Черника

Лючия присела у приземистого кустарника и сорвала несколько крупных ягод, закинула их в корзинку неосознанным движением — её тело двигалось само, а разум был совсем далеко. Лючия и не помнила, когда последний раз так волновалась, собирая чернику. Или что угодно. Сейчас ей хотелось скакать, бежать с огромной корзиной куда-нибудь далеко, будто она совсем ничего не весила.

С Арте и Полло было бы куда легче. Даже не потому, что они бы сильно помогли, а потому, что на них можно было бы отвлекаться, хохотать с ними, выплёскивать эмоции, а не оставаться наедине. Но от похода в лес они отказались, и Лючия не смела настаивать. К тому же, ей ещё казалось, что так честнее — ведь это подарок лично от неё.

Лючия подхватила корзинку и перебежала на другое место. Она вдруг вспомнила, как собирала помидоры у дяди ещё очень давно, в Гасто, и волновалась не меньше, чем сейчас. Потому что тогда со дня на день приезжала Баника, и маленькая Лючия, порхая между побегами, представляла, как принесёт ей целую корзинку помидоров. Сейчас Лючии казалось забавным и даже грустным, что слуга в ткацкой кормила дочь герцога, но такова сила любви — отупляющая и очаровательная.

К счастью для Лючии, теперь она служила Банике, и было совсем не странно набирать для неё тяжёлую корзину черники в подарок.

Закинув ещё пару ягод, Лючия заключила, что слишком хочет поскорее увидеть Арте и уточнить, как же лучше преподнести леди Банике этот дар. Лючия схватила корзинку и пошагала в сторону поместья. Быстро, но аккуратно, чтобы ничего не рассыпать.

На поляне было теплее, чем в лесу, куда едва проникал солнечный свет. Хотя солнце недавно зашло, и она тоже начала остывать, покрываться росой. Лючия успела замочить подол платья и устать, так что теперь ей хотелось только притащить чернику в комнату и завалиться на кровать, а о подарках подумать как-нибудь потом. Но Арте и Полло, которые будто поджидали её среди травы, не могли этого позволить.

Не говоря ничего, оба подбежали к Лючии и потянули руки к ягодам.

— Уберите лапы! — рявкнула Лючия, поднимая корзинку повыше.

Арте и Полло переглянулись, потыкали друг друга, потолкались, вздохнули, и лишь потом выдали в унисон:

— Можно нам ягод, сестричка?

Лючия усмехнулась. Даже ехидная интонация у близнецов была одна на двоих. Она поставила корзину на землю, и они тут же набросились на чернику — тоже одновременно. Лючии было совсем не жалко для Арте и Полло ягод. В конце концов, она специально набрала даже больше, чем Баника реалистично может съесть за раз. Лючию просто раздражало, когда близнецы хватали у неё что-то без спроса. А то, что к концу путешествия она выдрессировала их просить разрешения, вызывало у Лючии неописуемую гордость — это притом, что она редко гордилась собой даже за самые значительные достижения.

— Я не понимаю... — Лючия села на землю и положила в рот чернику. — Как мне лучше их подарить? Мне уже лень печь пирог... И я не успею... А сок из них делают? Ну или какой-то простой десерт?

— Почему ты не спросишь у леди Баники? Она лучше знает, — предложил Полло, тут же закинув в рот горсть черники.

— Фот я тофно нифего решать не буду, — заявила Арте, не прекращая жевать свою горсть ягод.

Лючия вздохнула. Её опасения о том, что Арте и Полло сейчас расправятся со всей черникой, не оправдались — очень вскоре они начали жаловаться, что наелись. Самой Лючии довольно быстро надоело набивать рот. Она была равнодушна к ягодам, фруктам и всему сладкому, а черника, к тому же, на текстуру оказалась скучноватой.

— Так, ну вы же не думали, что я даю вам пожрать мою чернику просто так, — вдруг начала Лючия.

— Ты на что намекаешь? — Арте нахмурилась.

— Чтобы вы помогли мне с подарком! — Лючия всплеснула руками. — У вас совсем нет идей?

— Еда — это хороший подарок для великой леди Баники... — мечтательно вздохнула Арте. — Ты это ещё давно поняла. Что тебе ещё от меня с Полло надо? Я могу, вот, тебе корзинку бантиком перевязать. А то ты даже этого не умеешь. Наверное. Пойдёт?

— Не умею, — фыркнула Лючия.

Её то ли смешило, то ли раздражало, как Арте пытается её задеть по такой ерунде... Зато бантик Арте точно повяжет.

Лючия едва заметно улыбнулась на «комплимент» Арте о понятливости. Лючии ещё с детства нравилось дарить именно еду, а Баника больше всего ей радовалась. Лючия прекрасно помнила, как озарилось лицо юной Баники при виде корзины, доверху наполненную красными томатами. А потом она с восторгом описывала их вкус и рассказывала, какие блюда из них делают в разных частях света, и с не меньшим удовольствием проглотила где-то половину от всех подарочных помидоров.

— Ты прям улыбаешься, — заметил Полло, глядя на Лючию. Сама Лючия не замечала этого, но, по словам окружающих, её улыбка была довольно редким зрелищем.

— Нуу, твоя сестричка повяжет мне красивый бантик, вот я и радуюсь! — хихикнула Лючия. — Давайте уже домой. А то темнеет.

Лючия встала с земли, подняла корзинку, которая едва заметно полегчала, и вместе с близнецами пошагала в сторону поместья — теперь уж точно.

Внутри троица поспешила в их общую гостевую комнату, где Лючия поставила корзинку на пол, села рядом и стала ждать, пока Арте достанет бантик покрасивее. Комната для слуг была довольно тесной — поместье, в котором они остановились, вообще не поражало территорией, но было видно, что прибытия дочери герцога очень ждали и хорошо убрались на всей территории. Да и комната самой Баники была довольно уютной: Лючия знала, она там спала. Там стояли резной стол, громадное мягкое кресло, в котором помещалась Баника и могла бы свободно поместиться Лючия с Арте и Полло на коленях и, конечно, мягкая кровать, которая не шла в сравнение с двумя койками, между которыми сейчас сидела Лючия и охраняла чернику.

И Арте, и Полло были в восторге от переселения Лючии. Теперь у них было две этих койки в распоряжении, и им не пришлось бы пинать друг друга всю ночь — по крайней мере, Лючия догадывалась, что причина радости в этом. Как-то раз Арте и Полло сильно испугались ночью и попросились спать втроём. Лючия не могла им отказать, но в итоге кроме тесноты и духоты всю ночь просыпалась ещё из-за того, что оба близнеца дрались во сне. Лючия бы подумала, что те просто издеваются в очередной раз, но они слишком убедительно сопели и слюнявили её.

Воспоминания Лючии прервали Арте и Полло — они ворвались в комнату, держа большую красную ленточку.

— Эти идиоты вообще ничего не понимают в красоте! — Арте едва не пнула корзину с ягодами, но Лючия вовремя прижала её к груди. — Я тут всё перевернула, чтобы найти красную ленточку!

— Да необязательно такую... Любая бы подошла, — заметила Лючия.

— Обязательно! — крикнула Арте. — Это очень важно, идиотка! Ты хочешь подарить леди Банике непонятно какую ленточку?!

— По-моему, Лючия хотела подарить чернику... — заметил Полло. Он отпустил ленточку и присел на кровать, будто опасаясь сейчас стоять рядом с Арте.

— Угу, — кивнула Лючия.

Арте лишь зарычала на них, вырвала у Лючии корзинку и принялась повязывать на ручке бантик. Каждое её движение сквозило злобой, но, несмотря на это (или благодаря этому), украшение вышло ровным, аккуратным. Глаза Лючии загорелись от изумления.

— Как здорово! Спасибо! — Лючия заёрзала на полу, рассматривая бантик.

Арте хмыкнула и, отряхнув руки, подняла голову и села на кровать вместе с Полло.

— Не смей ничего испортить теперь. Мы старались!

Лючия догадывалась, что Арте так желает удачи, но её слова только усилили тревогу, которая вернулась и начала колотить грудь изнутри. Казалось бы, между Лючия и Баникой всё было довольно официально и серьёзно, они были знакомы пять или шесть лет (Лючия не умела считать), и всё равно Лючия не могла предугадать ни одну реакцию Баники. Воображение рисовало как ужасные, так и прекрасные картины, которые, Лючия догадывалась, были невероятно оторваны от реальности.

Лючия пожелала близнецам спокойной ночи и удалилась вместе с украшенной корзинкой.

Комната Баники (и Лючии) располагалась на втором этаже, куда Лючия добралась бегом. От волнения она забыла об ощущениях в собственном теле, о том, что надо стучать, и, только ворвавшись в комнату леди Баники, осознала свою наглость и почувствовала бешеный стук сердца.

— Хм?

Леди Баника сидела в кресле и читала. Она с интересом подняла взгляд на Лючию, словно ожидая объяснений; Лючия ощутила себя провинившимся ребёнком.

— Л-леди Баника, простите, что не постучалась! — выпалила Лючия. От переживаний она говорила громче обычного.

— Зачем такая официальность? — Баника улыбнулась, откладывая книгу в сторону. — Это ведь и твоя комната тоже. Что там у тебя?

Разумеется, было трудно не заметить корзинку с ягодами и, особенно, красный бантик, хотя Лючия довольно тесно прижимала их к груди, словно пыталась спрятать.

— Это подарок... — выдохнула Лючия и сделала несколько шагов навстречу Банике. — Вот!

Она протянула Банике корзину, в которой лежало довольно много черники даже после нападения близнецов.

С пару мгновений Баника глядела на ягоды, прежде чем на её лице загорелось выражение невинного, чистого восторга. За годы оно совсем не изменилось.

— Спасибо огромное, ягодка! — воскликнула Баника, тут же принимая корзину. — Я бы тебя расцеловала, но ты так замаралась...

Лючия посмотрела вниз, на платье. Даже по её стандартам оно было чересчур измазано землёй, листьями, травой и пылью — и это она ещё не могла как следует рассмотреть ущерб сзади.

— Аа... Я могу его пока снять, — предложила Лючия. Ей было слегка обидно, что её не расцеловали прямо так.

Баника издала «угу», не поднимая на Лючию взгляд. Еда увлекала её куда больше, и Лючия находила это вполне естественным, ей даже льстило, что она каждый раз так угадывала с подарками (не то, чтобы это было сложно). Баника брала ягоды так же быстро, как их хватали Арте и Полло, только при этом её пухлые кисти двигались куда изящнее их детских ручек. Баника прикрывала глаза и каким-то образом успевала наслаждаться горстями ягод, которые она едва жевала, пачкая губы и руки.

Лючии с детства нравилось смотреть, как Баника ест. Может, потому, что ей в принципе нравилось смотреть на Банику, может, потому, что в эти моменты она выглядела по-настоящему счастливой. Особенно если не сдерживала себя. У Лючии долго не получалось понять, почему Баника так стесняется, если быстро ест и пачкается в процессе, и только потом она узнала про какие-то правила приличия, и что у знатных людей они довольно строгие...

Лючия очнулась от наваждения и всё-таки сняла одежду, оставаясь только в сероватом нижнем платье с длинными рукавами, которое доходило ей чуть ниже колен — оно же и служило ей ночнушкой.

— М... Я вспомнила, что на завтрак сегодня подавали пшеничную кашу с черникой. А на обед приготовили очень мягкий пирог, тоже с черникой, и вот там была едва ощутимая кислинка... Ты же пробовала его, должно быть, заметила? Нужно будет потом спросить у повара, как именно они приготовили тесто и как добились этого сочетания... Хм. Если тебе интересно, я давно думала, что черника, как и многие-многие ягоды, может придать очень изысканный вкус маринадам к мясу, мхм, а ещё было бы интересно добавить чернику к рыбным блюдам! Я даже примерно представляю, как это можно приготовить. Я потом запишу. Это у меня в голове целый день крутится, так что я навряд ли забуду. Ну и конечно... — Баника положила в рот горсть черники и тщательно прожевала. — Вкус свежесобранной черники в её первозданном виде не сравнится ни с чем. Спасибо, что дала её попробовать!

— Я очень рада, что вам понравилось, леди Баника! — Лючия не сдержалась и начала едва заметно трясти руками перед собой.

— Ну конечно. Иди сюда, рыбка, я тебя всё-таки расцелую.

Лючия как можно спокойнее подошла к Банике и села к ней на колени. Конечно, о спокойствии было тяжело говорить, особенно, когда Баника сгребла её в объятия и принялась целовать в губы и щёки, иногда останавливаясь — но только чтобы дать Лючии чмокнуть её в ответ. От Баники невыносимо пахло черникой и чем-то сладким.

— Хочешь меня покормить? — предложила Баника.

Лючия сглотнула. Она была в состоянии только кивнуть, пока в голове крутилось однозначное «да» и, где-то на заднем фоне — мысль о том, что Баника и так уже прилично съела сама. Но как ей можно было отказать?

Получив кивок, Баника устремила взгляд на Лючию, и той оставалось лишь взять в руку одну ягоду и положить Банике в рот. Не то, чтобы Лючия не хотела этого сама, но волнение мешало. Постепенно она начала брать ягоды горстями, а Баника не стеснялась облизывать и покусывать её пальцы, словно всё ещё была голодна.

— Ты тоже очень сладкая, — объяснила Баника, отпустив палец Лючии, который она до этого без стеснения прикусила. — Сама как черничка.

— Спасибо... — неловко улыбнулась Лючия.

Банику кормить она не переставала. Лючия не знала, что на неё нашло, но ей хотелось скормить Банике всё, не оставить в корзинке ничего, хотя Лючия понимала, что навряд ли сделает это на самом деле. В конце концов, Баника наконец ела меньше, чем обычно, и даже немного похудела, вернувшись к тому весу, в котором начала путешествие. Но если Баника прикажет ей скормить всё, если Баника прикажет... Лючия не думала, что сможет ей перечить. Не сейчас.

— Мне нравится вас кормить. Это очень мило, — призналась Лючия, не обращая внимания на то, что Баника захихикала на последнем слове. — Когда мы были помладше, мне тоже хотелось покормить вас с рук, только не думаю, что вы бы согласились.

— В детстве? Нет, ты что, я бы очень постеснялась. И очень зря, — Баника задорно улыбнулась. Её язык окрасился в тёмно-синий цвет.

«Извини... Я не обедала с-сегодня...»

Перед Лючией вдруг возник образ юной Баники — она сидела на траве, опустив взгляд. Её руки и губы были измазаны помидорным соком. Вдруг зазвучал голос Полло — он сидел рядом, сбоку от Баники. Его лицо было таким же, как и сейчас. По крайней мере, Лючия запомнила именно так, она не исключала, что какие-то изменения всё-таки произошли.

«А я не понял, мы же обедали до выезда? И очень мн...»

По голове Полло прилетел удар руки Арте — Лючия даже сейчас помнила, что зажмурилась от звука. На лице Баники застыл ужас, в глазах заблестели слёзы, и Лючии тогда пришло в голову лишь спросить:

«Зачем вы мне врёте?»

Но она точно помнила, что говорила и слова разумнее.

«Ничего, можешь хоть всё съесть! Я люблю, когда ты радостная! И вообще, не очень хочу, чтобы помидорки сожрали мои родичи!»

— Я сильно объелась на ужине, но ты так аппетитно меня кормишь, — вдруг заметила Баника. Лючии показалось, что с ней заигрывают, и это звучало вполне реалистично.

— Спасибо, — без особой уверенности произнесла Лючия, не понимая, как подыграть в ответ. — Вы просто так много едите...

Баника на мгновение затихла и задышала чаще — только сейчас Лючия заметила, что периодически касается груди и живота Баники. На её лице расплылась довольная улыбка, и Лючия не очень понимала, как её трактовать. Должно быть, Банике просто нравится происходящее.

— Да?.. — издала Баника вполголоса. — Много... И кто я тогда?..

— Вы обжора, — нашлась Лючия почти сразу. В моменте ей не казалось, что это грубо, а Баника игривым тоном словно провоцировала сказать именно это слово. — Но я даже за.

Баника поёрзала на кресле, заставляя Лючию ощутить, ко всему прочему, ещё и мягкость её бёдер.

— Я обжора, да? — Баника покраснела, не прекращая улыбаться.

— Угу, — Лючия улыбнулась в ответ.

Она положила Банике на язык одну ягоду. Лючия планировала, что это будет последняя — корзина и так почти опустела, заставив Лючию осознать, что она только что скормила Банике столько же, если не больше, черники, сколько они с Арте и Полло съели втроём.

Баника прикрыла лицо рукой и засмеялась, но даже Лючия понимала, что это игривое смущение: Баника даже не прерывала с ней зрительный контакт.

И в следующее же мгновение прижала Лючию к себе, накрыв её губы своими. У поцелуя был явный привкус черники. Лючия обнимала Банику, стараясь не касаться её платья измазанными в фиолетовом руками, но думать об этом становилось всё тяжелее.

Лючия довольно поздно приняла и осознала, что Баника возбуждена, а не просто «наслаждается происходящим» — это заставило её собственное возбуждение, заигравшее от поцелуя, разгореться сильнее.

— Ты хочешь продолжить, черничка моя? — спросила Баника, аккуратно разорвав поцелуй. — Надеюсь, в этот раз мне не надо ничего уточнять. Хи-хи.

— Да, хочу, — закивала Лючия. Ей казалось, что сейчас она ответила бы согласием на любую просьбу Баники.

— Мм... Тогда встань. Пойдём на кровать.

Лючия вскочила с Баники, словно ей отдали приказ — хотя в голосе Баники довольно чётко звучали именно просьба, предложение. Она тяжело дышала — но от волнения, а не от нагрузки. Лючии тоже было тяжело восстановить дыхание. Не сейчас.

«Она меня правда... Позвала на кровать в таком контексте...»

У кровати Лючия помогла Банике снять платье. Обычно снимать и надевать эту сложную конструкцию помогали Арте и Полло, и Лючия очень жалела, что так и не расспросила их — процесс занимал довольно много времени. Но возможность без всякого стеснения трогать Банику того стоила. Лючия всё ещё сомневалась, когда будет уместно касаться Баники, если она не начинает первой, да и как понимать, хочет ли она прикосновений — тоже вопрос. Сейчас у неё было оправдание.

Так рассуждала Лючия, неспособная до конца осознать, что раздевает леди Банику для занятия с ней любовью.

— Мм, так, — Баника присела на кровать, оставшись в тонком белом платье. — Ты могла бы начать, если хочешь... Но тебе стоит быть аккуратнее со мной. Это мой первый раз!

Лючия смотрела на Банику, которая хитро улыбалась, и внутри неё растворялось что-то тяжёлое. Значит, принц Марлона не прикасался к ней. Возможно, они целовались, но Лючия не хотела больше об этом думать, когда Баника сидела на их общей кровати и, несомненно, принадлежала только Лючии.

— У меня тоже нет опыта, но я очень постараюсь сделать вам приятно! — пообещала Лючия.

Когда они легли в постель точно так же, как ложились просто спать и обниматься, Лючия поняла, что все фантазии, которые мучали её много лет, испарились — она больше не знала, как прикасаться к Банике по-особенному. Оставалось лишь позволить рукам делать то, что хочется прямо сейчас, и Лючия мяла грудь Баники, гладила, в голову лезли мысли о том, что Лючия бы не смогла взять её в руку при всём желании.

Когда Лючия стала смелее, позволила себе касаться и живота Баники, и бёдер — но только сквозь ткань — сама Баника стала похожа на довольную, очень растолстевшую домашнюю кошку. Она развалилась на кровати и то мычала, то вздыхала, словно мурча от ласк.

— Ты разве не хочешь меня раздеть? — поинтересовалась Баника.

— Хочу, но я думала сначала так. Или вы желаете, чтобы я вас раздела? — Лючия посмотрела на Банику сверху. На её лице играл весьма заметный румянец.

— Ну рисинка моя, твои желания тут тоже учитываются... Хотя мне нравится, как ты рассуждаешь. Да. Желаю.

Лючия спросила себя, почему именно сейчас Баника вспомнила о том, что Лючия её служанка, которой можно приказывать? Но внезапно для себя Лючия осознала, что ей самой нравилось об этом помнить.

Баника привстала, чтобы Лючия могла снять с неё последний элемент одежды, и легла обратно. Столько лет Лючия представляла, как Баника выглядит под одеждой, столько лет хотела посмотреть, но сейчас ей хотелось только отвести взгляд. Не оттого, что ей что-то не нравилось. Собственный взгляд казался слишком пристальным, слишком смущающим. Хотя Баника, которая смотрела на Лючию и расплывалась в улыбке, явно не стеснялась.

Переборов ощущение, что она делает что-то запретное и неправильное, Лючия начала рассматривать красные и белые отметины по всему телу Баники. Они располагались в форме волн и молний, похожие на шрамы — Лючия не сдержалась и провела пальцами по их скоплению на груди. Отметины ощущались неровно, странно складывались на коже.

— Они у меня с детства и совсем не болят. Можешь ещё потрогать, — разрешила Баника.

Лючия заулыбалась — то ли от радости, то ли от неловкости из-за того, что Баника словно поймала её на чём-то запретном. С другой стороны, это Лючия считала даже мысли о прикосновениях к Банике запретными, а сама Баника... могла ли она желать того же самого все эти годы?

Лючия легла на Банику, прижалась к её груди. Ладони очень медленно скользили вниз, к животу, который тоже был покрыт отметинами. Пока Лючия перебирала их пальцами, Баника начала дышать чаще. Лючия сползла ниже, чмокнула Банику в живот и продолжила поглаживать её там, уже более осознанно.

Баника положила ладонь на голову Лючии и потрепала её по волосам. Между этим и тем, что она чувствовала Банику всем телом, Лючия была самым счастливым человеком во всей Бельзении.

Блаженная улыбка не сходила с её лица, когда Лючия спустилась к бёдрам, покрытым волнообразными шрамами. Их неровную поверхность было интересно просто гладить, скользить по ней пальцами — Лючии стало интересно, позволит ей Баника делать это просто так? Или это её слишком заводит?

Впрочем, Лючия тоже не могла реагировать на такие касания нормально. Сейчас она думала только о том, что хочет положить голову между ляжек Баники, и чтобы она сдавила её со всей силы.

Впрочем, Лючия не была готова просить об этом всерьёз. Её хватило только на то, чтобы запустить руку меж бёдер Баники и, прижав пальцы к промежности, начать неторопливые ласки. Лючия не знала, что заставило её покрыться мурашками сильнее — голос Баники или то, какой она была мокрой.

«Она давно?.. А если она намокла, ещё когда я говорила с ней... Или когда я касалась её? Что ей больше нравится? Я даже не знаю, как спросить... Можно ли мне спросить? Пусть она просто прикажет мне, а я сделаю, что угодно...»

Вопреки желаниям Лючии, Баника не приказывала ничего прямо — она лишь стонала, перебирала волосы и толкалась бёдрами навстречу руке Лючии. Только так она поняла, что нужно ускориться, а потом — что она может войти.

В какой-то момент Лючия не сдержалась и начала тереться об бедро Баники. Собственное возбуждение становилось болезненным, отвлекало, Лючии хотелось хоть немного унять его, а потом давать внимание только Банике — но почти сразу она сжала её волосы. Лючия зажмурилась.

— Остановись, — приказала Баника. — Не полностью... Касайся меня дальше.

— П-почему? — издала Лючия. Это был не тот приказ, которого она ожидала, но ослушаться не могла.

— Потому что это для меня, — Баника погладила Лючию по голове, ехидно улыбаясь. — Ты как будто... лишаешь меня главного блюда, когда трогаешь себя сама.

— Я ваше главное блюдо?.. — Лючия прикрыла глаза и прижалась к Банике покрепче. Двигать бёдрами она не смела.

— А кто ещё, черничка?

Лючия была самым счастливым человеком во всей Империи и за её пределами.

Лучше ей могло стать, только когда Баника начала хватать её за волосы, не нарочно и небрежно, ёрзать по кровати, сжимать её запястье. Лючия повиновалась немому приказу. Она ускорилась, совсем не замечая ноющую боль в кисти, не замечая ничего, кроме Баники. Она дрожала, её голос срывался, а хватка на руке стала железной. Лючия никогда не видела чужой кульминации, могла только представлять, как выглядела бы Баника в этот момент, а теперь...

По спине Лючии пробежали мурашки. Ей было хорошо, ей было волнительно, она была возбуждена (но всё ещё не могла тереться), она была в восторге. С реакции Баники и даже с себя.

Это притом, что Лючия редко гордилась собой даже за самые значительные достижения. Хотя за день это был уже второй раз.

Когда Баника расслабилась, Лючия отцепилась от неё, но всё равно лежала рядом. Лючия не думала ни о чём, только тяжело дышала и отдыхала от эмоций. Возбуждение всё ещё не давало ей покоя, но она не смела просить у Баники ласк, и не смела трогать себя сама, лишь сжимала бёдра. Эти ограничения заводили Лючию ещё больше.

— Подожди, рисинка, я оденусь... — Баника зевнула и привстала, на удивление быстро оправившись.

Лючии казалось, что Баника медлила лишь потому, что прекрасно знала о её возбуждении и хотела потомить подольше. В остальном она будто и не устала, хотя простыня под Баникой была влажной на ощупь. Лючию это не смущало — Баника всегда потела во сне, просто не настолько. Она часто мылась, потому пахло от неё либо чем-то сладким, что Лючия не могла описать или назвать, либо едой, либо свежим потом, как сейчас, и все запахи Лючии нравились. Раздражало только то, что Баника очень тёплая, и с ней было жарко обниматься под одеялом, а кутаться в одеяло Лючия обожала, и приходилось делать выбор.

Пока Лючия перебирала в памяти приятные моменты, Баника, уже в ночнушке, обняла её сзади.

— Спасибо, — прошептала Баника и чмокнула Лючию в ухо. — Ты такая умница...

Лючия никак не ожидала получить похвалу за это, но ей понравилось. Дыхание Баники обжигало шею, губы и язык оставляли мокрые следы, но Лючию не беспокоили ни жар, ни то, что её шея и уши быстро стали влажными от слюны и пота. То есть, от спокойствия Лючия была далека, но лишь из-за блаженства.

Лючия чувствовала себя маленькой в руках Баники. Конечно, она всегда была ниже и легче неё, но когда Баника скользила руками по её телу, накрывала грудь ладонью, задирала платье и касалась всего и ничего одновременно, Лючии казалось, что Баника может разломить её, сжать, перекусить в любой момент, и от Лючии совсем ничего не останется.

«Почему я так думаю? Почему мне так нравится так думать?»

Лючия развела ноги, позволяя Банике проникнуть к себе между бёдер. Конечно, к ней прикасались нежно, любовно, Лючия чувствовала себя самым любимым существом, самой сладкой черничкой, рисинкой, рыбкой, чем бы Баника её ни назвала. Баника заботилась о ней, Баника была так ласкова, Лючия знала, что с ней ничего не случится.

Даже если её могут надкусить и сожрать в любой момент.

— Тебе приятно? Ты так затихла, — прошептала Баника.

— Мне очень хорошо, леди Баника, — Лючия закусила губу, сорвавшись на более привычное обращение. — Баника...

— Какая ты прелесть, — хихикнула Баника и потёрлась носом о шею Лючии. — Мне войти?

— Угу. Попробуйте.

У Лючии не было сомнений в своём желании, но пальцы у Баники были в разы крупнее, чем у неё, поэтому... Хотя наедине с собой Лючия и не возбуждалась так сильно, как прямо сейчас.

Ей почти не было больно. Непривычный дискомфорт быстро растворился в потоке новых ощущений, от которых Лючия извивалась и ёрзала в объятиях Баники, пытаясь быть ближе к ней, к движениям её руки. Лючия не знала, чего ей хочется больше — чтобы Баника ускорилась или чтобы сжала её сильнее, не давая двигаться. Но чем больше Баника касалась Лючии, тем больше ей хотелось первого, тем сильнее ей не хватало, тем чаще Лючия срывалась на тонкие стоны, не стесняясь собственного голоса.

Баника замечала это, не могла не замечать, и Лючии так нравилось. Все ощущения, что постепенно обострялись, внезапно обрушились волной, Лючия ощутила слишком много и одновременно недостаточно — ей так хотелось, чтобы Баника сжала её сильнее, толкалась в неё сильнее, разорвала её и стала с ней единым целым, Лючии не хотелось ничего в мире так сильно.

Всё тело скрутило спазмами и отпустило, оставляя Лючию обессиленной и счастливой. Она закрыла глаза. Ей не хотелось, чтобы Баника отстранялась, чтобы покидала её сейчас, но она лежала рядом. Лючии вдруг стало неловко за то, что она думала про Банику всё это время, будто она могла это как-то услышать, понять, может, Лючия шептала это, пока кончала — она совсем не помнила себя в этот момент и не контролировала.

— Как жарко... — выдохнула Баника, всё же отпуская Лючию. — Завтра утром попрошу набрать ванну... Даже перед завтраком. Составишь мне компанию?

— Угу! — воскликнула Лючия, ёрзая на кровати.

— Я не сомневалась... — зевнула Баника.

Лючию не смутила попытка подразнить. Конечно, она любит Банику, конечно, ей хочется проводить с ней время и видеть обнажённой лишний раз — прямо сейчас Лючия не испытывала за это ни стыда, ни вины.

— Я вас люблю, — тихо произнесла Лючия, повернувшись к Банике лицом.

— И я тебя люблю, макаронинка маленькая! — Баника крепко прижала Лючию к себе — вопреки своим же жалобам на то, что ей стало жарко.