Частица Души

— Стэн, а помнишь… – тихо произнёс Ксено, держа в руках толстый альбом, наполненный фотографиями разных лет. От старых, которым уже почти два десятилетия, до более новых, встречающихся всё реже.

Сегодня, тридцать первое октября. Дети и подростки наряжаются в костюмы и ходят по соседям, требуя конфет, грозясь устроить гадость, если не получат желаемое. На кухонном столе, рядом с бутылкой терпкого сухого вина, стояла большая миска, доверху наполненная сладостями, для тех, кто не считает стук в дверь незнакомцев чем-то постыдным.

Уингфилд медленно листал страницы, останавливаясь на каждой, вспоминая, где и когда был сделан снимок.

— Как мы каждый год делали костюмы всё лучше прежних и пугали соседку, когда она замечала нас на дворе твоего дома? – Ксено улыбнулся краешком губ, продолжая перелистывать альбом. На фотографиях с Хэллоуина он задерживался особенно долго, подтверждая свои слова: с каждым годом их образы становились всё более проработанными, мрачными, даже пугающими.

Хьюстона и Стэнли нельзя было назвать популярными детьми в школе, скорее, это были двое тех самых странных, но неразлучных друзей. Разные, но словно замкнутые в своем мире. И, возможно, связаны чем-то крепче, чем просто дружбой.

На страницах начался новый раздел, две тысячи седьмой год. Им обоим по четырнадцать: последний год перед старшей школой и последний раз, когда они готовили костюмы на Хэллоуин. Тогда они постарались на славу.

Ксено достал из кармашка одну фотографию, взглянул на неё, потом на стену. Его взгляд выхватил свободную рамку. Найдя нужный предмет, он ловко снял задник, вынул из неё документ, чьё значение не имело значения, и вставил на его место снимок, только что вынутый из альбома.

Проходя в прихожую, Уингфилд накинул тёплое пальто и обул уже идеально зашнурованные оксфорды. Он выглядел так, словно собирался не просто выйти из дома, а отправиться на важную встречу. В одной руке он держал ключи, в другой – рамку с новой фотографией. Выходя из собственного дома, он закрыл дверь на замок и затем начал медленно спускаться по лестничной площадке. Там всего немного – четыре этажа.

Спустившись вниз, Ксено вышел на улицу, вдыхая холодный из-за осенней погоды воздух, который больше походил на начало зимы. Он окинул взглядом улицу. Машины всё ещё ездили, ходили парочки. Кто-то пил кофе, кто-то курил. А он выискивал на дороге свободное такси, чтобы запрыгнуть и поехать в точку назначения.

И когда рядом с ним остановилась нужная машина, он сел на заднее сидение, указал водителю, куда ехать, а сам продолжал смотреть на фотографию, вспоминая этот день в мельчайших деталях.

*** 

— Я придумал! – громко воскликнул мальчишка, выныривая из тетрадки, в которую целый час что-то выписывал.

— Хм? И что ты придумал, Ксено? – Стэнли лежал на кровати друга, перекатывая леденец с одной щеки на другую, играя на консоли Уингфилда, пока тот напряжённо чертил, вырывал бумаги и начинал заново.

— Наши костюмы! Конечно, мы же не можем пойти в том же, что и в прошлом году, – Снайдер отложил приставку, давая запрограммированной программе выиграть раунд, теряя свой рекорд, 

— Помнишь фильм “Американский психопат”? Мы его ещё вместе смотрели? – Снайдер утвердительно кивнул на вопрос. Ему очень понравилось кино, пусть оно и не в таком жанре, который Стэнли обычно смотрит, — Я пойду как Патрик Бейтман, весь в крови и с топором, – Ксено весь светился, когда рассказывал о своей задумке, наплевав на то, что у них остался всего один день на приготовления, — А ты — как зомби-ковбой, ты же даже недавно ходил на специальные курсы по стрельбе, вот и будешь почти шерифом дикого запада.

Снайдер встал с кровати и подошёл ближе к другу. Его заинтересовала эта идея, он представил Ксено в офисном костюме, весь в крови. Правда, он надеялся, что тот не сойдёт с ума и не начнёт убивать людей так же, как главный герой фильма. 

— Думаешь, мы успеем сделать всё к завтрашнему дню? – поинтересовался Стэнли, глядя на список дел, которые им предстоит выполнить.

— Спрашиваешь? – усмехнулся Уингфилд, — Всегда успевали. Этот раз не исключение.

— Хорошо, с чего начнём? – глаза Снайдера разбегались от того, что надумал Уингфилд. Больше всего его волновало, как они будут делать топор и реалистичный пистолет. Игрушечные аксессуары не подойдут, слишком просто. Стэнли взглянул на друга, который задумчиво обдумывал заданный вопрос.

— По-хорошему, нам бы сначала узнать, что у нас есть и чего нет, – сказал он, — Что можно смастерить, а что нужно закупать. Это надо сделать в ближайшее время, – Хьюстон взглянул на настенные часы, сверяясь со временем,

— Магазин скоро закроется, и тогда у нас ни огнестрельного оружия, ни топора не будет, – Уингфилд тихо посмеялся, зная, за какие нитки потянуть, чтобы ещё сильнее заинтересовать Снайдера.

— Рубашка и костюм у нас наверняка найдутся, – сказал Стэнли, — А вот шляпа и сапоги вряд ли.

— Ну, тогда с этим определимся потом. Либо можем сходить в магазин по нарядам. У них как раз найдётся всё нужное для твоего костюма. И ещё заглянем в магазин строительных товаров, – констатировал Ксено.

Уингфилд быстро записал список того, что им в теории может пригодиться, помимо самых обычных материалов, и затем встал со своего рабочего места. Он направился к выходу из комнаты, а затем и из дома. Стэнли последовал его примеру и не отставал от друга. Пусть автомобиля у них не было, зато нашелся велосипед Снайдера. Он сел за руль и крутил педали, а Хьюстон устроился позади, на пассажирском месте, обхватив друга за талию, стараясь не упасть. Если бы каждый ехал на своём транспорте, Ксено быстро бы выдохся, и пришлось бы идти пешком, а этого следовало избежать. Времени было в обрез. Добравшись до ближайшего торгового центра, который уже готовился к закрытию, они разделились. Стэнли отправился за материалами для топора и пистолета, а Ксено — за гримом, красками и прочей атрибутикой.

Снайдер принялся искать отдел металла в строительном магазине. Найдя пластинки нужной толщины, а затем и краски, подходящие под выбранный материал, он расплатился на кассе с сотрудником, уже наряженным в грим. Да и весь торговый центр, впрочем, был украшен, повсюду виднелись тыквы, паучки и искусственная паутина.

Выйдя из магазина, Стэнли окинул взглядом торговый зал, выискивая глазами бутик, где в теории мог быть его друг. Он замечал вокруг множество групп людей: детей, умоляющих родителей докупить что-то к костюмам или сладости; подростков, старше его самого, суетящихся в поисках дополнений к своим нарядам. Но Ксено нигде не было видно.

Снайдер уже собирался пойти в магазин с хэллоуинской тематикой, когда услышал позади знакомый голос. Он обернулся и едва сдержал смешок. Уингфилд, скорчившийся от тяжести, едва удерживал пакеты, наполненные всяческой атрибутикой. В другой руке он держал ещё один с продуктами.

— Мама попросила зайти в магазин, – пояснил Уингфилд, переведя дух, — ты же останешься на ужин?

Это прозвучало скорее как риторический вопрос.

— А как же иначе? – усмехнулся Снайдер, — и на обед, видимо, я тоже останусь, учитывая всё, что ты придумал с костюмами.

Перехватывая часть пакетов, Стэнли взял большую их часть на себя. Он невольно удивлялся, насколько они с другом отличались телосложением. Сам он ничего особенного не делал, но по итогу оказался заметно сильнее Ксено.

Дорога домой заняла больше времени, чем поездка в торговый центр. Везти всё это на велосипеде было попросту невозможно и небезопасно, поэтому Хьюстон каталил велосипед, идя рядом с ним. Они шли медленно, разговаривая обо всём, вспоминали прошлые Хэллоуины, смешные моменты их дружбы.

Они и правда были созданы друг для друга, чтобы однажды встретиться в тот самый день.

Наконец, дойдя до дома Ксено, они разложили весь приобретённый материал: рубашки, грим, краски, а рядом – пластинки металла, которые Снайдер всё же успел купить. И Уингфилд сразу взял инициативу в свои руки, показывая, что именно им предстоит сделать.

— Самой сложной деталью будет реалистичный макет пистолета, – сказал он, прищурившись и оценивая лежащие перед ними материалы.

Ксено разложил детали в аккуратные ряды, словно проводил лабораторный эксперимент. Он склонился над столом, прикидывая, как соединить металлические пластинки, чтобы форма выглядела убедительно.

— Если мы сделаем корпус из этих пластин, – пробормотал он, — а рукоять обработаем краской под дерево, получится вполне реалистично. Главное, не переборщить с блеском, Стэнли наблюдал за ним, то и дело помогая придерживать детали или подсовывая нужный инструмент.

— Ты так говоришь, будто собираешь настоящий, – усмехнулся Снайдер.

— В этом и смысл, – ответил Уингфилд, не поднимая взгляда, — Он должен выглядеть так, чтобы никто не усомнился. Даже если подойдёт коп, – Стэнли тихо выдохнул. Его друг относился ко всему с почти фанатичной сосредоточенностью, будто за каждым штрихом стояло не просто костюм к празднику, а что-то большее, словно он пытается перебить свой рекорд с прошлого раза. 

— А насчёт крови что? 

— Сделаем её чуточку засохшей, но всё равно достаточно яркой, чтобы она выглядела хорошо, – начал пояснять Хьюстон, — Так реалистичнее,  – коротко ответил Ксено.

Они продолжили работать, окружённые запахом краски и металлическим звоном инструментов. В комнате постепенно стало тихо, только размеренное дыхание и редкие реплики нарушали спокойствие.

Ксено аккуратно открыл маленькую баночку с красной краской, но вместо того, чтобы просто мазать ее на пистолет и топор, он достал еще несколько маленьких флаконов с химикатами.

— Смотри, – сказал Уингфилд, осторожно смешивая компоненты, — если добавить это вещество, она будет выглядеть свежей, но при этом не будет течь слишком сильно. А эта смесь даст эффект слегка засохшей, как будто прошло уже пару часов.

Снайдер приподнял бровь, наблюдая за его действиями.

— Ты всерьёз превращаешь кровь в лабораторный эксперимент, – пробормотал он, слегка улыбаясь.

— Я хочу, чтобы всё выглядело максимально убедительно, – ответил Ксено, аккуратно нанося смесь на металл, – руки у него двигались уверенно, методично, будто он создавал не сценический реквизит, а часть научного проекта. Снайдер помогал держать детали, следил за пропорциями и аккуратно поправлял краску там, где Хьюстон просил. Атмосфера в комнате была напряженной и сосредоточенной, но ни один из них не торопился, пытаясь всё сделать идеально. Когда химическая смесь окончательно впиталась и высохла, Ксено отступил на шаг, оценивая результат. Он наклонил пистолет под разным углом к свету, присматриваясь к каждой капле и пятну.

— Глянь, – сказал он Снайдеру, — если немного изменить угол освещения, эффект будет еще более реалистичным. Кажется, будто она только что пролита.

Стэнли кивнул, беря в руки фонарик, чтобы проверить тени и блики. Они пробовали разное освещение: сверху, сбоку, через окно. Каждый раз пятна выглядели немного иначе, то блестели, как свежая кровь, то напоминали слегка подсохшую.

— Похоже на то, что видел в фильмах, – тихо пробормотал Снайдер, любуясь их работой. Ксено просто кивнул в ответ, размазывая по лбу остатки коричневой краски, которой они покрывали рубашку Стэнли для имитации грязи. 

Они решили не проверять, как ляжет грим, опасаясь, что рубашка может испачкаться в зеленой краске. Наконец, Уингфилд положил инструменты и отошёл назад, отступая на несколько шагов. Снайдер сделал то же самое, и оба оценили проделанную работу. 

— Готово, – сказал Хьюстон, опуская руки, — Теперь осталось только надеяться, что вживую всё будет так же убедительно.

Время уже близилось к началу утра, и они не были в силах уже идти в душ и смывать с себя краску с лиц. Быстро сняв с себя верхнюю одежду, друзья мгновенно уснули, как только их головы коснулись подушек. 

А проснулись они ближе к обеду, в обнимку, не заметив, как их позы поменялись во время сна. Стэнли открыл глаза первым, сразу жалея, что он всё-таки не пошёл в душ перед сном. В кровати были крошки от засохшей краски, которая за ночь успела слезть с кожи. Поднимаясь на ноги, Снайдер первым делом направился исправлять ситуацию с краской на теле. Он вошёл в ванную, чувствуя, как на коже неприятно тянется подсохшая краска. 

Он включил горячую воду, и пар быстро заполнил тесное помещение. Сначала он просто стоял под струями, позволяя им смыть остатки краски и усталость. Вода стекала по его рукам, окрашивая слив розовыми разводами. Он вздохнул, наконец чувствуя, как напряжение спадает.

Когда Стэнли вышел из душа, накинув полотенце на плечи, он увидел, что Ксено всё ещё спит, свернувшись на боку. Тот выглядел так мирно, будто прошедшая ночь с красками и экспериментами была лишь сном.

— Эй, вставай, – хрипло сказал Снайдер, потрепав его по плечу.

— Мм... пять минут, – пробормотал Уингфилд, но, почувствовав запах мятного шампуня от друга, нехотя поднялся.

Через несколько минут из ванной доносился шум воды. Ксено, не торопясь, мыл волосы особенно тщательно, будто возвращал себе аккуратность, утраченную за ночь.

К вечеру комната уже не напоминала мастерскую: они собрали банки, тряпки, убрали инструменты и открыли окна, чтобы проветрить запах химии. После уборки они просто залипли на диване, играя в видеоигры и споря, кто сможет побить рекорд. Смех звучал легко и беззаботно, как бывает только в четырнадцать, когда ночь ещё кажется бесконечной.

Часы показывали шесть, когда Снайдер наконец встал, потянулся и посмотрел на костюмы, аккуратно разложенные на стуле.

— Ну что, пора превращаться в чудовищ, – усмехнулся он.

Они начали одеваться: Ксено облачился в безупречно выглаженный костюм, добавил немного искусственной крови на воротник и взял топор всё как у героя “Американского психопата”. Стэнли натянул свою ранее белую рубашку, теперь она выглядела грязной и потертой. Верхнюю одежду и джинсы он покрыл тёмно-коричневой краской, имитируя грязь и потёртости, кожу зелёным гримом, добавив немного жёлтых оттенков вперемешку с синим на руки, имитируя разлагающуюся кожу. Пистолет в кобуре выглядел почти как настоящий, а общий вид был до жути убедительным.

Когда оба закончили, Ксено взглянул на часы, стрелка приближалась к шести вечера. Именно в этот момент из коридора послышался голос матери, зовущий их на задний двор.

— Ой, мальчики, вы так прелестно выглядите, – Миссис Уингфилд держала в руках фотоаппарат, замечая, как они оделись,  — Давайте я вас сфотографирую, – она направила гаджет на ребят, показывая, как им встать. Ксено держал свой топор двумя руками, вещица вышла на удивление тяжёлой, даже больше, чем обычный вес такого орудия. А Стэнли позировал с огнестрельным оружием, словно он только что пристрелил врага.

— Прекрасно, – женщина глянула в объектив, но потом снова перевела взгляд на парней, — Встаньте поближе, обнимитесь хотя бы, – она указала рукой, чтобы они прижались друг к другу. Снайдер закинул свою свободную руку на плечо друга, приобнимая его. Стэнли чувствовал запах недавно вымытых волос Ксено, они отдавали мятой и чем-то пряным. 

— Ох, не могу поверить, что вы уже совсем взрослые и скоро пойдете в старшую школу, в девятый класс в следующем году, – женщина начинала этот разговор из раза в раз, от чего Ксено уже хотел закатить глаза, но всё-таки остановил себя и продолжил слушать свою маму. 

— А ты, Стэнли, смотри, как подрос, возмужал! – Снайдер внимательно слушал миссис Уингфилд. Он искренне уважал ее. За то время, как он начал общаться с Ксено, Стэнли стал чуть ли не вторым сыном для семьи друга. 

— Ладно, удачи вам мальчишки, придите не слишком поздно, хорошо? – женщина помахала рукой в виде прощания. А парнишки направились к выходу со двора дома. 

На улице уже давно стемнело, только тускло горящие декорации и луна освещали улицы больших вилл. Ходили соседские дети, их костюмы, конечно, были не настолько проработаны, как у Ксено и Стэнли.

— Стэн, мы проделали поистине отличную работу, – Снайдер усмехается в ответ другу. 

Он поймал себя на мысли, что хотел бы остаться в этом возрасте навечно. Ходить, наряженные в костюмах из фильмов, пропадать дома друг у друга все выходные, не думая, что будет завтра. Наступит ли следующий день? Неважно. 

— Пойдем, гений, а то все сладости разберут, и нам останется только пакостить твоим соседям, – проговаривает Стэнли, запрокинув руки за спину, следуя за другом. Вскоре они стучатся в первый дом. Они шли по улице, освещённой редкими фонарями и светящимися гирляндами, натянутыми между деревьями. Воздух пах тыквой, дымом и осенней листвой. Дети в масках и плащах бегали туда-сюда с вёдрами, смеясь, а окна домов сверкали жёлтыми огнями. 

Сладости собирались быстро. Кто-то отдавал карамель, кто-то шоколадные батончики, а один старик, с добродушной улыбкой, даже вручил каждому по маленькой упаковке зефира в форме черепа.

Стэнли и Ксено шли размеренно, не торопясь, будто впитывая атмосферу праздника. Каждый новый дом был как сцена: за дверью, кто-то в ведьминской шляпе, кто-то в плаще вампира, кто-то с ухмылкой, узнав ребят по костюмам.

— О, Патрик Бэйтман и ковбой-зомби! Великолепно! – послышалось где-то, и Ксено лишь чуть улыбнулся, держа топор наперевес.

Чем дальше они заходили вглубь улицы, тем реже попадались украшенные дома. Один из них стоял почти в темноте, без фонарей, без гирлянд, только слабый свет от окна. Но Ксено всё равно направился к двери, постучав костяшками пальцев.

Изнутри раздались тяжелые шаги, затем скрип петель, дверь распахнулась, и на пороге показался крупный мужчина с мутным взглядом и банкой пива в руке.

— Чего вам? – прорычал он.

— Сладости или гадости, сэр, – вежливо, почти с издевкой произнес Ксено, чуть склонив голову.

— Проваливайте к черту, – буркнул тот, хлопнув дверью так, что из проёма пахнуло алкоголем и табаком.

Стэнли посмотрел на Ксено, и они оба сдержали смех.

— Ну, теперь точно гадости, – прошептал Снайдер.

— Без сомнений, – отозвался Ксено.

Через пару домов они столкнулись с другими хозяевами, весёлой компанией подростков постарше, скорее всего, выпускающихся в этом году. Один из них, в костюме дьявола, ухмыльнулся и, когда Ксено произнес заученную фразу, ответил коротко:

— Гадости.

Ребята, переглянувшись, молча отошли от двери. И через секунду Ксено, не удержавшись, приложил к белоснежной створке ладонь, перепачканную красной краской, оставив четкий кровавый отпечаток. Стэнли сделал то же самое, рядом возник второй след, размазанный, будто чей-то след руки в настоящей крови.

— Всё по правилам, – ухмыльнулся он.

Дальше ночь потекла легко и весело. Пакеты наполнялись всё больше, сапоги шуршали по мокрым листьям, а по небу медленно плыла луна, освещая улицы, похожие на кадры из фильма. Они шутили, кидались конфетами, Ксено изображал безумного маньяка, подкрадываясь с топором, а Стэнли “отыгрывал смерть”, падая в листья с притворным стоном.

Иногда они останавливались просто постоять и посмотреть на дома – как мигают огни, как из труб поднимается дым, как дети носятся с ведёрками. В такие моменты мир казался удивительно простым и понятным. Без планов, без взрослых разговоров. 

Только вечер, сладости и друг рядом.

Когда пакеты уже почти не помещали добычу, Ксено вздохнул:

— Ещё один дом, и всё, я сдаюсь.

— Согласен, – поддержал Стэнли.

К ночи их ведра наполнились сладостями. Ветер стал холоднее, фонари мигали, а луна, будто стала ярче, заливала улицу серебром. Рядом с домом, где играла тихая органная музыка, Ксено вдруг замедлил шаг.

— Знаешь, – сказал он, глядя куда-то вдаль, — я люблю этот праздник. Люди надевают маски, чтобы побыть собой.

Стэнли повернулся к нему:

— А ты уверен, что снял свою? – Ксено усмехнулся, глядя на друга.

— А ты, ковбой, уверен, что умер не зря? – они оба рассмеялись, и смех их растворился в осеннем воздухе, перемешиваясь с запахом жженых свечей и сладкой ваты.

Парни вернулись под позднюю ночь, уставшие, грязные и полностью залитые фейковой кровью, которой они ранее облились, оставив на всей одежде кровавые следы ладоней друг друга. 

У них выдался тяжелый, но очень насыщенный день. Осталось только смыть с себя весь грим. Снайдеру особенно, всю жизнь ходить зеленым – явно не то, чего он бы хотел. Во всяком случае, не придется придумывать костюм на Рождество, пойдет как Гринч. 

— Стэн, а ужастик смотреть будем? – расстегивая рубашку, Ксено кладет все в корзину с грязным бельем. Родителей они никак не потревожат, дом большой, и сыну выделили комнату с отдельной ванной комнатой. 

— А как же. Есть что-то новое? – спрашивает Стэнли, следуя примеру друга и тоже снимает верхнюю одежду. Теперь он выглядит еще более нелепо, чем ранее: лицо, шея, часть груди и руки до локтя были зелеными, а все остальное тело — обычного оттенка. Словно он стал зомби только наполовину. 

— Мы так и не посмотрели Пилу, у меня кассета есть, – Уингфилд замечает смешной вид второго и никак не может сдержать смешок, — Жаль, что ничего нового про зомби не вышло, тебе бы подошло, – Снайдер шутливо закатывает глаза. 

— Давай тогда Пилу. Только чур, я первый в душ, я надеюсь, ты меня зеленкой не намазал?

— Ах, если бы, – Хьюстон даже жалеет, что не сделал этого. Тогда друг точно бы остался зеленым до Рождества, — Есть хочешь? Мама пиццу заказала нам, она правда уже остыла, но с этим, думаю, проблем не будет. 

— Хорошо звучит, – Стэнли все-таки направляется в душ, пока Ксено занимался разогревом еды, приготовлением напитков и подключением фильма. Снайдеру понадобилось много времени, чтобы оттереть краску. У него уже давно появился набор своих принадлежностей в семействе Уингфилдов. Аналогичная ситуация происходила в его доме, но с вещами друга, пусть они и проводили больше времени у Хьюстона. Избавиться от всего того грима было прекрасным ощущением, даже если день прошел на ура. 

После Стэнли в душ пошел Ксено, которому понадобилось значительно меньше времени смыть с себя кровь. Даже без грима, Уингфилд с мокрыми волосами ничуть не отличался от главного героя “Американского психопата”. Выйдя из душа с легким паром, взгляд Хьюстона падает на друга, уже лежавшего на кровати, залипая в игровую консоль. 

— Двинься, сейчас кино будем смотреть, – Ксено ложится рядом с другом и передает коробку с горячей пиццей, разложив ее пополам. Нажимая кнопку старта на пульте, фильм включается.

Никто из парней не смотрел на фильм, или, может, делали вид, что смотрят, когда взгляд одного сталкивался с глазами другого. Они дышали друг другу в затылок, их лица были в паре дюймов друг от друга, хотелось приблизиться сильнее. Только куда ещё ближе? 

Ксено почти всё время смотрел на Снайдера, уже не обращая внимания, если друг тоже поворачивался, встречался с ним взглядом, и с каждым разом Стэнли задерживался на бездонных глазах, которые сейчас светились так же, как когда Уингфилд создавал что-то новое. Может, сейчас сильнее, чем когда-либо ранее. 

“К чёрту”, — подумал Снайдер и тянется ближе к другу. Можно ли Ксено назвать другом после того, что сейчас произойдёт? Плевать. Уингфилд идёт навстречу, забирая инициативу на себя и накрывает губы Стэнли. Невесомый, лёгкий, совсем невинный детский поцелуй, без надежды на продолжение чего-то взрослого. Пусть они и молчали, пока на фоне шёл фильм, где все умирают, что-то в их сердцах родилось.

***

Уингфилд выходит из такси, руки всё так же сжимали рамку. Вокруг него большой лес, высокие сосны в такт покачивались из стороны в сторону, словно отрубая от всего мира. Оставаясь в кругу деревьев, ты забывал, что жизнь всё ещё продолжалась. Жизнь тут у всех уже закончилась, у кого-то совсем недавно, другие лежат тут несколько десятилетий.  

— Не знаю, помнишь ли ты этот день… – Хьюстон подходил ближе к красивому мраморному надгробию, — но мой мозг навсегда оставит частицу души в этих воспоминаниях, – Ксено в последний раз задержал взгляд на фотографии, наклонив голову над рамкой.

Он стёр влажные капли, будто пытаясь стереть горечь утраты, успевшие скатиться с его глаз. Переведя взгляд на предмет перед собой, Ксено аккуратно положил на мрамор, украшенный американскими флагами, цветочными венками и, главное, военный жетон.

“Стэнли Снайдер пал бойцом храбрых, защищая свою страну, не боясь смерти. Взяв на себя удар, спасая свой отряд. Навеки помним, любим и скорбим. Твоя жертва принесёт мир. Таких бойцов, как ты, один на миллион.”

Ксено перечитывал выгравированные слова снова и снова, постепенно осознавая: Стэна больше нет. Смерть настигла его неожиданно. Он всегда возвращался из самых тяжёлых миссий, и казалось, этот раз не станет исключением. Но чудо не случилось. 

Это был первый по-настоящему отвратительный Хэллоуин в жизни Ксено. Пусть он и давно уже не ребенок и не ходит за конфетами, но раньше в этот день, еще при жизни Стэнли, они всё равно собирались вместе. Смеялись, вспоминали, как пугали соседей и других детей. Когда сердце Стэнли перестало биться, что-то в душе Уингфилда тогда тоже умерло. 

— Я буду помнить каждый наш день вместе… даже если тебя уже нет.