Читать продолжение...

 — Тшш… — Тёмный Лорд, словно хозяин её тела, не нуждающийся в позволении, провёл пальцами по её волосам. — Ты любишь меня, Джиневра?

— Конечно. Больше жизни. — Её нижняя губа дрожала, выдавая тревогу, обнажая страх. Но он знал – в этих словах не было лжи.

— А его ты любишь?

— Я же…

Но он снова не дал ей договорить:

—Знаю, что любила. Поцелуй его. Сейчас же. — Его голос звучал холодно, почти насмешливо. — Ты ведь делала это с ним уже сотню раз, разве нет?

Взгляд Джинни, до этого беспокойно блуждавший по полу, внезапно поднялся и встретился с глазами Гарри. В стёклах его очков она увидела собственное отражение — и больше не колебалась. Когда Тёмный Лорд приказывал — она подчинялась. Без раздумий.

Её губы коснулись его, и странное, почти необъяснимое чувство облегчения охватило её, когда Гарри… не сопротивлялся. Не отталкивал, не застывал в оцепенении. Напротив — он целовал её так, будто ждал этого. Будто делал это по своей воле, а не под чужим давлением.

Она не чувствовала в нём ни скованности, ни отвращения. И, что удивительнее всего, ей это тоже не было противно. Тёплые ладони Гарри, неожиданно сомкнувшиеся на её талии, казались такими знакомыми. Такими… правильными.

И вдруг — резкая боль. Кожа головы Джинни вспыхнула огнём, волосы натянулись до предела, пульсируя в железной хватке Тома. Он безжалостно намотал пряди на запястье и рывком притянул её к себе. Его язык — уже не Гарри — грубо провёл по её губам, затем впился в них зубами, будто стремился разорвать. Глубокий поцелуй сменился новым укусом — боль переплеталась с чем-то сладким, отчего Джинни бессознательно поддавалась, как всегда.

Контраст оглушал: свет и тьма, жизнь и смерть, нежность и жестокость. Гарри и Том.

Краем глаза она заметила резкое движение — Том перехватил запястье Гарри. Их руки, сплетённые в едином порыве, скользнули под её майку. Чьи-то пальцы — точно Тома — грубо оттянули чашку бюстгальтера, обнажив грудь, а затем ногтем впились в сосок. Джинни взвыла от сладко-острой боли прямо в рот Тома — и в тот же миг ощутила, как он отстраняется, оставляя её дрожащей.

Диван под Волдемортом скрипнул, когда тот развалился на нём с видом хозяина — не только дома, но и их тел.

— Давай же, Поттер, — его голос пропел низкой, опасной нотой, — Чувствуешь, как она горит? Будь наглее. Она сломается. Это мой дар тебе. Испытание. Посвящение. Называй как угодно.

Взгляд Гарри на секунду встретился с красными глазами, но руки не останавливались — исследовали каждый изгиб Джинни. Он видел, как Том следит за её гримасой наслаждения, за тем, как она выгибается, кусает губы из-за чужих прикосновений. Видел, как ладонь Тома скользит вдоль своего паха, впивается в ткань, сжимает под ней возбуждённую плоть. Щелчок пряжки ремня разрезал тишину. Неужели ему действительно нравилось наблюдать?

Гарри не осознавал, как его собственные движения стали резче — то ли под влиянием Реддла, то ли из-за внезапного желания. Он рванул майку вверх, и Джинни послушно подняла руки, поразив его покорностью. Пальцы нашли застёжку бюстгальтера, губы — влажную, липкую шею. Он открывал Джиневру заново, но совсем иную — тёмную, развращённую, отчаянно чувственную.

— Просто расслабься, Джин... — Гарри прошептал так тихо, что слова растворились в горячем воздухе между ними, пока его губы выписывали влажные узоры за её ухом.

— Я... расслаблена... — её голос сорвался на полтона выше, когда зубы Гарри внезапно впились в нежную кожу шеи. Грубо. Ненасытно. Совсем не так, как он делал это раньше. Совсем не так, как она считала его способным.

Её пальцы дрожащими шагами потянулись к его ширинке.

— Не торопись, Джиневра, — голос Тома разрезал пространство, холодный и размеренный, как сталь. — Сначала он должен тебя... изучить. Гарри, надеюсь, ты помнишь, что делать? — В его тоне плескалась ядовитая усмешка, ощутимая даже без визуального подтверждения.

Бюстгальтер с громким шлепком упал на пол. Пальцы Гарри начали медленное путешествие вниз — от трепещущей груди к плоскому животу, затем нырнули под юбку. Колени Джинни подкосились от этого прикосновения.

— Сейчас она прижмётся к тебе, — Том произнёс, и её тело немедленно повиновалось, выгнувшись навстречу пальцам. — Я читаю её лучше, чем любое заклинание. Не давай ей то, чего она просит. Дразни. Мучай. Ей это... нравится. — Его голос стал ещё тише, ещё опаснее. — Она не совсем... адекватна в этом. Ты ведь знал?

Гарри поглощал каждое слово, но его рука продолжала своё движение, скользя по раскалённой, промокшей плоти. Трусики сползли до колен, а ногти Джинни вонзились в его плечо, оставляя красные полумесяцы.

— Гарри... я... — её хриплый шёпот обжёг ухо, пока бёдра отчаянно двигались, пытаясь поймать его пальцы. Но они лишь скользили по краю, дразняще касаясь, но не проникая. — Я не могу...

Он резко надавил на клитор — без предупреждения, без жалости. Джинни вскрикнула, её тело содрогнулось в рывке.

— Она может. Врёт. Заткни ей рот. Поцелуй. — Том не предлагал, не направлял, нет — приказывал.

Их губы слились в грязном, прерывистом поцелуе. В этом яростном соединении не осталось ничего от прежних гриффиндорцев — только тьма, похоть и жестокость. Бёдра Джинни бешено двигались, но Гарри упрямо следовал указаниям, играя на грани, но не давая завершения. И она была бессильна перед этой пыткой.

— Брось её сюда. И не церемонься. Когда я говорю – брось, ты – бросаешь.

Гарри повиновался мгновенно. Его рука резко дёрнулась вниз, и тонкие кружевные трусики, едва державшиеся на бёдрах Джинни, зацепились за его запястье, прежде чем упасть на пол. Одной рукой он впился пальцами в её бедро, другой — в затылок, и с неожиданной жестокостью швырнул девушку к Тому. Она пошатнулась, споткнулась и рухнула на колени. Боль пронзила кожу, заставив её резко вдохнуть. Губы Джинни дрогнули в беззвучном рычании, но голову она не подняла.

Волдеморт наклонился, его длинные пальцы обхватили её горло, заставляя поднять лицо. Кожа пылала румянцем, глаза блестели от слёз, а губы посинели от грубых поцелуев.

— Моё совершенное творение... — его голос звучал почти нежно, — Ты ведь знаешь, как мне нравится твоя боль.

Пальцы сжались, перекрывая дыхание, и он потянул её ближе. Том раздвинул бёдра, позволяя Джинни оказаться между ними. Его рука сначала ласково коснулась её волос — затем резко впилась, пригибая лицо к напряжённому члену, отчётливо выделяющемуся под тканью.

— Ну же, ты прекрасно знаешь, что делать... — его дыхание участилось, когда он увидел, как её пальцы уже тянутся к поясу.

Том помог ей освободить себя, и его член резко шлёпнулся о её влажную щёку. Рот Джинни приоткрылся — и он, не давая опомниться, грубо вполз внутрь. Глубоко. До самого горла. Слюна выступила в уголках губ, её нос судорожно втягивал воздух, а влажные чавкающие звуки наполнили комнату. Том придерживал её челюсть, не позволяя отстраниться, заставляя принять всю длину.

— Прогнись... — он наклонился, шепча эти слова прямо в её ухо, и тело Джинни тут же послушно изогнулось.

Но в следующий миг она дёрнулась, выпустив член изо рта с громким стоном. Сзади к ней уже прижимался Гарри. Он вошёл резко, без предупреждения, но её тело было настолько готово, что вместо боли Джинни ощутила только жгучее наполнение. Её бёдра сами потянулись назад, навстречу каждому толчку. Инстинктивно. Ненасытно.

Задыхаясь, она выпрямилась на коленях, встречая взгляд Тома. Гарри обхватил её за талию, прижимая к себе, и его член выскользнул, оставляя промежность пульсирующей.

— Я не позволял тебе... — Том уставился на Поттера. Его глаза сузились, но эмоции оставались нечитаемыми.

— Но я захотел, — голос Гарри прозвучал так низко и хрипло, что Джинни на мгновение показалось — перед ней не он, а ещё один Тёмный Лорд.

— Что ж... — Том медленно поднялся, расстёгивая рубашку. — Ложись, Джиневра. На живот.

Он приблизился к ней с холодной методичностью палача, изучая её распухшие от слёз глаза и искажённые странной улыбкой губы.

— Ты так прекрасна... — его шёпот скользнул по её коже, пока рубашка падала на пол. — Оставь юбку, милая. Хорошо?

Джинни поднялась. Ноги дрожали, но она гордо прошла к дивану и легла лицом в подушку, точно следуя приказу. Том бросил взгляд на Гарри — тот уже полностью обнажился. Молчаливый кивок, и Поттер занял позицию у головы Джинни.

Когда Том развернул её на бок и поднял юбку, его пальцы впились в бедро, притягивая к себе. Колено упёрлось в диван, а влажная головка члена скользнула по её промежности, вырывая сдавленный стон. Вторая ладонь легла на обнажённую грудь.

— Сожми вторую, Поттер.

Гарри охотно выполнил приказ, его пальцы присоединились к истязанию её груди. Соски затвердевали, темнели под их грубыми щипками.

— Ты издаёшь восхитительные звуки... — прошептал Том.

— Недолго осталось, — подхватил Гарри, его голос звучал хрипло.

— Он прав, милая… — красные глаза Волдеморта впились в её лицо, прежде чем он кивнул в сторону.

Джинни повернула голову — перед её лицом замер напряжённый член Гарри.

— Давай, Джинни. Я хочу это видеть, — уголок губ Тома дрогнул в ухмылке.

Едва приоткрыв рот, она ощутила пульсирующую головку у своих губ. Гарри водил ею по её лицу, оставляя влажные следы на щеке, прежде чем приоткрыть её губы.

— Высунь язык.

Она послушалась, удивлённая просьбой Гарри.

— Почему ты никогда не делала этого раньше? — его вопрос повис в воздухе без ожидания ответа. Член скользил по её шершавому языку, а когда губы сомкнулись вокруг него, из груди Гарри вырвался низкий стон.

— Боже, Поттер, тебе ведь уже не шестнадцать, — Том усмехнулся, бросив на него насмешливый взгляд, прежде чем вернуться к Джинни.

Отодвинув её ягодицу, он открыл вид на пульсирующее лоно, блестящее от её соков. Пальцы скользнули по влажным складкам, собрали капли — и он попробовал их на вкус. Затем без предупреждения вошёл в неё, заставляя влажные стенки сжаться вокруг себя. Его движения были резкими, рассчитанными не на удовольствие, а на боль — ведь он знал, как ей это нравилось.

Джинни не стонала — только выла, сжимая губы вокруг твёрдого члена Гарри, чьи пальцы впились в её рыжие волосы, задавая удобный ему ритм. Он позволял ей лишь короткие передышки, заставляя кашлять и задыхаться.

— Какая ты... — начал Том.

— ...тёплая, — перебил Гарри, его голос дрожал от напряжения.

— Грязная, — поправил Реддл, шлёпнув её по ягодицам так, что кожа мгновенно заалела.

Его пальцы оставляли синяки на её бёдрах, но тело Джинни продолжало жадно двигаться навстречу. Больная. Отчаянная. Его.

Взгляд Тома скользнул к её лицу — кожа, пылающая алым румянцем, ресницы, слипшиеся от слёз. Каждый мускул её лица напрягся, когда она, с хриплым клекотом в горле, продолжала старательно обслуживать Гарри, её язык обвивался вокруг его члена, а пальцы впивались в его бёдра.

— Чёрт... — Гарри застонал, его тело внезапно окаменело, вены на шее напряглись, а пальцы вцепились в её волосы с такой силой, что рыжие пряди натянулись. — Я... сейчас...

— Сейчас?! — брови Тома резко сдивнулись, образуя тень гнева. Он замер внутри Джинни, его член пульсировал, но не двигался — идеальная дисциплина, контрастирующая с необузданностью Гарри. — Мерлин, тебе действительно нужно научиться контролю...

Но по лицу Гарри было ясно — он уже за гранью. Его зрачки расширились, губы задрожали, а живот судорожно сжался — тело готовое взорваться.

Том действовал молниеносно. Его руки сорвали Джинни с дивана, швырнув на пол с такой силой, что её колени глухо стукнули о деревянные доски. Снова. Он оттянул её волосы, заставляя выгнуть спину, обнажая всю дрожащую, покрытую капельками пота фигуру.

— Приготовься, любовь моя, — прошипел Волдеморт, проводя указательным пальцем по её мокрой щеке.

В то же время его другая рука медленно скользила по собственному члену — длинные пальцы сжимали и отпускали, поддерживая напряжение, не позволяя ни на секунду расслабиться. Каждая вена на его члене была напряжена, кожа горела от прикосновений, но его дыхание оставалось ровным — полный контроль.

Его взгляд — холодный, оценивающий — поднялся на Гарри.

— Давай, Поттер.

Гарри шатнулся вперёд, его член дергался в такт бешеному пульсу. Он направил его к её лицу, но не успел коснуться губ — тёплая струя вырвалась из него, брызнув на её губы, щёки, даже веки. Джинни поморщилась, её язык рефлекторно высунулся, пытаясь поймать горьковатую жидкость.

А Том... Том дрогнул. Впервые за весь вечер его железная воля дала трещину. Он увидел, как капли стекают по её подбородку, как её глаза закатываются от унижения и странного возбуждения. И этот вид — этот грязный, развратный вид — переполнил его.

Он резко наклонился, вцепился в её волосы и ввёл головку в её рот — грубо, без прелюдий. Его член задрожал, и почти сразу горячая волна заполнила её рот, стекая по горлу, заставляя её давиться.

— Такая... послушная... — его голос звучал хрипло, с непривычной дрожью.