Человек имеет место

Когнитивистика – то, что я изучаю последние пару месяцев. Она объединяет в себе такие области как лингвистика, нейробиология, искусственный интеллект, психология, философия и антропология. У меня всегда была тяга к мета-размышлениям: язык о языке, информация об информации, мысль о мысли. Но только недавно я перешел от своей фантазии к науке. Наука о восприятии показалась мне настолько родной, что странно, почему я не обратился к ней ранее. С каждой прочитанной книгой моя самоуверенность падала в геометрической прогрессии: мне открывались все новые области, в которых я совершенно ничего не смыслю. Однако годы рефлексии подарили мне полезные инструменты, не противоречащие науке.

Когда читаешь труды философов, тебе начинает казаться, будто ты всё понял, и не осталось никаких темных мест в этом мире. В этом смысле философия похожа на религию: она ставит своей целью пролить свет на все сферы, которые все еще оставляют за собой вопросы. Разница лишь в том, что религия догматична и неизбежно устаревает в быстро меняющемся мире, а философия более открыта к поправкам и усложнению. Раньше я читал философов, и моя самоуверенность оставалась на соответствующем уровне, но перейдя в научную область, я будто упал во тьму. В ученой среде принято сомневаться во всем, что не соответствует строгим критериям истины, и к чему не проделан длинный путь с применением научного метода. Ученые сомневаются больше всего в той области, в которой они разбираются лучше кого либо, ставят под сомнения те вещи, которые всем остальным людям кажутся очевидными. Это поставило меня в сложное положение: дилетант, который осознает свой дилетантизм и скован неопределенностью, поэтому мой канал впал в длительное затишье.

Сегодня я впервые за долгое время прикоснулся к философии: посмотрел видео, содержащее дискуссию философов о сознании, и вспомнил как легко и смело они рассуждают: без отсылок к множеству исследований, не вставляя перед каждым утверждением «Смею предположить», или «Вероятно». Однако, несмотря на большое количество допущений, их речь оставалась полной и интересной. Эта нескромность с их стороны, о которой я забыл, вселила в меня уверенность: людям в большинстве своем не интересен научный метод, куча отсылок к исследованиям и справедливое, но неприятное отсутствие уверенности в своих словах. Людям (и мне в том числе) интересны рассуждения, обладающие смелостью, но не противоречащие нашим базовым принципам адекватности. Там, где ученый ставит несчетное количество вопросов, философ рисует пунктирную линию. Итак, я приступаю к тексту, являясь осознанным дилетантом.

Эволюционный смысл

Начну, пожалуй, с органов восприятия. Чтобы в них разобраться, полезно будет обратиться к эволюционному смыслу.

Когда-то многочисленные организмы, населяющие водное пространство, не имели органов зрения. Хищник распознавал жертву на ощупь, жертва - хищника соответственно. Если вы случайно наткнулись на хищника, он вас неминуемо убьет, но у хищника при том же раскладе маленький шанс поймать жертву. В этом заключался тонкий баланс древней фауны. Затем у некоторых видов начали появляться фоторецепторы. Это пока рано называть зрением, но уже возник дисбаланс. Хищник с такими рецепторами сможет увидеть слепую жертву на расстоянии, и поймать её. Жертва сможет на расстоянии увидеть хищника и избежать его. Так началась гонка вооружений между всеми живыми организмами. Зрительный аппарат начал усложняться: появлялись ямки, линзы, собирающие большее количество света, палочки и колбочки, позволяющие расширить диапазон восприятия. Возникли такие качества как цвета, формы, зрительные образы и стереотипы. Хищники маскировались под жертв, жертвы под хищников, что требовало более сложных глаз и нейронной сети, которая обрабатывала образы. С этим процессом также связывают кембрийский взрыв, когда разнообразие организмов росло по экспоненте. Сейчас почти у всех животных есть глаза, которые предназначены для выживания в различных обстоятельствах.

«У морских звезд глаза, расположенные на кончиках лучей, не различают цвет и мелкие детали и не могут заметить быстро движущиеся объекты. С таким зрением летящий орел врезался бы в первое попавшееся дерево. Но ведь морские звезды не выслеживают бегущего по полю зайца с высоты небоскреба, им и нужно-то всего ничего: разобраться, где находится коралловый риф – огромное незыблемое подводное сооружение, – чтобы неторопливо добраться до дома. Для этого звездам достаточно тех глаз, какие есть, и ничего лучшего им не надо.» (nat-geo)

У людей хорошее зрение, и это продиктовано многими причинами. Человек – всеядное животное с огромным разнообразием функций: ему нужно уметь различать сгнившие и свежие фрукты, просчитывать дистанцию до добычи, скорость ее передвижения, вовремя одергивать руку от ядовитой змеи и распознать эмоции на лице своего партнера. Сложность и разнообразие обстоятельств диктует не только то, настолько совершенными должны быть органы чувств, но и то, настолько сложен и пластичен должен быть мозг. Например, у хищных птиц очень острое зрение, но гораздо более примитивный мозг, чем у людей, так как их задачи более предсказуемы. Эволюция не торопится лишний раз совершенствовать организмы, тратя при этом ресурсы, поэтому наши органы отнюдь не созданы для того, чтобы познавать мир таким, какой он есть. Наши органы восприятия заточены только на то, что имеет смысл для нашего выживания.

«Преимущество насекомых в том, что их глаза устроены как камера для замедленной съемки. Поэтому две мухи могут преследовать друг друга в полете на большой скорости, а их глаза будут фиксировать до 300 “кадров” в секунду. Человеческий глаз способен уловить 50 в лучшем случае. (Нам кажется, что мы очень быстро прихлопываем муху газетой, а она видит, как неуклюжее существо медленно-медленно отводит руку, а затем медленно-медленно тянется к ней, и, понятно, успевает просчитать траекторию удара и скрыться.) Угол обзора стрекозы достигает почти 360 градусов, мы же способны видеть только то, что происходит перед нами. А бабочка винный бражник различает цвета даже при тусклом мерцании звезд. Конечно, в чем-то наши глаза лучше, но по большинству параметров человеческое зрение хуже. Природа не смогла создать идеальный глаз на все случаи жизни».

Человек преимущественно хищник, поэтому у него маленький угол обзора. Наше зрение имеет тенденцию выделять предмет из фона и следить за ним. Травоядные животные воспринимают только фон, выделяя изменения на нем, чтобы не быть пойманными.

Основы восприятия

Но если глаза открывают нам окно в мир, то способ его восприятия и взаимодействия с ним определяет мозг. Как я написал выше, эволюция не торопится без необходимости совершенствовать наши органы. Нас постоянно окружает шум, препятствующий непосредственному восприятию предметов. Тьма, воздух, деревья и тысячи других факторов мешают чисто видеть нужный предмет. Поэтому наш мозг научился постфактум дорабатывать изображение, создавая иллюзию полноты восприятия.

Дабы снять неподъемные задачи с глаз, и сделать мир более гладким, мозг многое берет на себя. Чтобы уверенно взаимодействовать с миром, нужно некоторое постоянство восприятия. Например, есть такое понятие как цветовое постоянство. Многие факторы могут существенно влиять на то, как мы видим одни и те же предметы. Мозг научился выявлять эти искажения и делать на них допущения.

Если я вас спрошу какого цвета эта клубника, вы, не задумываясь, ответите, что она красная несмотря на то, что на фотографии нет ни одного красного пикселя. Цветовое постоянство обеспечивается интуицией. Мозг навешивает стереотип о качествах клубники на восприятие образов. Также мозг обрабатывает другие предметы и сравнивает их. Если деревянный стол и фарфоровая посуда имеют голубоватый оттенок, то вероятнее всего существует некое искажение, и если его исключить, то все предметы примут свои привычные образы. Весь этот сложный процесс мозг проделывает за долю секунды, чтобы сделать видимый мир менее турбулентным.

В темноте, например, легче всего идентифицировать предмет через восприятие его граней, то есть формы. Некоторые части граней могут быть не видны из-за лишних предметов, или тусклого света. Чтобы обеспечить целостность восприятия предмета, мозг «дорисовывает» очертания на основе нашего опыта.

Закон завершения образа:

объекты, сгруппированные вместе, выглядят как целое.

Мы игнорируем пробелы и заканчиваем проведение линий. На рисунке нет треугольников и кругов, но наш мозг вписывает недостающую информацию для создания знакомых форм и изображений.

С раннего детства у нас формируется нерушимое правило: так как источник света обычно располагается сверху, то выпуклые объекты будут яркими сверху, а снизу темными, вогнутые наоборот. Если перевернуть это изображение на 180 градусов, они поменяются местами.

Когнитивные искажения возникают, когда предмет восприятия по каким-либо признакам выделяется из всего, что мы знаем.

Например, когда мы смотрим на внутреннюю сторону маски, нам она кажется выпуклой, потому что мы не имеем в нашем опыте вогнутых лиц (человеческое лицо для нашего восприятия исключительно важный объект).

Данные примеры демонстрируют не только относительность нашего восприятия, но и основные паттерны, которые мозг использует отнюдь не только в таких тривиальных задачах.

Самый сложный организм во вселенной

Итак, у нас сложилось некое представление об основах нашего восприятия. Далее мы рассмотрим то, каким образом формируется наше сознание.

У новорожденных детей мозг находится в сыром состоянии, он не может воспринимать окружающий мир, для него это просто шум, неразборчивый узор. При взаимодействии с окружающим миром мозг начинает активно расти и усложняться. Развитие его состоит в построении необходимых для конкретной среды связей и разрушении неактуальных. В этом возрасте у человека формируются самые базовые стереотипы и рефлексы. Предметы приобретают формы, функции, в общем смыслы. Возникает общая картина мира. Мозг в это время создает аксоны и дендриты – межнейронные связи, взаимодействующие с помощью синапсов, регулируемых гуморальной системой. У младенца, как ни странно, нейронов в разы больше, чем у взрослого, однако мозг при этом менее функционален. Мозг взрослого человека состоит из 86 миллиардов нейронов, квадриллионов связей. Ученые смело называют мозг самой сложной системой во вселенной: количество возможных конфигураций в нем превышает количество атомов в видимой вселенной. Большое число нейронов у младенца открывает ему все возможные пути для самоактуализации: родились вы в древнем Египте, или современной Европе, мозг найдет свои способы взаимодействия с реальным миром.

В течении всей жизни в коре головного мозга формируется система стереотипов. Общество напрасно стигматизирует это понятие, явно путая с априорно негативными предрассудками. Стереотип — это набор осмысленных качеств, помогающих человеку взаимодействовать с окружающим миром. Когда мы видим стул, наш мозг на основе стереотипов генерирует представление о том, что на него можно сесть. Но для мозга в этом плане второстепенно материальное выражение объекта: для нас такие абстракции как честь и дружба имеют даже больше смысла, чем реальные предметы. Смысл — это, по сути, сложный набор стереотипов. Усложняясь, мозг отбрасывает неактуальные связи и укрепляет необходимые, теряя при этом ресурс пластичности. Многие связи, определяющие стиль мышления, в здоровом мозге остаются с человеком на всю жизнь практически не поддаваясь изменениям, и с каждым годом они становятся все крепче. Мозг работает по принципу бритвы Оккама: если в связи нет необходимости, она должна быть разрушена. В целом в процессе развития зрелого мозга количество связей уменьшается, но они при этом становятся крепче.

Ася Казанцева для демонстрации этого процесса предложила такую аналогию: сначала мозг представляет собой чистое поле; если мы часто проходим по одному и тому же пути, на этом месте образуются тропинки; тропинки, по которым никто давно не ходил зарастают травой. Используемые дороги превращаются в шоссе, они становятся более эффективными для передвижения по ним, однако в это же время всё остальное пространство покрывается непроходимыми джунглями.

Эффективен тот мозг, который использует минимальную свою часть при максимальной отдаче, ведь это самый энергозатратный орган человека относительно своего веса.

При нарушении работы некоторых участков коры мозга, человек может потерять способность правильно воспринимать зрительные объекты. 

Это рисунок больного оптико-пространственной агнозией. Такие люди перестают целостно воспринимать вещи, не могут определить объем и стороны. Подобные расстройства демонстрируют то, насколько важно участие мозга в восприятии.

Мозг и Я

Человеческий мозг, как мы видим, управляет многими процессами без нашего ведома. Ни для кого не секрет, что человеку не нужно концентрироваться на каждом элементе, понимать суть, чтобы выполнять многие функции. Такая деятельность как ходьба, речь часто происходит без участия сознательной воли, на автоматизме, однако, в связи с этим возникает неразрешимый конфликт между эволюционной древней природой и личностью. Проще говоря, где кончается сознательное и начинается животное начало?

С развитием экспериментальной психологии в последние десятилетия эта граница начала размываться. Бенджамин Либет в 1983 году проделал эксперимент, направленный на исследование свободы воли, который привлек большой резонанс в научной и философской среде. Суть эксперимента заключалась в том, что испытуемый, подключенный к специальным фиксирующим аппаратам, должен был проявить чистый акт свободной воли: поднять палец. Условия таковы, что испытуемый сперва сознательно проявляет желание, а затем совершает действие в любой выбранный им момент. Электроэнцефалограф в результате показал, что поднятие пальца происходит в три этапа: за 350 мс до сознательного желания мозг приходит в потенциал готовности, а через 100 мс после - происходит собственно физическое действие. Сам Либет результат эксперимента интерпретировал так: акт воли происходит во втором этапе, так как потенциал готовности не всегда приводит к действию. Эксперимент, как мне кажется, в первую очередь ценен тем, что поднял дискуссию о свободе воли. Критике подверглась как сама процедура, так и интерпретация результатов. Дэниэл Деннет выразил мнение, что «волевое действие» продиктовано обстоятельствами, некоторые ученые полагают, что эксперимент лишь демонстрирует иллюзорность свободы воли, бессознательное предопределение любых действий, приписанное задним числом своему желанию.

Сознание в психологии остается самой темной ее частью, привлекая дискуссии о том, в чем его функция, истоки, и в какой форме оно существует. Понятие сознания Деннет называет гомункулусом – человек внутри человека, приводя аналогию с картезианским театром: если внутри человека находится «гомункулус», сознающий себя, то внутри гомункулуса должен находиться еще меньший гомункулус, и так до бесконечности. Также анатомия говорит нам, что в мозгу нет таких участков, которые посылают сигналы вовне, но не принимают входящие, а свободная воля в классическом понимании — это решение, не детерминированное окружающими обстоятельствами. Мне на данный момент близка позиция Деннета, что то, что мы называем сознанием – не более чем органичная часть целого мозга.

Феномен сознания, как я считаю, не более чем продукт когнитивных искажений, связанных с невозможностью человеком в чистом виде воспринимать самого себя, из чего следует эгоцентризм. В психологии это называют мифом о собственной исключительности. Мы не можем трансцендировать, понять чужой внутренний мир в своей полноте. Мы воспринимаем других людей как сложные предметы из окружающего мира, имеющие множество функций и требующие особенного восприятия. Из-за этого мы не до конца уверены в собственной смертности, чувствуем себя исключительными и обособленными от всего вокруг. В подростковом возрасте эгоцентризм достигает пика, порождая феномен воображаемой аудитории, завышенную роль своей воли для окружающего мира. Подросток в депрессии проецирует свое переходящее состояние на видимый мир: например, в депрессии он приобретает серые тона, а в мании яркие. Мозг взрослого человека более инертен, и лучше осознает своё переходное положение относительно всего остального.

Осознание собственной смертности сильно влияет как на мифотворчество, так и на психику человека. Когда человек думает о смерти, он встречается с непреодолимым препятствием: он не может представить отсутствие существования, так как это принципиально не вписывается в его картину мира. Во избежание деструктивной фрустрации, психика научилась убегать от этих мыслей, что у многих людей выливается в сублимацию этого побега и, соответственно, создание личного мифа, что является сугубо индивидуальным процессом даже в рамках одной религиозной конфессии.

Пути самоактуализации

Попробую внести в текст долю оптимизма. Я придерживаюсь принципа рациональности: «Если что-то может быть разрушено правдой, так тому и быть», поэтому считаю необходимым личную десакрализацию. Инженер скажет, что он не может создать работающий проект без верных исходных данных, так и с нашим мозгом. Если человек пребывает во власти иллюзии, он не сможет фундаментально себя изменить, и прибегает к мнимым формальным переходам из одного мифа в другой, что может внести лишь косметические изменения в его бытие. Для самосовершенствования необходимо тривиальные вещи называть тривиальными, а важные важными, построить в голове образ себя, наиболее приближенный к истине. За осознанием следует поиск эффективных инструментов для воздействия на самого себя в правильном русле.

В основу философии самосовершенствования необходимо уделить особое внимание внешнему. Наша фантазия пассивна.

Это – куб Неккера, типичный пример объекта, который может подвергнуться двум равноценным интерпретациям: лицевая часть куба находится в верхнем левом углу, или в правом нижнем. Если показать это изображение человеку на пару секунд, чтобы он успел лишь интерпретировать его каким-то одним образом, то в своей фантазии он не сможет интерпретировать его никак иначе. Кант в критике чистого разума писал, что так как видимые предметы часто сложны и неочевидны, это является доказательством того, что окружающий мир существует вне нашего сознания. Я не пытаюсь включить сюда дискуссию о том, что должно являться началом всякого знания – материя, или сознание, так как она мне кажется нерелевантной. Фантазия не имеет смысла сама по себе, это лишь переработка воспринимаемого мира, навешивание ярлыков. Окружающий мир не имеет смысла без воспринимающего, мыслящего субъекта. Это правило можно перенести на самосовершенствование: невозможно понять себя без наблюдения за своим поведением. Бихевиористы считают, что имеет смысл изучать человека лишь через его поведение и обстоятельства, отрицая внутренние процессы. Их теория была разбита о факты, поэтому конвенционально психологи признают некую усредненную позицию. Почему я поставил внешнее в особое положение? Объективные результаты поведения проще конвертировать в результаты внутренних изменений, чем наоборот. Мозг пластичен, реальность нет.

Процесс поиска конкретных методов самосовершенствования индивидуален, но приведу классический пример, который можно универсально использовать как глобально, так и повседневно.

Широко известное исследование Павлова на собаках показало то, как происходит ассоциативное обучение у людей. Если появлению еды предшествует звон колокольчика несколько раз, то собака начинает рефлекторно выделять слюну при определенных звуках. Раскрыв этот пример дедуктивно в отношении человеческого поведения, можно прийти к интересной картине. Человек, как известно, всегда стремится к удовольствию, и пути его получения у человека, как у сложного в функциональном смысле животного, могут быть разными. Мозг упрощает и унифицирует этот процесс через ассоциативное обучение. Составляется карта удовольствий: если при взаимодействии с предметом выделяется допамин, то на карте создается путь к этому предмету. Чем чаще и стабильнее проделывается этот путь, тем он прочнее. Предвосхищение удовольствия, как нам показали эксперименты, может само по себе выделять допамин, часто даже в большем количестве, чем сам момент удовлетворения. И наоборот, при отсутствии удовлетворения от какого-либо действия, эта область на карте становится темной, и человек подсознательно старается её избегать. Карта удовольствий преобразуется в течение всей жизни в постоянно меняющемся мире: появляются новые точки удовольствия, а старые исчезают. Если мы осознаем, что нам необходимо совершить какое-то действие, имеющее положительный эффект в длительной перспективе, стоит подумать о том, чтобы придать этому действию сиюминутную ценность, как награда в виде шоколадки, или чувства выполненного долга. Способы могут быть разные.

Заключение

Обстоятельства и стереотипы о форме статьи заставляют меня принять псевдоволевое решение перейти к заключению. В этом тексте я отразил своё видение человека как мыслящего субъекта с опорой на научные данные. Наибольшее впечатление он произведет на того читателя, который бессознательно разделял эти интуиции, без раскрытия их в определенных формах. Кратко можно сказать, что нам, по моему мнению, необходимо осознать себя как обезьян со сложным поведением, подчиняющимся тривиальным мысленным конструкциям, обезьян, которые главенствуют на большой чашке петри под названием Земля. Развитие неизбежно происходит путем разрешения конфликтов. Я попытался сделать шаг к разрешению одного из главных конфликтов в истории – кто такой человек.

Разрушать вредные, поддерживаемые обществом мифы тяжело, но в результате это может сделать наше существование проще. Я верю, что религиозная гуманистическая мораль находится в процессе падения, а как известно, падающего надо подтолкнуть. Если вы продолжаете верить в сакральность человеческой души, периодически поднимая палец, чтобы убедиться в наличии свободной воли, вы буквально совершаете религиозное действие, обряд, вводящий в заблуждение, как это происходит в христианских таинствах. Не поймите меня неправильно, я спокойно отношусь к религии, и не пытаюсь кого-либо настроить против нее, однако религиозное мышление, присутствующее отнюдь не только у людей, причисляющих себя к религии, стремительно теряет свою актуальность в современном мире. На место религиозности приходит звенящая пустота, которую можно заполнить научной, рационалистической картиной мира.

Я совсем не считаю всё изложенное выше святой истиной, которой надо подчиняться. То, как смотреть на мир – дело каждого человека, и я убежден, что никто не вправе диктовать свой способ восприятия другим людям. В конце концов, если кто-либо открыл для себя что-то новое, я считаю это положительным результатом. Но формирование своего мифа, или смысла – личное дело каждого.