Четвертое письмо
В 2062 год.
Россия, Санкт-Петербург.
По требованию
Алексису
Единый номер идентификации: 85609315195609-13691-37
Привет, разбойник, пишу это письмо на скорую руку.
Сегодня меня разбудила бабочка. Она родилась у меня в комнате, можешь себе это представить? Все окна были закрыты на защёлку. Пробуждение моё было резким, как укол зонтиком, — бабочка очень громко билась о стекло, и я сначала даже думал, что меня пытаются ограбить.
Поняв, что опасности нет, я остался в постели и долго смотрел на неё. Успокоившись она расположилась на стене и осталась неподвижной, с расправленными крыльями, прямо напротив меня. Очень красивая. Создавалось такое впечатление, что она тоже за мной наблюдает. Настоящее чудо!
— Добро пожаловать в мир, — сказал я ей.
Бабочка ничего не ответила. Тогда я встал и открыл окно, она улетела не попрощавшись. God be with you, бабочка, не принимай поспешных решений.
Я выпил кружку кофе с ликером, немного позанимался литературой и пошёл пешком в редакцию. На Невском встретил Эдварда. Ты помнишь Эдварда? Моего старого товарища. Он работает доедателем в ресторане. Ну, вспоминай! Славный малый, хоть и слегка отстраненный от мира, читает философов, лысый — по фасону апостола Варфоломея — в пальто ходит драповом даже летом. Увидел бы, сразу вспомнил.
Ну иду я, значит, слушаю Вайнберга Моисея, погрустнел и успокоился; думаю о том, как вечером приду из редакции, выпью рюмочку и буду смотреть в окно. А тут вдруг автомобиль сигналит так, что даже Вайнберга не слышно Моисея. И не останавливается клаксон этот ебучий. Я думаю: “На хуй себе надави, козёл,” — оборачиваюсь, а там Эдвард из машинешки вылазит. Радостно на душе стало. Такой высокий, я всегда этому удивляюсь, когда его вижу, хоть и давно с ним знаком. Непонятно, как он в автомобиль вообще помещается, может у него там второе дно?
Катишь мне всегда говорила, главные достоинства мужчины — рост и волосы. С волосами Эдварду хоть и не повезло, но с ростом у него полный порядок. А мне так ещё и хуй огромный достался в придачу к волосам и росту. Получается, что вышел в дамки ещё при жизни. И за что только там на небесах меня так сильно любят, Алексис?
Эдвард взялся меня подбросить до Петроградского острова. Добрый человек, как говорил Иешуа Га-Ноцри.
В сентябре он собирается на всю осень в Непал и зовёт меня. Говорит, что в Непале мы будем слушать тишину и созерцать себя, жить скромно и осмысленно. Я ему сказал, что я не люблю созерцать себя — я себе не нравлюсь и никогда не нравился. Я постоянно опухший, волосатый, выщипываю бороду от невроза. “Вон, сам посмотри,” — я повернулся к нему левой стороной. А ещё у меня появились морщины и седые волосы. В себе копаться тоже не люблю. Там, внутри меня, я ни разу не находил ничего путного. Желания мои просты и прозаичны. Страхи отсутствуют. Нахуй мне Непал, Эдвард?
— Послушать...
— Слушать я люблю музыку вместо себя. Мне очень нравится начинать день с музыки. И ещё я люблю пить хорошие вина и ходить в дорогие рестораны. Мне нравится шлёпать девок по жопе. В Непале мне будет скучно.
На этих моих словах Эдвард громко включил музыку, и, начиная от Михайловского замка и до самого Петроградского острова, мы ехали молча. Я не хотел его обидеть, но так уж вышло. Прощаясь он попросил передать тебе привет, сказал, что тоже подумывает о будущем.
Передаю привет от Эдварда, он тебя помнит.
В редакции полдня занимался физическим трудом, собирал стул, а сейчас вот сижу и пишу тебе письмо. По дороге домой зайду в почтовое отделение, мне там заодно бумажку кое-какую надо выправить. Интересно, Алексис, ПИЗДЕЦ, как ты там устроился? Блядский искусственный интеллект, наверное, вообще уже никому не оставил места? Чем занимаются обычные мужики вроде нас? Я тут недавно читал, что программы компьютерные уже могут и музыку писать, и даже литературу. Писать-то могут, это, пожалуй, и хуй с ними. А вот читать ваши роботы могут, Алексис? Слушать музыку могут компьютерные программы? Как ты считаешь, друг, машина, которая обыграла Ли Седоля в Го, получила удовольствие от красоты этой игры?
Глубина человеческих переживаний этим големам неведома. На этом заканчиваю письмо. Сегодня надо ещё побриться успеть.
Yours very truly,
Roman.