Часть III/Глава первая

Мы долго шли молча по безлюдной дороге, ведущей на север. К заходу солнца впереди проступили очертания первой на обратном пути сторожевой башни. Вернее, того, что от неё осталось. За то время, что мы провели в Такаре, кто-то успел разрушить оставленный стражей дозорный пункт — теперь он лежал в руинах. В сгущающихся сумерках мелькнул огонёк, заставивший нас насторожиться. По обломкам стен скользили чьи-то тени.

Тукай остановился и жестом приказал прекратить движение.

— Энкин, Сутэй, — шепнул он. Названные солдаты бесшумно юркнули в темноту.

Вернулись они быстро — до башни было недалеко.

— Генерал, там никого нет, — доложил один из разведчиков, уже громче.

— Там двое связанных, — добавил второй.

Брат выждал, но, не услышав ничего нового, отдал приказ:

— Четверо обойдут башню с севера. Остальные — со мной. Сэйтун, ты тоже!

Без доспехов двигаться было непривычно легко. К тому же бряцание стали могло бы выдать нас раньше времени. Правда, у нас не было оружия. Мы шли навстречу неизвестности с голыми руками. Я тешил себя лишь тем, что находился рядом с братом — а он всегда умел найти выход. В этом я не сомневался с самого детства.

Последние шаги до башни мы преодолели медленно и осторожно, стараясь не наступить на перекати-поле. Эти сухие шарообразные кусты были повсюду. Но вот мы добрались до руин, которые ещё недавно были дозорным пунктом. И внутри, и снаружи валялись обломки каменных блоков. Местами башня сохранилась достаточно, чтобы скрыть человека в полный рост. Мы этим и воспользовались: с братом прильнули к одному обломку, трое других — у соседнего. Между нами зиял огромный пролом, по всей видимости, ставший причиной обрушения. Я и представить себе не мог, какая сила могла сотворить такое с каменной постройкой, возведённой на века.

Мы прислушались. Изнутри доносилось лишь потрескивание костра и какое-то мычание. Я выглянул — и тут же меня ослепило пламя. Оно было сильным — в костёр бросили пять-шесть толстых поленьев. Когда глаза привыкли к свету, я увидел то, от чего снова захотелось спрятаться: у костра, связанные спина к спине, сидели два дэва.

Тукай тоже их увидел, а затем оглядел развалины. Обернувшись ко мне, приложил палец к губам и повлёк за собой. Мы с ним вошли первыми — и тут же остановились. Что-то холодное уткнулось мне в висок. Нас уже ждали. Несколько человек прятались в тени, за пределами света костра. Я не смел повернуть головы, но послышался хруст натягиваемой тетивы.

— Стойте и скажите тем троим, чтобы не двигались, — прозвучал невидимый голос. — Ваши друзья уже у нас.

Нам связали руки и вывели к костру. Те четверо, что должны были обойти башню, действительно уже были здесь. Их опущенные головы говорили сами за себя. Нас окружали около двух десятков степняков — все в кожаных жилетах с меховой оторочкой, в лохматых шапках, вооружённые кривыми мечами и луками. Стрелы уже были приставлены к тетивам.

Во главе, судя по всему, стоял худощавый, жилистый воин с острыми скулами и раскосыми глазами. Он был уже не молод, но его лицо не походило на измятый башмак. Лук он держал в заплечном колчане, а меч — в ножнах. Некоторое время он молча изучал нас, одного за другим. Лишь когда всем стянули руки грубой верёвкой, он подошёл. Ближе всех к нему стоял брат — вероятно, потому и обратился он именно к нему.

— Значит, ты и есть Тукай? — спросил степняк, вглядываясь в лицо брата. — Хорош. Признаю. Сколько лет прошло с тех пор, как ты впервые увидел свет?

Брат замешкался, но ненадолго:

— Я старше твоего отца в ту пору, когда он зачал тебя.

Пронёсся смешок. Начало было удачным.

— Ты не назвал своего имени, — напомнил Тукай.

— Правда? — мягко переспросил степняк. — Тогда прости. Моё имя — Садык. Я из племени аламеев. Мы пришли из Срединных земель.

— Откуда ты знаешь моё имя? Что тебе обо мне известно?

— Нас за тобой и послали, — с усмешкой ответил Садык. — Мы — воины кагана Залмана. Это он велел встретить вас здесь, в пустыне. Можешь не спрашивать, зачем. Мне и самому интересно. Но он велел доставить тебя к нему.

— Тогда почему связали нас, как преступников?

— На всякий случай, — пожал плечами Садык. — Говорят, ты хороший воин и командир. А теперь, когда я увидел тебя в деле, понял, что слухи преувеличены.

— Посмотрим, как ты заговоришь, когда мои руки будут свободны, а в одной из них окажется меч, — бросил брат.

— Остуди кровь, генерал. Иначе она обязательно прольётся.

С этими словами Садык вытащил меч и перерезал путы на запястьях брата.

— Не злись, Тукай, — почти по-отечески сказал он. — Сейчас такое время — никому нельзя верить. Много зла вырвалось наружу. И мы, кочевники, и вы, горожане, должны забыть о нашей вражде. Ваши каменные дома не спасут, когда Он придёт. Если Залман хочет видеть тебя — значит, это важно. Хочешь ты того или нет, придётся идти с нами. Но у тебя есть выбор: тебя приведут как скот или ты предстанешь перед вождём как благородный муж — верхом на лошади. Как наш гость.

Садык убрал меч в ножны, перехваченные стальными пластинами, и сделал жест, которого я тогда ещё не знал: он соединил большой палец со средним и безымянным, а мизинец и указательный оттопырил. Затем просто протянул руку Тукаю, ладонью вверх.

Теперь всё было ясно. Мы всё ещё были живы. Мы были вместе.

И стало очевидно: путь домой займёт куда больше времени, чем мы ожидали.