Чемпион

Кевин слегка хмурится и пихает Эндрю под бок, выводя того из ступора. Миньярд в который раз замер, проходя по пустым трибунам. Подошва тихо поскрипывала, а холод, поднимающийся от ледовой арены, пробирался даже сквозь плотную толстовку. Внизу, в призрачном свете прожекторов, снова был он — Нил Джостен.

Огромная арена казалась вымершей. Пустые кресла уходили вверх бесконечными рядами, эхом отражая каждый удар коньков о лёд. Воздух пах свежестью из-за недавно залитого льда, металлом и лёгкой сыростью. Где-то над головой гудела вентиляция, но этот монотонный шум только сильнее подчёркивал одиночество огромного пространства.

Новичок, который только недавно заявил о себе, уже успел покорить сердца многих зрителей своей дикой, необузданной грацией. Он катался не так, как учили. Он не пытался понравиться судьям или красиво выглядеть перед камерами. Казалось, Нил вообще забывал, что вокруг существует кто-то ещё. На льду оставались только он, скорость и бесконечное желание стать лучше.

Миньярд стал одним из этих пленников ещё в тот день, когда совершенно случайно увидел его после собственной тренировки.

Тогда Нил гонял лёд, разрезая его коньками на тонкую влажную стружку. Белая крошка разлеталась в стороны при каждом резком торможении и оседала на его чёрной одежде. До заливки катка оставались считаные минуты, но рыжеволосый будто не замечал ни времени, ни усталости.

Раз за разом он заходил на прыжок.

Недокрут.

Глухой удар лезвия о лёд.

Падение.

Нил коротко морщился, быстро поднимался и снова начинал разбег, будто боли вовсе не существовало.

Иногда его с силой уносило в борт. Пластик отзывался глухим ударом, плечо наверняка наливалось синяком, но Джостен лишь раздражённо выдыхал облачко белого пара и возвращался на исходную точку.

Снова.

И снова.

И снова.

Пока наконец не приземлился идеально.

Он застыл всего на мгновение, тяжело дыша. Пар вырывался из его губ рваными облаками, грудь быстро вздымалась после бесконечных попыток, а на лице медленно расползалась улыбка — упрямая, счастливая, почти детская.

И именно тогда Эндрю потерял себя.

Вместе со своей железной уверенностью, что никто и никогда не сможет ему по-настоящему понравиться. Будто яд, годами заполнявший его мысли, неожиданно перестал действовать. Теперь залипать на Нила стало его ежедневной рутиной.

Если не перед собственной тренировкой — то после. Если не после — то в редкие выходные.

Он просто приходил, поднимался на верхний ряд трибун, садился в тень, где его почти невозможно было заметить, и молча наблюдал.

Это было почти сталкерством. От этого сводило скулы. Раздражало. Бесило. Но перестать он не мог.

Нил никогда не работал вполсилы.

Даже когда валился с ног от усталости, он продолжал. Даже когда после падений начинал едва заметно прихрамывать. Даже когда руки дрожали от напряжения.

Он снова вставал.

Эндрю был восхищен его глупостью и упрямством.

И именно поэтому не мог перестать смотреть.

— Я тебя ждать не собираюсь, — зло процедил Кевин, заметив этот, уже до боли знакомый, взгляд, прикованный к катку.

Миньярд никак не отреагировал. Лишь продолжил наблюдать.

Кевин раздражённо цокнул языком, махнул рукой и ушёл прочь, оставляя его наедине с огромной пустой ареной.

Время тянулось медленно. Минуты растворялись в однообразном шорохе лезвий по льду.

Хруст.

Разбег.

Прыжок.

Удар.

Снова разбег.

Казалось, сам каток жил в ритме дыхания Нила.

Лишь спустя двадцать минут Джостен наконец остановился. Он подъехал к борту, положил на него локти и, даже не оборачиваясь, тихо произнёс:

— Миньярд, ещё долго будешь смотреть на меня?

Эндрю медленно поднялся со своего места. На трибунах снова стало тихо. Так тихо, что слышно было только мерное гудение холодильных установок под ареной.

— А ты хочешь, чтобы я ушёл? — спокойно спросил он, спускаясь вниз. Быстро меняя кроссовки на коньки, Эндрю легко вышел на лёд. Лезвия негромко зашипели по гладкой поверхности. Холод сразу ударил сильнее, пробираясь сквозь одежду, но Миньярд будто не заметил этого.

Он неторопливо подъехал ближе, пока между ними не осталось меньше метра.

— Нет, — спокойно ответил Нил.

Он повернулся к нему.

Под ярким светом прожекторов его волосы казались почти огненными, а на разгорячённом после тренировки лице блестели капли растаявшего льда.

— Хочу, чтобы ты посмотрел в глаза завтрашнего победителя.

На его губах появилась широкая, совершенно сумасшедшая улыбка. Та самая, из-за которой у Эндрю каждый раз внутри что-то неприятно сжималось.

— Докажи мне это, чемпион, — тихо фыркнул он, сокращая последние сантиметры между ними. Нил усмехнулся.

— Ох, ты ещё как это увидишь, — его голос звучал спокойно, но уверенно, словно говорил о чём-то уже решённом. — И встретишь меня с золотой медалью.

На несколько секунд они просто смотрели друг другу в глаза. Будто забыли обо всём на свете: о пустой арене, о времени, о завтрашнем дне.

Нил первым нарушил эту тишину. Он слегка наклонился вперёд и легко, почти невесомо, коснулся губ Эндрю.

Поцелуй оказался коротким, холодным от льда и одновременно обжигающим.

Будто внутри обоих уже давно тлело что-то, что наконец позволило себе вырваться наружу. Они оба давно потеряли голову рядом друг с другом.

Эндрю ещё несколько долгих секунд смотрел Нилу в глаза.

Тот не отводил взгляд. Наоборот — выдерживал его с привычным упрямством, будто молча бросал вызов. Между ними снова повисла тишина. Не неловкая — та, к которой они оба давно привыкли. На пустой арене слышалось только размеренное гудение холодильных установок да редкий треск льда, медленно покрывающегося тонкими паутинками.

Миньярд едва заметно кивнул в сторону выхода.

— Я жду на парковке.

Это прозвучало не как предложение. Как факт.

Он развернулся, не дожидаясь ответа, и медленно покатился к калитке. Лезвия тихо царапали лёд, оставляя за собой две ровные линии. За спиной почти сразу раздался голос Нила:

— Эй! Ты серьёзно? Тут меня подожди хотя бы!

Эндрю никак не отреагировал.

— Миньярд!

Кажется, Нил ещё что-то крикнул следом, но блондин уже скрылся в подтрибунном коридоре. Если он сказал, что будет ждать, значит, будет. Остальное Джостен мог додумать сам.

* * *

Вечер встретил прохладным воздухом.

Стоянка возле ледового комплекса почти опустела. Несколько машин одиноко стояли под высокими фонарями, свет которых размывался на влажном после дневного дождя асфальте. Где-то вдалеке лениво шумела трасса, а над головой медленно загорались первые звёзды.

Эндрю устроился на водительском сиденье, оставив дверь приоткрытой. В салоне было настолько тихо, что слышалось собственное дыхание.

Он достал из кармана смятую пачку сигарет, покрутил её между пальцами, словно раздумывая, действительно ли хочет закурить. В итоге всё же вытащил одну.

Щёлкнула зажигалка.

Маленькое пламя на секунду осветило его лицо, выхватив из темноты светлые ресницы и усталый взгляд.

Первая затяжка обожгла лёгкие привычной горечью.

Эндрю медленно выдохнул дым в ночной воздух и поднял глаза к небу. Звёзд сегодня было непривычно много.

Он не помнил, когда в последний раз вообще смотрел на них. Обычно взгляд цеплялся только за дорогу, людей или очередную проблему. Сейчас же хотелось просто сидеть в тишине и запоминать этот вечер таким, какой он есть: холодный воздух, запах табака, далёкий шум машин и странное спокойствие, которое появлялось только рядом с одним человеком.

Минут через десять дверь со стороны пассажира негромко скрипнула.

Нил забрался в машину, всё ещё в тренировочной куртке. Рыжие волосы после душа были влажными и беспорядочно падали на лоб. От него пахло холодом, шампунем и едва уловимым запахом льда — запах, который, казалось, уже навсегда въелся в его кожу.

— Долго ждал? — спросил он, пристёгиваться даже не пытаясь.

— Нет.

— Врёшь.

— Возможно.

Нил тихо хмыкнул.

Не говоря больше ни слова, он осторожно вынул сигарету из пальцев Эндрю и сделал затяжку.

Дым медленно растворился между ними.

— М-м… — довольно протянул Джостен. — Мои любимые взял?

Эндрю лишь искоса посмотрел на него.

На губах Нила появилась едва заметная улыбка.

— Спасибо.

Вместо ответа Миньярд протянул руку.

Нил вопросительно поднял бровь, но всё равно вложил в неё свою ладонь.

Эндрю молча переплёл их пальцы. Крепко. Без лишних слов. Как будто проверял, что Нил действительно здесь.

Рыжеволосый несколько секунд просто смотрел на их сцепленные руки, а затем тихо усмехнулся.

— Ты ужасно странный, знаешь?

— Знаю.

— И молчаливый.

— Это тебя раздражает?

— Нет. – Нил слегка сжал его пальцы в ответ. — Мне нравится.

Эндрю коротко закатил глаза, пряча едва заметную улыбку.

— Просто кури и завались.

— Как скажешь.

Но вместо этого Нил ещё несколько секунд продолжал смотреть на него.

На спокойный профиль, подсвеченный фонарями.

На тонкую струйку дыма, лениво уходящую в ночное небо.

На их переплетённые пальцы.

И подумал, что, пожалуй, именно такие вечера нравятся ему больше любых побед. Потому что рядом сидел Эндрю. А этого было достаточно.