращения.
После пары Джени первым делом направился в буфет. Почему-то ему захотелось купить хотя бы по стаканчику горячего какао, чтобы разделить этот день со всеми его трудностями.
Дверь отворилась, лишь почувствовав приближение Джени. Парень нашел своего друга лежавшим на кровати в объятиях с подушкой.
— Хочешь поговорить? — Джени поставил стаканчик какао на прикроватную тумбу. — Я согласен, она перегнула палку.
Парц оторвал лицо от подушки и взглянул на принесенный напиток.
— Она права, Джени. Из меня никудышный маг. Но я и не хотел здесь учиться, понимаешь? Это родители заставили. Якобы у меня талант лучше, чем у них, и его надо развивать! Да, мне нравится быть в компании таких сильных магов как ты или другие студенты, но по сравнению с вами я никчемный! Я еле-еле могу сотворить хоть какие-то чары. Еще и Корнель вечно ко мне цепляется, как будто не видит, что мне и без того тяжело!
Парц откинул подушку, закрыл лицо руками и тяжело выдохнул.
— Хотел бы я, чтобы Корнель была ко мне хоть на каплю так же добра, как Астор добр к тебе.
На секунду Джени опешил. Неужели его друг завидует такому взаимопониманию с учителем? Конечно, внимание преподавателей не обходило его стороной, но лишь потому, что за кажущимся талантом стояли упорный труд и глубокая эрудиция.
А вот Парцу учеба давалась непросто: он не видел смысла в бесконечной зубрежке и редко находил в себе силы кропотливо разбирать материал.
Джени лишь покачал головой, как бы спрашивая: "Ну, что с тобой поделать?"
— Один человек мне сказал однажды: "Учиться надо в первую очередь для себя, а не для кого-то другого", — ладонь легла на подрагивающее плечо друга. — Я тоже сомневался, и эти сомнения отражались на моей магии. Знаешь, я однажды так переволновался, что…
Джени вдруг осекся. Стоило ли вообще вспоминать неловкие ситуации?
Змея сомнения оплетала сердце, впиваясь клыками в мягкую плоть. Он тряхнул головой: излишние подробности могли усугубить ситуацию.
— Нет. Ничего такого.
Но Парца уже было не остановить. Он словно забыл, что минуту назад изнутри его съедала обида и разочарование, и теперь голубые глаза прямо-таки пылали любопытством:
— Нет уж, рассказывай! Мне теперь интересно!
— Там ничего такого!
— Ты точно что-то скрываешь!
Парни засмеялись, и обстановка наконец-то разрядилась. Понизив голос, Джени наконец собрался с силами:
— Ладно, я на первом курсе должен был рассказывать доклад по чарологии, но от волнения заразил книгу, и она сбежала от меня прямо на паре. Дурень, не смейся! Я полпары эту книгу ловил!
Смех Парца звоном разлетелся по комнате. Ему стало легче, представляя как такой талантливый волшебник как Джени, нелепо бегает по кабинету пытаясь поймать непослушную книгу.
— Спасибо, — Парц крепко обнял соседа, наконец чувствуя облегчения. Все совершают ошибки, даже такие таланты как Джени. — Знаешь, иногда мне проще придумать какой-нибудь механизм или взять существующий предмет и спрятать в него заклинание, чем создавать магию с нуля.
Объятия все еще были для Джени непривычными, но сейчас по крайней мере он не возражал.
— Но как тогда ты собираешься прятать заклинания, если ты не знаешь, на чем они основаны? Что если возникнет конфликт артефакта и чар? Все элементы должны быть совместимы.
— Не знаю, я просто чувствую! Как ощущаю, что мы с тобой точно совместимы, так и заклинания с определенными предметами! — смеясь, Парц лишь сильнее обнял Джени, когда тот, шутливо закатывая глаза, пытался выбраться из цепких рук.
— Тогда с этого дня, мистер Сомерфельд, я ваш новый учитель чарологии! И прошу к себе обращаться не иначе как господин Атталь! — поднявшись с постели, Джени подхватил покрывало и накинул на себя в подобии накидки, что носит Корнель. А волосы оказались завязаны в такой же тугой хвост.
— Ха-ха, Джени, у тебя я готов учиться хоть целый день!
— Мистер Сомерфельд, я не Джени!
— Ааа, простите-простите, господин Атталь! — парень уважительно склонился.
— Так-то лучше. Отработаем сегодня заклинания, а в награду отправимся в буфет. И нам следует поторопиться, иначе все безе будут съедены без нас!