ЧнР Глава 1

"В тот пасмурный день я выехал из дома задолго до того, как проснулись родители. С вечера они, конечно, пожелали мне хорошей дороги, но утром, несмотря на свою простуду, меня вышла проводить лишь наша служанка Лола. Кого-то это могло бы задеть или обидеть, но, признаться, я был даже рад, что все начиналось тихо.

Дорога казалась бесконечной, хотя я проезжал по ней далеко не в первый раз. Бонифац — кучер нашей семьи — вел лошадей аккуратно, и в моменте я даже задремал под размеренный цокот и покачивание.

Волнительно. Тревожно. Но я был на шаг ближе к самому себе."

Дилижанс остановился у ворот старинного замка, и дверь, украшенная золотыми узорами, скрипнула, поддавшись воле руки. Послышался стук каблуков о мощеную камнем дорогу.

— Волнуетесь, господин Дженивьер? — поинтересовался кучер, помогая своему пассажиру достать чемодан.

Юноша поправил огненно-рыжие пряди, спадавшие на плечи, и кивком поблагодарил помощника за работу.

— Немного, — Дженивьер перевел взгляд на академию. Шпили замка окутывал густой молочный туман. — Все-таки это мой последний учебный год здесь.

— Ваши родители очень гордятся вашими успехами.

— Знаю, — ответил юноша немного печально, — но им от меня нужны лишь высокие показатели.

Бонифац достал было сигарету, но зажечь не успел: на нос упала капля дождя, а над головой начали сгущаться тучи.

— Вы зря печалитесь раньше времени, — подметил старший, убирая портсигар обратно в карман брюк. — Помните, что учитесь вы в первую очередь для самого себя, а не для кого-то другого. А сейчас вам стоит поспешить. Совсем скоро начнется дождь.

Дженивьер поднял взгляд в пустое серое небо, на котором темной грязной ватой мутнели клочки лохматых туч. Академия находилась в северной части страны, и местный климат выглядел и вел себя так, будто болел вечной осенью. Дожди и туманы то и дело переливались друг в друга, превращая окрестности в унылое мокрое полотно. Но кто-то особенно мечтательный находил в этой серости и свою прелесть. Плохая погода располагала к тому чтобы сидеть дома и с головой погружаться в творчество.

Накинув плащ, Дженивьер щелкнул пальцами. Заклинание левитации подхватило всю ручную кладь, и парень двинулся в сторону центрального входа, где уже собирались остальные студенты. Ни с одним из них за все годы обучения ему не удалось подружиться по-настоящему. Пока одноклассники собирались после уроков в парке, Дженивьер обычно уходил в библиотеку или, когда было настроение, в музыкальный класс, чтобы в одиночестве поимпровизировать на старом, но таком любимом рояле. Сверстники обсуждали всякую бессмысленную чепуху или вызывали друг друга на магические поединки, чтобы похвастаться силой, а к Дженивьеру приходили лишь с одной просьбой — дать списать. Парень всегда отказывался. Честность в этом плане для него была превыше всего. К тому же тупое переписывание того, на что он тратил свои драгоценные силы и время, буквально обесценивало все вложенные знания и кропотливый труд.

Юноша тоскливо вздохнул и поджал губы, глядя на очередную группку студентов, весело стрекочущих у главной лестницы. Кучер правильно сказал: в академию нужно ходить ради себя, а не кого-то еще.

Взмах поводьев — и карета с последними крупицами былой жизни умчалась в туман, предоставив Дженивьера самому себе. Во многом одиночество сейчас даже было на руку: ни тебе вечных указаний родителей, ни глупых советов всяких тетушек, никаких навязанных встреч со сливками общества. Только ты и твоя жизнь.

Заселение происходило долго, но, к счастью, Дженивьер попал в ту же комнату, что и в прошлом году. Хотя что-то юноше подсказывало, что над этим постарались его родители. Чемодан подкатился к стене, и парень, скинув верхнюю одежду, плюхнулся в кровать. Ноги ныли от долгих похождений по замку, но к этому еще предстояло привыкнуть заново. Зеленые глаза окинули помещение: те же магические подсвечники на темных стенах, тот же красный ковер с бахромой, все те же тяжелые шторы, не пропускающие свет. Казалось бы, в таком мраке должно быть уныло, но интерьер старинного замка создавал по-своему уютную атмосферу. Лишь вдохнув царивший в комнате аромат книг и старых свитков, Дженивьер в полной мере осознал, насколько он все-таки соскучился по учебе здесь.

Однако его наслаждение тишиной прервал хлопок двери о стену. В комнату ворвался взлохмаченный светловолосый парень с горящими от радости голубыми глазами.

— Ого! — парень сверился с бумажкой у себя в руках и поскакал к кровати Дженивьера. — Так мы теперь соседи? Круто! Я Парц, а тебя как зовут?

— Слезь, — брови Дженивьера недовольно сошлись на переносице, но нового соседа это вообще нисколько не смутило. — Твоя половина не здесь.

Парц не слушал своего собеседника, но рассматривал его с неприкрытым жадным любопытством.

— Дай угадаю, — чужие пальцы коснулись рыжих волос, — ты из рода Атталь? Одна из самых старых графских династий. Вдвойне круто!

— Откуда ты…

— У тебя необычная внешность, — прервал его Парц на полуслове. — Мои родители — крупные предприниматели, но им часто приходится иметь дело с властями. У Атталь всегда были интересные круглые черты лица и яркие рыжие волосы. А правда, что ты научился колдовать раньше, чем говорить?

— Если ты сейчас не замолчишь, я превращу тебя в лягушку.

— Ладно-ладно, не дуйся!

Парц в ту же минуту оказался на своей половине и принялся разгребать сумки. По комнате тут же стали разлетаться тетради, рубашки, баночки с чернилами и многие другие вещи, хотя по уверенному выражению лица парня можно было убедиться, что он вполне неплохо разбирается в этом хаосе.

— И все-таки, — продолжал Парц, не отрываясь от своего занятия, — я даже рад, что мой сосед это ты, а не кто-то еще. Уверен, с тобой я быстро здесь освоюсь.

— И почему же это?

Парц добавил немного тише:

— Ну, ты знаешь, наверное, на новом месте бывает тяжело, когда ты один. Моя семья переехала сюда совсем недавно, а мне пришлось перевестись в эту академию лишь на последний год. Другой коллектив, другая обстановка. Но ты хороший парень, Атталь. Я вижу это.

Джени усмехнулся и закатил глаза. Этот Парц прям не человек, а сама невинность в ее чистейшем проявлении.

— Мое имя Дженивьер. Но можешь звать меня Джени.

Что ж, новый шумный сосед наконец отвлекся на свои дела, а значит можно сходить развеяться и подумать в тишине.

Дженивьер миновал коридор, уже ставший таким родным за столько лет, и, выйдя из общажного корпуса, повернул в сторону восточного крыла. Библиотеку решено было организовать именно здесь: местные мудрецы проводили параллели между знаниями в книгах и стороной света, рождающей солнце. Наверное, в слове "просвещение" заложен именно такой смысл.

Он снова ушел в свои мысли... а потому удивился, когда оказался в зале, наполненном бесчисленными стеллажами с книгами. Пылинки мерцали в медовом отблеске магических свечей подобно крошечным звездам. Вся усталость вдруг куда-то отступила, и Дженивьер легким шагом скользнул вдоль длинных рядов книжных полок. Взять что-нибудь на вечер? Или же попробовать себя в новом хобби? Последний учебный год не должен омрачаться экзаменами, тем более что Дженивьер и так заканчивает с отличием.

Взгляд остановился на сборнике фортепианных миниатюр. По корке книги юноша понял, что это было одно из последних переизданий, в котором наверняка могли быть и новые произведения. Надо лишь дотянуться до верхней полки…

Чья-то рука в белой перчатке коснулась пальцем книги, как бы указывая, и над головой Дженивьера послышался глубокий тихий бас:

— Вот эта?

Юноша вздрогнул от неожиданности и обернулся. Мужчина, стоявший позади, оказался на полторы головы выше Дженивьера, так что парень чуть не уперся лбом ему в грудь. От него пахло сигаретами с терпким оттенком кофе.

— Да…

Незнакомец потянул корешок на себя, и совсем скоро нотный сборник оказался в руках Дженивьера. Юноша поблагодарил кивком.

— Для занятий? — как бы невзначай поинтересовался мужчина.

— Нет, я так, для себя.

Изумрудные радужки изучали собеседника, хотя тот, судя по всему, был даже не против, что его рассматривают. На вид ему было не больше тридцати. Зоркие карие глаза, нос с горбинкой, острые скулы, зачесанные назад черные прямые волосы длиной чуть ниже плеч — ястреб, не иначе. Но куда интереснее был бронзовый тон кожи. Мужчина явно не из этих краев, ведь солнце здесь радовало людей своим присутствием лишь пару месяцев в году, и большую часть времени в небе царствовали дожди.

Но что все-таки с его руками? Перчатки на вид были пошиты из легкого шелка, но особый блеск выдавал в нем незнакомое зачарование толщиной с паутинку.

— Благодарю за помощь, — Дженивьер поклонился, прижав сборник к груди.

Мужчина лишь улыбнулся уголком рта.

— На каком ты курсе?

— На последнем.

— Значит, скоро встретимся.

И, кивнув на прощание, ястреб направился в сторону выхода. Юноша остался в растерянности, и в молчаливой тишине библиотеки его сердцебиение казалось оглушительным.

— П-постойте! — голос вырвался сам по себе, за что Дженивьер мысленно отругал сам себя. — Как вас зовут?

Шаги замолкли. Мужчина остановился и обернулся, глядя на студента.

— Астор, — легкий акцент добавлял этому имени приятной остроты.

Дженивьер ничего не ответил. Стоило представиться в ответ, но Астор уже скрылся за поворотом.

— А я... Джени, — произнес парень шепотом, провожая взглядом высокую темную фигуру.

Год намечался необычный, подсознательно он уже это понимал.