Членовредители 8

——————————————————

Тушенцов стоял напротив небольшого окна, скрытого за металлическими прутьями. Свет утреннего солнца пробивался сквозь них, озаряя палату и поднимая в воздух невидимые обычно глазу пылинки. Буквально полчаса назад шёл ливень, а сейчас на небе ни облачка. Карие глаза казались янтарными, но не менее глубокими и прекрасными. Даже, кажется, стали более живыми, но от солнца ли?

Руслан давно думал, что происходит между ним и его новым хорошим знакомым. Что это, если не химия? Хотя, больше похоже на метафизику. Самое странное, что больше всего на свете в последнее время ему хотелось быть рядом с Данилой. Поддерживать, гладить мягкие, мило растрёпанные карамельные волосы, считать веснушки, коими усыпаны всё лицо и плечи младшего. Похоже на влюблённость, но не хочется перепутать привязанность с ней. Порой, Кашин умилял его, как младший брат; подходил, с улыбкой на лице показывал новые текста, уже с куда более положительным посылом, обнимал, если никто не видит, делился теми переживаниями и эмоциями, о которых не рассказывал лечащему врачу. Но помимо этого душевного тепла, при общении с ним, старший чувствовал ещё и странный, разгорающийся с каждым прикосновением огонёк. Не похоти, чего-то более глубокого, спрятанного в недрах подсознания и доселе не выходящему на свет. Это даже любовью не назвать.

Проблема только в том, что оба они – ненормальные. А если два психа сойдутся, то для них вселенная рано или поздно схлопнется. Такие часто светятся в новостях; будь то парный суицид, убийство или ещё что-то не шибко приятное. Руслан живёт обычной жизнью обычного молодого парня, пока в какой-то момент кто-то не включает в его голове инородный рубильник, заставляя творить с собой ужасные вещи. А Даня каждый день становится тускнее, гаснет, и кажется, что скоро окончательно раствориться в своём сердечном отчаянии. Всякое может быть, если взявшиеся из ниоткуда чувство вины и отсутствие какого-либо смысла уже довели его до голосов в голове. Сейчас оба они здесь, но что будет, когда окажутся на свободе?

Тушенцов тяжело вздохнул и подошёл к своей койке. Взяв из небольшой прикроватной тумбы свой блокнот и незаточенный мелок, который ему разрешила забрать в комнату общий психолог, чтобы рисовать, он написал на одной из немногих ещё чистых страниц несколько странных, абсолютно бессвязных слов:

«Солнце; Кошмар; Созвездия; Бледный; Эмоции; Чушь.»

——————————————————

–Ну что, новые слова в нём появились?

Игорь Викторович откинулся на спинку крутящегося кресла и несколько раз покрутил карандаш меж пальцев.

–Да. – Кивнул шатен в ответ.

–Дашь посмотреть?

Руслан кивнул и передал блокнот лечащему врачу. Тот бегло прошёлся взглядом по написанным с утра строкам. Вернее, обычным словам.

–Солнце – это потому, что я смотрел на солнце и думал, перед тем, как написать. Кошмар мне ночью приснился, я вам уже рассказывал. Созвездия... Солнце напомнило мне о веснушках одного человека. У него их так много, но почти не видно, без хорошего света. Они ассоциируются у меня со звёздами, так что... Если бы я мог, я бы провёл меж них линии оранжевым маркером или ручкой. Вышли бы созвездия. Бледный... Это я вспомнил цвет кожи того человека. Эмоции – не очень правильное слово. Больше подойдёт слово "чувства". Я запутался в них, и никак не могу распутаться обратно. Потому и чушь. Солнце, кстати, тоже напоминает мне об этом человеке. Одни только кошмары с ним не связаны. Хотя... Он часто жаловался, что они его замучали так, что он боится ложиться спать.

В ответ послышалось негромкое, хриплое "угу". Доктор записал что-то у себя в ноутбуке, клавиши приятно щёлкали от нажатия.

–Мы имеем много нового, Руслан, ты молодец. Только вот меня беспокоит вопрос, о каком человеке речь. Не конкретно о личности, само собой. Просто... Кем он тебе приходится. Это девушка, твой друг, родственник, или кто-то отсюда? Это важно, даже если давать ответ совсем не хочется.

–Да... Близкий друг. Скажу честно, я никогда в своей ориентации не сомневался. Всегда только девчонки нравились. А тут... Вот, он не так давно появился в моей жизни, и... С тех пор началась эта путаница. Он младше меня, и иногда мне кажется, будто он... Мне как младший брат. Приходит хвалиться достижениями, нуждается в советах, слушает мои истории с открытым ртом. Но бывают другие моменты, когда я думаю, что люблю его. Не как брата или друга. Недавно у меня появилось сильное желание уберечь его от всего мира. Помогать, поддерживать и не давать в обиду жизненным ситуациям, плохим людям, злым мыслям и прочему. Будто я только для этого родился. И, что самое интересное, вы ведь сами знаете, что у меня никогда не было синдрома спасателя. Я даже толком поддерживать не умею. Оказалось, что умею, просто мне раньше не хотелось. Я не видел в этом никакого смысла. И только с ним я готов часами обсуждать его проблемы, разбирать каждую деталь, расставлять всё по полочкам только чтобы ему стало лучше. Меня это нисколько не выматывает, верно потому, что я сам этого хочу.

–Он отсюда? Тоже в больнице?

–... Нет. – Соврал кареглазый, почесав переносицу ногтем. –Нет, просто раньше я не был готов говорить об этом. Всё думал, справлюсь сам. Продолжал анализировать, так сказать. Но в итоге запутался ещё сильнее. И знаете... Что-то мне подсказывает, что он такой же. Тоже запутался, не понимает, чего хочет и ждёт от меня. Хочет быть другом, братом, или кем-то большим? Но пока ни он, ни я не нашли сил об этом заговорить... А сейчас, кхм, я вообще здесь. Так что мы только... Переписываемся, когда мне выдают телефон. Если я и хочу обсудить с ним всё это – явно не так. Один на один, в реальной жизни. Но это вряд-ли сильно сказывается на моём ментальном здоровьи, так что, наверное, я зря так много всего рассказал.

–Вовсе нет. Поверь, каждая тревожащая тебя деталь, Руслан, очень важна. Любой такой маленький рычажок может полностью перевернуть всё в твоём сознании, организовать тебе новый триггер или вспомнить о каком-то старом. Даже если нет, в любом случае, это крайне важная информация. И я рад, что ты поделился ей со мной. Через несколько сеансов, когда мы полностью разберём эту тему, станет гораздо проще лечиться.

Деревянная дверь тихо, протяжно скрипнула, в кабинет зашла молодая девушка, чей возраст, скорее всего, даже не дотягивал до тридцати лет.

–Игорь Викторович, вы обещали передать мне документы на... Ой, простите! Я думала, по времени сеанс уже закончился!

–Да, Екатерина Николаевна, документы я подготовил, вы нам не помешали. Руслан, можешь идти. К завтрашнему дню я составлю список интересующих меня вопросов и определенный план действий, как конкретно мы будем разбирать наш айсберг. От тебя тоже жду больше подробностей, и возможно, каких-нибудь новостей. Хорошего дня, до встречи.

–Спасибо, Игорь Викторович. И вам.

Брюнетка продолжала неловко стоять в проходе, а юноша с множеством татуировок на коже аккуратно поднялся с деревянного резного стула и направился к выходу. Случайно пересёкся взглядами с ней, и кажется, та напугалась этих холодных в тусклом освещении, почти чёрных глаз. Но голова его сейчас была забита совершенно другими вещами.

Проходя по светлому коридору, освещённому белым светом люминесцентных тихо жужжащих ламп, Руслан непроизвольно остановился около двери в палату, принадлежащей Илье, Николаю и Даниле. Последнее имя было важнее всех остальных, хотя ребята неплохие. Он прислушался, сделав шаг ближе; за дверью были слышны голоса парней и... Скулёж, напоминающий дворовую раненную собаку. Хорошо, что по расписанию свободное время почти у всех. Двери в палаты открыты. Стук каблуков сзади ускорил мыслительный процесс; кто-то поднимался, по лестнице. Значит, ещё немного, и придётся тратить время на то, чтобы выпросить разрешение зайти в палату к другу. Кареглазый дёрнул ручку, дверь легко поддалась и он моментально оказался внутри.

–Дань, ну, чего ты? Всё хорошо же, это просто сон был. – Бормотал Илья, сидя на полу возле койки товарища. На матрасе, в позе лотоса, сидел Коля, повернув голову к тому, кто находился рядом, забившись в угол. Даня, которого они безнадёжно и неумело пытались успокоить.

Быстрым шагом Тушенцов подошёл к койке. Парни повернулись, окинули его взглядом, кричащим о помощи и замолкли. Хотя, блондин молчал и так, ведь слов не находилось.

–Дань, чего случилось? – Забеспокоился старший. Он кивнул Коле, чтобы тот отодвинулся. Парнишка понял сразу, сел на край матраса, но уходить не стал. Всё же, тоже переживал за соседа.

Тушенцов опустился рядом, койка тихо, жалобно скрипнула. Татуированные руки мгновенно, не раздумывая, потянулись к страдальцу. Обняли, прижали к груди.

–Тише, тише. – Бормотал он, носом уткнувшись в рыжую макушку. Волосы Дани пахли дешёвым шампунем и чем-то ещё. Родным, невесомым.

Кашин выглядел не так, словно бился в истерике. Он выглядел разбитым и напрочь опустошённым. Стеклянные голубые глаза намокли от слёз, зрачки сузились как при ярком свете, и его то и дело подёргивало, будто настоящего солевого наркомана. Бледные пальцы с отросшими ногтями моментально вцепились в единственное своё спасение. Тонкие руки сжимали тело старшего крепко, как только могли, но редкие нервные судороги мешали делать это с одинаковой силой всё время.

–Чего ты, родной?

–Да ему сон приснился какой-то, скорее всего. Нас когда будить пришли, он так выглядел, будто через пару минут произойдёт конец света, а он перед этим вышел из комы! Не разговаривал ни с кем, даже с медсёстрами, только кивал, и ходил мрачнее смерти. У него ещё терапию перенесли, после обеда будет. Хотя, наверное, оно и к лучшему. – Рассказал Коряков, теребя свисающую с матраса белую простынь.

–Илюх, ты прости, но не с тобой разговариваю. – Хмуро буркнул Руслан в ответ, гладя Данилу по затылку. Теперь всё стало ясно. Приснился какой-то невероятно жуткий и триггерный сон. Как бы не так.

–Иль, пошли в зал? С ребятами поболтаем? – Неловко предложил Ромадов, глядя на брюнета, что всё ещё сидел на полу.

Тот кивнул и парни оставили рыжего наедине с Тушенцовым. Тот ещё минут десять молча гладил веснушчатого по голове, перебирая медные пряди. Только когда младший немного пришёл в себя, парень решился повторить вопрос:

–В чём дело, Дань?

–Мне снился... Хороший сон. – Пробормотал он, не отпуская шатена, хотя руки уже немного устали. –Настолько хороший, что когда я проснулся из-за того, что санитарка разбудила нас, чтобы напичкать таблетками, мне стало нехорошо. Просто я понял, что такого, как в этом сне, больше никогда не будет. И я думаю, что хочу снова туда. Когда меня выпишут, я убью себя ещё раз.

–Смотри. – Прошептал Руслан. Он легонько отодвинул от себя Данилу, расторгая объятия, взял его за руку и приспустил футболку, оголяя одно плечо мальчишки. Прикоснувшись ногтем к тонкой коже, Тушенцов мягко повёл им меж рыжих точек.

–Вот если так соединить, то будет похоже на Большую Медведицу. А если так – то на Стрельца.

Кашин заплаканными глазами следил за движением пальца старшего и явно недоумевал. Передние пряди, промокшие от слёз, слиплись и прилипли ко лбу. Юноша не сразу понял, что происходит, но когда всё же дошло, едва смог сдержать улыбку.

–У меня тоже так было. Я потом так убивался, о-ой... Наглотался снотворного и хотел попытаться ещё раз, но мне стало страшно, я быстро передумал и пошёл делать самостоятельное промывание желудка. А страшно не от факта смерти. Просто я вдруг понял, что когда душа покинет разум, вряд-ли я снова окажусь в том сне. Это будет бессмысленная жертва. Тут даже шанс не высчитать, ведь вариантов того, что будет после смерти бесконечное множество. Что тебе снилось? Что-то с Ариной?

–Нет. Мне снилось, что шёл дождь, и я лежал на скамейке во дворе. Мне было очень холодно, я весь промок, так ещё и был очень пьяным. И вдруг прибежал ты, в кожаной куртке. Надел её на на меня, привёл к себе домой, переодел, уложил спать, обнял, согрел. И ещё... Нет, всё, вроде.

Руслан, выслушав этот рассказ, непроизвольно заулыбался. Широко, радостно и немного смущённо, как ребёнок. При этом, он не останавливался. Водил пальцем так и сяк, вспоминая различные созвездия. Тематика космоса с детства казалась ему интересной, посему помнил он достаточно много.

–Правда? Да, замечательный сон, но зачем же ты плакал, дурак? Дёргаешься до сих пор.

Тушенцов усмехнулся, поднялся с койки и немного размялся. Протянул руку Дане, помогая встать на ватные после панической атаки ноги, и снова прижал к себе, обнимая.

–Давай, когда выйдем отсюда, напьёмся до беспамятства, и будем ночью, в теплую, ясную погоду смотреть на звёзды? А потом придём ко мне и завалимся спать вместе, в обнимку? На следующий день проснёмся, будем несколько часов отходить от вчерашнего, а вечером пойдём гулять? Мне кажется, это ещё лучше.

–Правда? –Восторженно спросил Даня, глядя в родные тёмные глаза.

–Конечно.

–Я согласен!

–Вот и замечательно! Мы твой сон осуществим и ещё лучше сделаем. Немножко потерпеть осталось.

Веснушчатый шмыгнул носом и легонько дёрнулся. Уже почти отошёл.

–Хочешь, сыграю тебе что-нибудь? – Предложил кареглазый растрепав волосы Кашина своей тёплой ладонью. В ответ Даня кивнул, взял Руслана за руку и повёл к выходу из палаты, а затем в общий зал, где находился одинаково любимый парнями инструмент, что в один тусклый день познакомил их.