Черный Ворон

Робин подошёл к девушке со спины. Она не шелохнулась — будто не чувствовала ни ветра, ни присутствия человека позади.

— Что тебя тревожит, принцесса? — его голос был низким, ровным, почти равнодушным.

Словно капитана не волновало ни плавание, ни сама судьба девушки. Будто он мог в любую минуту оставить её здесь — на этом проклятом берегу — и уйти в море, если она доставит хоть малейшую проблему.

Он мог бы. Мог бы скрыться от ведьмы, с которой его отец заключил контракт. Мог бы забыть о долге, о прошлом, о клятвах.

Но нет. Слишком многое поставлено на карту.

Мария вздрогнула и обернулась.

Серые глаза — глубокие, тревожные — встретились с его тёмным, настороженным взглядом. Робину это не понравилось. Не нравилось, что эта девчонка из королевской крови могла взбаламутить команду одним только взглядом. Не нравилось и то, как близко она держалась к Бреду в последние дни.

— Я просто… — начала принцесса и осеклась.

— Говори, — коротко бросил Робин.

Он стоял так, что его тень полностью скрывала её лицо. И, пожалуй, к лучшему: красота Марии была опасна. В ней чувствовалась древняя сила, и лишь железная воля удерживала капитана «Чёрного Ворона» от желания коснуться её.

— Я узнала тайну самой себя, — тихо произнесла Мария. — Я не человек.

Он хмыкнул, не удивившись. Сделал шаг вперёд и сел рядом — на достаточном расстоянии, чтобы не дать магии сирены шанса.

— Сирена, — спокойно сказал Робин.

Вот ведь судьба — впустить на борт это.

Глаза принцессы округлились, рот приоткрылся — смесь удивления и боли.

На губах капитана мелькнула горькая усмешка.

— Легко заметить, как юнги на тебя смотрят, — произнёс он. — С благоговением. С желанием. Только старые псы вроде меня умеют держать голову холодной.

Мария отвела взгляд к горизонту.

— Я ещё не входила в море, — прошептала она. — И не хочу. Не буду.

— Придётся, — отрезал Робин, запуская пальцы в спутанные кудри. — Сегодня полнолуние. Я прикажу всем сидеть по каютам и сам буду дежурить. Если ты начнёшь петь, — он бросил на неё короткий взгляд, — никого не утащишь.

Мария прикусила губу. Капитан заметил это движение — и на мгновение ощутил, как внутри что-то дрогнуло. Он заставил себя отвернуться. Магия сирены уже начинала действовать.

— Я видел их раньше, — сказал он, поднимаясь. — Сирен. Разговаривал с ними. Я знаю, как не поддаться на чары. Так что меня, принцесса, не проведёшь.

Он направился к кораблю, пока его не застали за нарушением правил острова.

— Капитан… — позвала она.

Робин остановился, но не обернулся.

— Можно просьбу? — её голос дрожал. — Если кто-то окажется в море… из-за моих песен… и я… съем его… — слова рвались из неё с трудом, — убей меня. Я не хочу быть хищной.

Робин стиснул челюсть.

— Нет, — сухо бросил он и пошёл дальше.

Она — плата за контракт. Ценный товар. Если убьёт кого-то, проведёт остаток пути в трюме, закованная в цепи.

«Чёрный Ворон» тихо покачивался на мелководье. Команда давно спала. Лишь капитан бродил по палубе, настороженный, будто зверь в клетке. Он время от времени подходил к борту и следил за девушкой на берегу.

— Чего она медлит? — пробурчал он себе под нос. — Сунулась бы уже в воду, да и всё.

Он видел, как её тонкая фигура поднялась. Мария пошла к морю, босая, бледная под лунным светом. Вода обняла её ноги. Она остановилась, замерла. Сомневалась. Робин понимал её слишком хорошо. Сам когда-то сомневался — в первый день, когда стал капитаном, оставляя звание старпома на Бреда.

— Ну давай же… — прошептал он, стискивая перила. — Сделай свой выбор.

Мария нырнула.

Долгое время — ничего не происходило. Тишина, только плеск волн. Робин отошёл к другому борту, глядя на тёмное море.

И наконец — всплеск. Она всплыла, серебряная от лунного света. Рыжие волосы прилипли к коже, глаза сверкали дерзостью, а улыбка… была чертовски опасной.

— Соберись, — прошипел себе под нос капитан.

Он не сводил взгляда, наблюдая, как она приближается. Скоро начнёт петь. Робин знал, что это неизбежно. Сирены никогда не контролируют первый зов — первый голод. Если задержатся в пути, то через месяц ему снова придётся стоять вот так, глядя вниз, пока волны шепчут ему, а команда рискует утонуть под чарами.

Он, как и все пираты, ненавидел этих пленяющих своим видом и голосом тварей. Хищных, чарующих, лживых созданий моря.

Но эта…

Чёрт. Что-то в ней было иное.

Песня началась. Тихая, переливчатая, будто само море зазвучало. Робин опустил взгляд — и сердце дернулось. Её бледная кожа сверкала, глаза светились, как у лунной девы.

Капитан сжал перила так, что побелели костяшки пальцев. Он заставил себя вспомнить — Солин, бой, крики. Принц Солина, ударивший Эрика. Два месяца его второй помощник не мог держать меч. Вспомнить, чтобы не поддаться.

Дверь скрипнула. Один из юнг, околдованный песней, вышел на палубу.

Робин выпрямился. В его глазах не осталось ни сомнения, ни жалости.

— Отлично, — тихо сказал он, вытаскивая меч из ножен. — Как раз размяться.