Часть Третья: Линии Работа OSL

Это – третья часть интервью, в которой мы говорим о направлениях и работе OSL. Португальская версия

 «Наша цель – вернуться к социальному вектору анархизма, к линии и влиянию на массы».

Можете ли вы объяснить, что значит ваша концепция народовластия?

Построение самоуправленческого народовластия является основой нашей стратегической концепции. Она требует общей стратегии, которая предполагает для угнетенных классов преобразование способности к реализации в социальную силу, а затем преобразование социальной силы во власть. Ниже мы объясняем, как мы понимаем этот процесс.

Для нас угнетенные классы обладают способностью к самореализации, то есть потенциалом или возможностью создавать социальную силу. Когда они приводят эту способность в действие, они приобретают материальное/реальное существование и формируют социальную силу, то есть энергию, которая применяется в социальных конфликтах для достижения определенных целей. Неорганизованные работники, которые не участвуют в движениях и борьбе, не создают социальную силу. Поэтому, когда мы организуем или укрепляем народные движения, мы делаем именно это: придаем материальность преобразующему потенциалу масс; вводим/усиливаем силу, которая в конфликте с другими силами установит свою власть и определит формирование социальной реальности.

Но построить социальную силу недостаточно. Эта сила должна расти, чтобы противостоять другим силам, действующим в данной сфере. Поэтому важной задачей является поиск способов постоянного усиления этой силы, будь то увеличение числа членов, оптимизация сил, развитие способностей, управление ресурсами и так далее. Дело в том, что для анархистов в целом, и для OSL в частности, речь не идет о том, чтобы делать что угодно для увеличения этой силы. Так поступают те, кто пожертвовал принципами ради прагматизма. Эта сила должна расти, но в соответствии с определенными стратегическими, программными и этическими критериями. Именно эти средства приведут нас к целям, которые мы стремимся достичь.

Это требует отстаивания и продвижения массовой линии в этих движениях, часто вступая в противоречие с другими секторами, течениями и так далее. Эта линия, которая, как мы уже говорили, имеет сходство с революционным синдикализмом, включает в себя несколько важных элементов.

Укреплять низовые организации во всех секторах (профсоюзные, общинные, аграрные, студенческие и так далее). Гарантировать силу и ведущую роль низовых работников. Не подчинять движения политическим или идеологическим позициям (анархистский профсоюз, анархистское студенческое движение и так далее). Бороться за независимость класса от всех институтов и лиц, которые устанавливают отношения господства над движениями или способствуют их зависимости (работодатели, государство, партии, церкви, НПО и так далее).

Постоянно культивировать классовую солидарность, избегая социальной мобильности отдельных лиц или секторов и делая ставку на структурную и революционную трансформацию общества. Усиливать социальную борьбу и завоевания посредством боевых мобилизаций, делая так, чтобы немедленная борьба и завоевания (реформы) могли указывать на преобразовательный и революционный горизонт (революцию). Противостоять враждебным институтам посредством народных движений, что подразумевает поощрение прямых действий и развитие политики трудящихся в их собственных институтах. Следует помнить, что государство является институтом правящих классов и способно породить правящий класс: бюрократию.

Обеспечить ведущую роль работников, при этом решения должны приниматься на основе широкого участия и на низовом уровне, поскольку это укрепит позиции работников. Борьба и движения являются пространством для создания нового революционного субъекта и нового общества; этот субъект не создается автоматически неравномерной структурой общества и не авторитарными авангардами, чье подчинение, навязываемое низам, порождает субъектов, неспособных продвигать преобразования, к которым мы стремимся.

Именно социальная сила, создаваемая угнетенными классами на основе этой линии, способна навязать себя другим (социальная революция) и установить самоуправляемую или либертарную форму власти, то есть временное равновесие, которое устанавливается при пересечении этих сил. Власть, которая может основываться на господстве (как в случае капитализма, «социалистических» экспериментов и так далее) или на самоуправлении и федерализме. Наша конечная цель – либертарный социализм со всеобщим обобществлением (экономической, политической, культурной), конец классов и всех форм господства. Только в таком обществе народовластие может полностью укрепиться.

Можете привести конкретные примеры?

Давайте посмотрим, как эта концепция народовластия применяется, например, в жилищном движении. Во-первых, существует огромное количество работников, которые не имеют доступа к жилью или достойному жилью. И лишь небольшое меньшинство из них объединено в жилищные движения. Мы видим, что здесь есть весь потенциал для реализации, который не превратился в социальную силу. Если мы сочтем стратегически важным работать с этим сектором, то первым шагом будет, с одной стороны, подумать о способах организации этих неорганизованных людей, создать борьбу, движения и так далее. С другой стороны, это также потребует картографирования существующих движений, стратегической оценки их перспектив и, в случае необходимости, участия в них, продвигая нашу программу.

Большая часть бразильских жилищных движений сосредоточена на организации бездомных с целью создания социальной силы, направленной на борьбу с государством посредством выборов. Часто эти движения координируются партиями, которые используют бездомных в качестве базы для выборов или того, что мы здесь называем «избирательным загоном». Эти политики обещают, что, будучи избранными (депутатами, сенаторами и так далее), они будут отстаивать жилищную повестку в парламенте. Но мы знаем, как все это работает.

В случае участия в движениях с такой перспективой будет крайне важно бороться с этим партийным сектором и с отношениями господства между партией и движением. Нам также предстоит поощрять эту самоуправленческую форму построения борьбы и самого движения: бороться за то, чтобы были постоянные собрания, чтобы низы были поощряемы и обучена для участия, чтобы лидеры были легитимными и отвечали интересам низов и так далее.

Также будет крайне важно продвигать нашу революционную концепцию, которая является наиболее эффективной даже для достижения немедленных результатов и оказания давления на действующие правительства. Мы пытаемся продвигать идею о том, что любые немедленные достижения в рамках капиталистическо-государственнической системы будут уязвимы и будут отменены при первой же возможности, которую получат правящие классы.

Давайте помнить, что те, кто не организован в движении или не имеет программы, используются другими силами. Они повторяют позиции других, становятся вспомогательной силой для других, даже не подозревая об этом.

Все это работает так для этого и других видов движений. Участвовать и сталкиваться с повседневной политической практикой. Оценивать, какие секторы, силы в игре, как позиционироваться внутри (союзники, противники и так далее) и как продвигать нашу программу. Важно отметить, что с нашей стороны происходит двойное движение: работники, которые уже находятся в определенном секторе (например, профессиональной категории), становятся анархистами и работают над объединением этого сектора; но также есть секторы, которые мы считаем стратегическими и в которые мы направляем активистов с целью продвижения стратегических усилий, а также продвижения анархизма среди определенных активистов.

Для OSL, каково значение анархизма для народов, проживающих на территории Бразилии?

Бразилия – страна с населением более 200 миллионов человек, ее внутренний состав сложен и разнообразен. Если понимать «народ» не в либерально-буржуазном смысле (как совокупность всего населения), а в классовом, как это делали многие анархисты в истории, то, согласно анализу, который мы провели некоторое время назад, можно сказать, что угнетенные классы Бразилии отличаются значительным разнообразием.

В настоящее время большинство населения составляют городские и сельские пролетарии (75% населения), но их условия труда и жизни очень разные: наемные работники, самозанятые, работники с нестабильной занятостью; частный сектор, государственный сектор и другие, проживающие в городах и сельской местности и так далее. Есть также значительная группа крестьян и традиционных народов (10% населения), которая также разнообразна: мелкие землевладельцы, арендаторы и поселенцы, коренные народы, киломболы, речные жители и так далее. Наконец, есть небольшое количество полностью маргинализированных людей (2% населения), к которым относятся те, кто находится в условиях, аналогичных рабству, заключенные, бездомные и так далее. Эта классовая ситуация глубоко пересекается с вопросами расы, пола, этнической принадлежности и сексуальности.

То есть в Бразилии мы должны учитывать эту сложную и глубоко разнообразную реальность угнетенных народов или классов. Проблема, с которой мы сталкиваемся, заключается в том, что эти классы в большинстве случаев не мобилизованы. А когда они мобилизуются, то сталкиваются с многочисленными проблемами и участвуют в отдельной, частичной и так дале борьбе. Существуют неправильные способы решения этой проблемы, которые применяются некоторыми секторами левого движения. Приведем несколько примеров.

1) Заранее выбрать якобы революционный сектор, будь то городской промышленный пролетариат, из-за его положения в способе производства, или маргиналы, потому что им нечего терять; это сильно ограничивает социальную силу нашего проекта.

2) Мобилизовать различные секторы с разными лозунгами борьбы посредством бесчисленных изолированных движений, которые не имеют ничего, что их объединяет, и которые, когда работают над вопросами, выходящими за рамки класса, делают это с многоклассовой точки зрения; это усиливает фрагментацию и значительно снижает преобразующий потенциал этой борьбы.

3) Работать с редукционистским классовым подходом, откладывая на потом или игнорируя такие вопросы, как раса и пол, и полагая, что каким-то образом можно мобилизовать работников в Бразилии, не учитывая эти вопросы; это осложняет нашу способность к мобилизации и вовлечению.

Мы понимаем, что необходимо отказаться от гомогенизирующих государственных моделей и в то же время обеспечить определенные позиции, способные объединить это разнообразие. То есть, с одной стороны, нам необходимо покончить с игнорированием или замалчиванием определенных классов и классовых фракций, а также их борьбы и требований. Для нас самоуправленческий федерализм является моделью организации, которая может способствовать созданию фронта угнетенных классов, охватывающего все их разнообразие. Но, с другой стороны, нам также необходимо покончить с изоляцией, восстановить социальную структуру и, в особенности, объединить различные движения в рамках преобразующей перспективы, с тем чтобы они послужили построению либертарного социализма, к которому мы стремимся.

Именно по этим причинам мы отстаиваем феминизм и антирасизм, которые одновременно являются либертарными, классовыми, революционными и интернационалистскими. Это фундаментальные элементы нашего проекта самоуправленческого народовластия.

Как OSL взаимодействует с социальными и народными движениями? В какой их борьбе участвует организация?

Прежде чем упомянуть секторы и борьбу, в которых мы участвуем, мы считаем важным в общих чертах вернуться к нашей стратегии ограниченного времени, о которой упоминалось ранее. Эта стратегия определенного масштаба лежит в основе всей нашей частной социальной деятельности в различных движениях.

Мы исходим из нашего понимания реальности, которое показывает, что в последние годы наблюдается значительный прогресс неолиберализма. Это привело к жестким нападкам на те немногие меры социального обеспечения, которые существовали, посредством «реформ» (нападок/отмены прав) в таких областях, как труд, социальное обеспечение и так далее. А также к усилению давления правящих классов на угнетенные классы.

Крайне правые набирают силу, среди прочего, потому что они присоединились к этой радикальной версии неолиберализма и тем самым привлекли значительную часть интересов крупного капитала. А также благодаря абстрактно антисистемной риторике («против всего, что есть»), которая мобилизует народные массы, самих по себе являющихся жертвами процесса укрепления неолиберализма. «Ответ», который предлагает социал-демократическое/социал-либеральное крыло (ПТ и народно-демократическое крыло), делает ставку на примирение классов и смещение к центризму политического спектра с целью защиты «демократического правового государства», «институтов» и так далее. И это еще больше подрывает их и без того очень умеренный и ослабленный политический проект.

В связи с этой среднесрочной конъюнктурой мы разработали стратегию с ограниченным сроком действия (между тактикой и общей стратегией). Она предлагает построить/укрепить радикальную и боевую левую силу, левее петистов, которая будет уделять приоритетное внимание как антикапиталистической и революционной критике и анализу, так и классовым конфликтам и столкновениям. Это, очевидно, требует альянсов с другими секторами и ставит нас в роль левой оппозиции демократическо-народному проекту. Хотя это поле (радикальное, антикапиталистическое, революционное) всегда существовало в Бразилии, в последние десятилетия гегемонии петистов на левом фланге оно ослабло сильнее всего, чем в другие времена. Сегодня он является значительным меньшинством в бразильском обществе, как в левом крыле, находящемся у власти, так и в левом крыле, находящемся вне власти.

Эта стратегия также предлагает одновременно бороться за линию этого поля, усиливая элементы нашей программы, такие как прямое действие, независимость и классовое сознание, и указывая на необходимость продвижения проекта самоуправленческого народовластия. Это показывает, что в среднесрочной перспективе наша цель состоит в том, чтобы вернуться к социальному вектору анархизма, линии и влиянию на массы, то есть сделать анархизм значительной силой среди бразильских трудящихся.

Учитывая, что OSL является организацией (анархистских) трудящихся, что эти трудящиеся участвуют в различных секторах, движениях и борьбе угнетенных классов, и что социальная работа (на низовом, массовом уровне) находится в центре наших стратегических приоритетов, все активисты организации ежедневно вносят свой вклад в продвижение этих направлений на профсоюзном, общинном/аграрном и студенческом фронтах. В географическом плане наше присутствие в движениях и борьбе в этих секторах соответствует нашему присутствию на национальном уровне, как упоминалось ранее. Мы имеем большее присутствие в юго-восточных и центрально-западных регионах страны (в связи с нашим статусом как организации) и постепенно продвигаемся на юг, северо-восток и север.

В профсоюзном секторе мы объединяемся с этими более радикальными секторами. Мы боремся с правым профсоюзным движением, таким как FS, а также с проправительственной позицией CUT, CTB и так далее. Мы постоянно проводим работу на низовом уровне в наших категориях, координируя, мобилизуя, поощряя перспективы организации, борьбы и мобилизации. Это делается в четырех различных обстоятельствах.

1) В некоторых обстоятельствах мы действуем как оппозиция (когда мы не входим в руководство, потому что проиграли или не участвовали в мажоритарных профсоюзных выборах);

2) В других обстоятельствах мы действуем в соответствии с ситуацией (когда мы входим в руководство, потому что выиграли мажоритарные профсоюзные выборы);

3) Есть еще случаи, когда мы действуем с пропорциональным присутствием в руководстве (когда профсоюз не проводит мажоритарные выборы, но проводит пропорциональные, и включает в свое руководство все политические силы профсоюза);

4) Наконец, в случаях, когда существует сильные репрессии в отношении организации работников, мы выбираем подпольные профсоюзные движения, организованные вне официальной структуры профсоюза.

Наша профсоюзная деятельность сосредоточена на ряде секторов и категорий, включая: государственное и частное образование (рабочие и учителя); социальное обеспечение, здравоохранение и социальная помощь; транспорт; услуги; журналистика; научные исследования и технологии. Хотя мы не имеем организованного движения, у нас есть тесные контакты и связи солидарности с работниками промышленного сектора, такими как металлурги. А недавно мы приняли участие в борьбе работников Uber (курьеров и водителей Uber). Наша деятельность охватывает формальных, аутсорсинговых, субподрядных и в целом нестабильных (прекарных) работников.

В общинном секторе (секторе локального сообщества) работа немного более разрозненная и распределена между различными городскими и пригородными движениями, деятельность которых в основном сосредоточена вокруг организации районов/регионов и борьбы за жилье (захват земель и зданий, борьба против выселений и за доступ к услугам и так далее). В некоторых случаях мы участвуем в уже существующих движениях с различными политическими и стратегическими линиями (иногда мы составляем большинство, а иногда мы в меньшинстве), а в других случаях мы сами создаем движения, имея большее влияние на их линии, как в случае с Движением низовой организации (MOB) в некоторых местностях.

Мы также работаем в сельской местности, участвуя в движениях и борьбе сельских жителей, рабочих, крестьян и коренных народов. Вместе с рабочими и крестьянами мы участвуем в движениях, которые борются против агробизнеса и латифундий, за доступ к земле и условия проживания в сельской местности, радикальную аграрную реформу и агроэкологическое производство продуктов питания. В связи с более ограниченным существованием сельских движений, а также благодаря контекстам, часто отмеченным насилием и репрессиями, мы участвуем в более широких движениях, имеющих национальный охват, но находящихся под гегемонией левоцентристской Партии трудящихся (PT), таких как Движение безземельных сельских рабочих (MST) и Движение мелких фермеров (MPA). В этом случае мы выбираем построение альтернативной позиции внутри самих движений, в которых в некоторых случаях мы составляем только низы, а в других занимаем позиции в структурах.

В рамках движения коренных народов мы присутствуем в некоторых деревнях, среди определенных народов и в некоторых региональных и национальных организациях. Мы внесли свой вклад в реорганизацию, которую движение пережило в последнее время, и стремились порвать с позициями, ограничивающимися благотворительностью и институциональной деятельностью. Некоторые секторы движения уже имеют культуру автономии и сопротивления, которая близка к нашим принципам, и это значительно облегчает работу.

Работа в сельской местности позволила более непосредственно связать классовую борьбу с другими вопросами. Например, на побережье наша работа с коренным населением в сотрудничестве с другими организациями сосредоточена на защите бразильского атлантического леса, что придает этой работе экологическую перспективу. Работа с крестьянами и мелкими сельскохозяйственными производителями позволила выдвинуть такие требования, как продовольственная независимость, отказ от использования пестицидов в производстве продуктов питания, необходимость сохранения почвы и так далее, что также добавляет другие важные элементы в нашу борьбу.

В студенческом и молодежном секторе мы присутствуем в государственных и частных университетах, а также среди молодежи из пригородов, которая учится (или не учится) в школе и/или не поступила в университет. В некоторых случаях мы действуем в рамках движений и течений, которые были созданы нами, а в других случаях мы входим в более широкие движения, стараясь отдавать приоритет тем, которые имеют большее сходство с радикальной левой. В университетах мы отстаиваем государственное образование под контролем работников, постоянное обучение студентов и боремся с неолиберальным влиянием и приватизацией. В пригородах мы работаем с молодежью, в основном организуя пригородные районы на основе культурных мероприятий, включающих капоэйру, музыку, события и так далее, и стремясь продвигаться к построению более прямой борьбы, например, за жилье, и к организации низов посредством регулярных народных собраний, на которых обсуждаются местные вопросы и национальная конъюнктура.

Важно отметить, что мы решили не создавать отдельных фронтов, посвященных исключительно вопросам гендера/сексуальности и расы/этнической принадлежности, поскольку считаем, что эти вопросы затрагивают все фронты и должны быть подняты всеми активистами во всех местах, где мы работаем. Таким образом, все активисты – профсоюзные или студенческие, например – также являются активистами по вопросам гендера/сексуальности и расы/этнической принадлежности на своих рабочих местах или в учебных заведениях.

Если бы мы поставили женщин, ЛГБТ+, чернокожих, коренных жителей и так далее работать только над этими вопросами, то, с одной стороны, это привело бы к тому, что профсоюзная, общинная/аграрная и студенческая деятельность осталась бы прерогативой большинства мужчин, белых и так далее; с другой стороны, это поощрило бы представление, что только женщины должны продвигать феминизм, чернокожие – антирасизм и так далее. Если бы мы поставили этих товарищей (женщин, чернокожих, ЛГБТ+ и так далее) также участвовать в профсоюзных, общинных и так далее фронтах, это перегрузило бы их. Это означало бы выполнение двух видов работы, в то время как те, кто не принадлежит к этим исторически угнетенным социальным слоям, имели бы только одну.

Стремясь избежать этих проблем, наша позиция по вопросам гендера, сексуальности, расы и этнической принадлежности заключается в том, что они должны постоянно продвигаться на всех наших фронтах и во всех наших работах: на рабочих местах, в районах, поселениях, университетах и так далее. Очевидно, что это не исключает существования эксклюзивных пространств, создаваемых при необходимости для решения определенных вопросов, требующих такого рода инстанции. В OSL у нас есть секретариат, отвечающий за эти вопросы, который не только определяет повестку дня организации на политическом уровне, но и вносит вклад в разработку линий поведения, которые поддерживают социальную работу на всех фронтах. Эта линия поведения также способствует нашему участию в других национальных и международных мобилизациях, таких как борьба в защиту Палестины.

Наконец, важно отметить, что на самом деле это подразделение или разделение на фронты, которое мы используем, служит лишь организационным решением для координации работы. То есть мы понимаем, что существует только один набор угнетенных классов, которые необходимо организовать, независимо от того, где они находятся. Поэтому мы не рассматриваем различные секторы, движения и борьбу как конкурирующие между собой и не рассматриваем их изолированно. Они всегда могут взаимодействовать и сливаться – это то, что мы постоянно поощряем. Как мы уже сказали, это важный аспект нашего проекта народовластия. Мы должны уделять внимание локальным особенностям, но при этом не забывать о том, что все эти разные усилия должны быть направлены на создание широкого движения, фронта угнетенных классов, проекта самоуправленческого народовластия.