Членовредители 6
...——————————————————
Данила узнал о Руслане много нового, а с момента, как он оказался в больнице, прошло уже три недели. Осталось ещё две, и его наконец отсюда выпишут. Только вот теперь Кашин совсем этого не ждал.
Ему нравилось это место, несмотря на надоедливые процедуры, некоторых людей, санитаров и медсёстёр. Хотя, скорее всего, нравилось ему не само место, а тот, кого он здесь нашёл. Мудрого, весёлого, заботливого Тушенцова, который всегда старался помочь в трудные моменты и хвалил текста. Да и от внешнего мира голубоглазый уже почти полностью абстрагировался. Ему казалось, что теперь он никто без этого спокойного, чуть хриплого голоса, взгляда карих глаз и татуированных рук. И пускай даже они планировали продолжить общение, за стенами больницы всё по-другому. Он опять собьёт режим, будет много курить, придётся выходить на улицу в социум и разговаривать с людьми хоть иногда. А ещё вспоминать о прошлом, находясь у себя в команте, в ванной, или на районе, где он любил гулять с Ариной. Он обязательно найдёт и перечитает свои стихи и предсмертные записки, которые остались дома. Обязательно каждый день будет заходить в их давно пустующий с Шикиной чат. Будет периодически забывать принимать лекарства. А может, дойдёт до того, что повторит свою попытку, но выберет способ надёжнее.
Сейчас он вернулся в палату после групповой терапии, совершенно опустошённый и морально истощённый. Никто не знал о его проблеме. Быть может, если бы он тогда не подошёл к Тушенцову познакомиться, всё сложилось бы иначе. Ему уже стало бы лучше, "лечение" помогло бы. Может, Кашин вернулся бы домой без мыслей о суициде, кто знает.
Ложась на свою койку, парень смог наконец физически расслабиться. Хотя мысли всё ещё лились рекой, не давая даже секунду передышки. Пялясь в потолок, он думал, спасла бы любовь. Если предположить, что шатен ответил бы взаимностью, и снаружи, вне больницы, они бы начали нормальные отношения, тогда, скорее всего, Данила чувствовал бы себя прекрасно. Да вот только теперь кажется, что никакие его отношения не будут "навсегда". Столько обещаний они с Ариной друг другу давали, а в итоге он в психушке, а она с кем-то другим. И если он расстанется с человеком, который вытащил его из всего этого, то станет явно хуже. Он не хотел пережить всё это снова.
Хотя, рано думать об этом. Во-первых, Руслан точно не ответил бы взаимностью. Он совершенно не похож на человека нетрадиционной ориентации. А во-вторых, рыжеволосый сам не разобрался в своих чувствах. Привязанность это, зависимость, влюблённость или обыкновенная благодарность? К тому же, он всё ещё безумно скучает по своей бывшей девушке. Иногда казалось, что сердце физически болит, а мозг вот-вот расплавится и вытечет из носа, ушей, глаз и рта, от такого количества мыслей, которые вечно путались, не имели конца и края.
Через пару минут в палату вошли Коля и Илья. Коряков хотел поинтересоваться, как себя чувствует Данила, но кудрявый одёрнул его. Веснушчатый теперь лежал лицом к стене, и явно был не в настроении вести диалог.
Помимо всех этих проблем с чувствами, в которых голубоглазый всё никак не мог разобраться, он очень устал от отсутствия личного пространства. Кажется, никогда так сильно он не скучал по одиночеству. Здесь за ними наблюдали в душе, заставляли есть, на групповых терапиях приходилось говорить хоть что-то, лишь бы отстали. Подросток даже боялся, что у него может развиться паранойя. Вернее, она и так была, но не особо сильная. А сейчас он вечно чувствует на себе взгляды посторонних глаз, от которых, как не три кожу самой грубой мочалкой, всё равно не отмоешься. Соседи по палате его достали, хоть были дружелюбными. Санитары достали, коновалы достали, психи достали. Все, кроме Руслана. Теперь он окончательно убедился в том, что не хочет покидать это место только из-за него. Здесь можно не пытаться выстроить какие-либо отношения, кроме дружеских. Этому просто не позволят произойти. А снаружи они сами себе хозяева, и несут за всё ответственность.
Дверь в палату с тихим скрипом отворилась, за ней послышался знакомый голос.
–Секунду подождите! – Попросил Тушенцов, обращаясь к кому-то в коридоре. Видимо, рядом стояла медсестра или санитарка. –Даня! – Добавил он, повернув голову и заглянув внутрь. Кашин тут же принял сидячее положение и посмотрел на того, кто его звал. Действительно, это был Руслан.
–Я принёс тебе кое-что.
Кареглазый улыбнулся, держа исписанные татуировками руки за спиной.
–Помнишь, ты спросил, что общего у ворона и письменного стола?
Уголки губ младшего невольно приподнялись и он кивнул. Это произошло около двух недель назад, но оба до сих пор помнили.
–В общем... Не спрашивай, где я её взял.
Старший прошёл вперёд, заходя в палату. В коридоре за дверью показался силуэт со скрещенными на груди руками. Санитарка недовольно нахмурилась, ожидая, пока подопечный сделает дело и отправиться к себе.
–Вот.
Тушенцов протянул Дане книгу. Совсем не толстую, с оранжево-зелёной картонной обложкой, слегка поблёскивающей на свету люминесцентных ламп.
"Льюис Кэрролл: Приключения Алисы в стране чудес • Алиса в Зазеркалье"
Эту книжку в детстве читала ему мама, если у неё находилась свободная минутка. А когда мальчишка сам научился читать – сразу перечитал её самостоятельно. Такая до сих пор лежит у него дома, и он давно к ней не прикасался.
Данила хотел пробормотать что-то в ответ, но шатена поторопила женщина, стоящая в проходе. Тот потрепал рыжие волосы ладонью и быстро ушёл, оставляя его наедине с соседями, книгой и собственными мыслями.
–Что за книга? – Ненавязчиво поинтересовался Коряков, но ответа не получил.
Кашин сидел на кровати, опустив голову, и разглядывал знакомую с детства обложку. Плечи внезапно слегка затряслись, и на глянцевую картонную поверхность упало пару солёных капель.
Руслан запомнил, Руслан понял, откуда фраза. Руслан принёс ему эту книгу. Книгу, которая была неотъемлимо важной частью жизни и развития Дани. Никогда ничего подобного он не испытывал. И не мог понять, он сейчас всхлипывает от счастья и благодарности, или наоборот? А может, просто от переизбытка эмоций. Завтра надо будет обязательно отблагодарить шатена как следует, хотя бы словами и дружескими объятиями. Это совершенно незначительный жест, но он показался веснушчатому настолько значимым, будто ничего подобного для него не делал никто.
——————————————————
Данила читал почти всю ночь, пока глаза не начали слипаться. Это было уже невозможно контролировать, так что в итоге, он уснул прямо с книгой в обнимку. Сегодня, на удивление, не снилось ничего, хотя обычно снятся кошмары. И это "ничего", эта пустота казалась лучше любого самого счастливого сна, ведь только в этой пустоте можно было сполна отдохнуть и насладиться мимолётным одиночеством, пусть лишь у себя в голове.
Жаль только, что этой пустоты было мало. Пол ночи, как было упомянуто ранее, рыжий читал, так что не выспался от слова совсем. Возможность поспать будет только в свободное время, а сейчас завтрак, препараты, терапия и занятия, которые лишь имитируют школьные уроки. На самом же деле, там не проходят ничего сложнее умножения в столбик. Но, в какой-то степени, людям здесь это даже на руку. Лёгкий способ заработать хорошие оценки в свой настоящий школьный дневник.
Идя по белоснежным коридорам, в которых пахло хлоркой, поскольку недавно проходила уборка, едой из столовой, спиртом и какими-то лекарствами, юноша смотрел себе под ноги. Полы были выложенны из обыкновенной плитки, и вымыты настолько, что можно было разглядеть своё хоть и размытое, но отражение. Глаза закрывались дольше, чем на одно мгновение, когда моргаешь, ведь ужасно хотелось спать. Но выспаться он ещё успеет, а сейчас было дело поважнее.
Всех вывели во двор, поскольку погода снова выдалась без осадков, несмотря на грозные серые тучи.
Стоило санитарам отвернуться, как хитрый рыжий мальчишка тут же скрылся за бетонной стеной корпуса, и выпросил у своего совершеннолетнего друга сигарету одним только взглядом. Приятно, когда человек понимает тебя с полуслова.
Делая затяжку, юноша выдохнул дым в сторону и взглянул на Руслана, который прислонился спиной к зданию и глядел куда-то вперёд, на мир, скрытый высоким забором от их глаз.
–Рус, я тебе хотел сказать спасибо. Правда, спасибо. Я не знаю, что бы я без тебя делал тут. Ты не представляешь, насколько много для меня значит та книга, которую ты мне вчера принёс. Я так её любил в детстве, постоянно перечитывал. А ты запомнил, что я сказал фразу, и... В общем, спасибо.
Взгляд тёмных очей тут же устремился на бледное лицо, усыпанное едва-заметными, но многочисленными веснушками. Руслан улыбнулся, положив руку на плечо младшего.
–Я тоже фанат с детства. Смотрел все фильмы, играл во все игры, читал все книги и изучал теории. Безумно интересная тема, спасибо Льюису Кэрроллу.
–И я. Знаешь, я хотел как-то тебя отблагодарить. Ну, я не знаю, что для тебя может быть настолько же важно. Хотя, у меня есть одна идея. Ты давно хотел, чтобы я сыграл тебе что-то из своих песен...
–Ты серьёзно? – Восторженно спросил шатен, едва не поперхнувшись дымом. Улыбка засияла ещё отчтётливее, словно Кашин только что пообещал достать ему звезду с неба, а не просто сыграть на фортепиано.
——————————————————
Вечером, парни как и в прошлый раз смогли добраться до пустующего зала и остаться незамеченными. Хотя, оба понимали, что могут за это получить, ведь делают это не впервые. А впрочем, ничего страшного, Тушенцов уж точно сможет доказать врачам, что они лишь вели там душевные разговоры и играли на инструментах. Он же тут уже третий раз.
–Не знаю даже, а вдруг кто-то зайдёт, и я не успею? Или я собьюсь...
–И что? Я же твой друг, думаешь, стану осуждать?
–Тоже верно. – Пожав плечами, пробормотал себе под нос голубоглазый. Он уселся на банкетку, поднял крышку и взглянул на клавиши, перед тем как начать. Собраться с мыслями было нелегко, он давно не играл. Но ради Руслана стоило постараться.
Да и что самое интересное... Совсем недавно он написал новый текст, уже придумал ему звучание и примерно расписал ноты на отдельном листе.
–...кхм.... Люди приносят клятвы... Люди приносят клятвы... Люди приносят клятвы... Быть и в горести, и в радости, в остроте и сладости звучит здорово, только бессмертие горчит. И когда мои кости захрустят, как Читос, если не сведёт любовь, то и смерть не разлучит нас, это факт. А клятвы липкие, как дикий мёд. Обещай, что наше "вместе навсегда" пройдёт, и клянись: ни в горести, ни в радости не быть со мной, пока нас не сведёт в один функциональный ряд, истинно я...
И она башню сносит мне, как трын-трава. Я что-то шепчу под нос и как чую, в груди труба Иерихона, даже самые искренние слова, со стороны звучат порою, как визг и белиберда.
Нескончаемый кошмар, нам не выйти из сомнамбулы. Над гнездом кукушки пролетали ангелы. Ветхозаветные ангелы, нам такие любимые, но безответные.
Не видно звёзд на потолке. Моя любовь – это как пёс на поводке. К тебе с цепи срывается, туши окурки, сливается добро и зло в одно за дверью дурки.
Не видно звёзд на потолке. Моя любовь – это как пёс на поводке. К тебе с цепи срывается, туши окурки, сливается добро и зло в одно за дверью дурки.
За дверями дурдома всё перемешано... Я твой герой, только старый, как Гильгамеш. Одна любовь, как гильотина. Я слеп, как Иллидан, ору, как Ева-ноль-один.
И ты представь эту картину: мы вдвоём. Я говорю: "Люблю тебя", – но произношу имя не твоё. Злая правда или просто орфография? А вдруг... Я ошибся одновременно на все шесть букв? Одному богу знать, другим богам не догадаться. Язык петляет и спотыкается в коннотациях. И как ни уколи себя, сон разума покинуть не получится... Мне ни в коем случае не клянись. И, кстати говоря, там ты ни в горести, ни в радости, пообещай не быть со мною рядом. Мы не сойдёмся взглядами, если твои лучи глаз, мой не сведёт, то и смерть не разлучит нас.
Ах, как мучительно память моя звучит, класс... Осела пылью на мне и не замолчит. Раз смахнуть веником смелости у меня не хватило, как на "Фениксе" пелось у Хамиля, о том, что часто древние с недоверием смотрели на тех, кто давал клятвы с нетерпением. А где верность, в каком обличии? Штукатурка давно уже трещит над дверью дурки...
Не видно звёзд на потолке. Моя любовь – это как пёс на поводке. К тебе с цепи срывается, туши окурки, сливается добро и зло в одно за дверью дурки.
Не видно звёзд на потолке. Моя любовь — это как пёс на поводке. К тебе с цепи срывается, туши окурки, сливается добро и зло в одно за дверью дурки...
Под конец юноша начал изредка сбиваться, а голос задрожал, как и руки. Ему казалось, словно он вот-вот впадёт в панику или расплачется, так что изо всех сил старался держать себя в руках. А когда всё было кончено, Тушенцов поднялся с пуфика и обнял Данилу крепко-крепко, поглаживая по карамельным растрёпанным волосам.
–Всё хорошо. Дань, это очень круто. Просто безумно круто. Я... Я, наверное, душевнее ничего не слышал.
Кашин не стал сопротивляться. Он закрыл глаза и прижался к старшему, обнимая в ответ. Сердце билось гораздо чаще, чем обычно, но с ним было не так страшно.
–Это ведь... Не про Рину песня, да? – Неожиданно спросил шатен.
–... Да я уже сам не знаю. – Буркнул юноша в ответ.
Кареглазый, наверное, даже не догадывался, что эта песня про него. Шесть букв. А в имени Арины их всего пять.