Часть II/Глава первая

Западные земли были самыми суровыми в Барсии. По сути, Запад представлял собой огромную провинцию, состоящую всего из трёх крупных городов и дюжины деревушек, разбросанных по пустыне. Лето здесь знойное и засушливое, а зима — бесснежная, но очень суровая из-за сильных ветров.

И лишь весной западные Алаш получали скупые ласки от своей матери — Вечного Неба, и отца — Дарящего Жизнь Солнца. То был последний день весны тысяча шестьсот сорок второго года. С запада дул солёный морской ветер, говоривший о том, что мы с каждым шагом приближаемся к Такару. Великое Море было уже близко.

Я никогда не видел моря. Потому что никогда не покидал пределов Телена, а до вчерашнего дня — и Квартала Теней. Но с самого детства я слышал, как прекрасно оно — Великое Море, омывающее берега Западных земель Барсии. Я не знал, что ждёт меня у стен Такара, но рвался туда, чтобы увидеть наконец этот дар богов.

Было уже далеко за полдень, когда командующий армией — генерал Кирк — приказал войску остановиться. Мы разбили лагерь у небольшой речушки, несущей свои воды к Великому Морю. Их было немного в наших краях.

Сотня Тукая вместе со всеми расположилась на берегу, чтобы сбросить с себя тяжесть походных мешков и доспехов и перекусить тем, что нам выдали ещё в Телене. А выдали каждому рыцарю, надо сказать, не так уж много: небольшой кожаный мешок, наполненный кобыльим молоком, кусок вяленого мяса и несколько лепёшек. Ровно столько, сколько потребуется, чтобы добраться до Такара.

Я впервые в жизни увидел такое количество жующих одновременно людей. Наши пять легионов, посланные отразить нападение дикарей, рассыпались по всему берегу. Мы жадно поглощали пищу и наслаждались долгожданным облегчением после длинного перехода. В тот момент мне впервые пришла в голову мысль: сколько нужно еды и питья для такой армии? Все вместе мы за несколько минут съели то, что нам с матерью хватило бы на год! Откуда князь берёт столько пищи для своих солдат? И самое главное — что мы будем есть, когда запасы закончатся?

Я хотел бы задать все эти вопросы моему брату, но он сидел с другими сотниками, и я понимал, что мне нельзя сейчас быть рядом с ним. Я и без того уже несколько раз ловил на себе недобрые взгляды рыцарей из его сотни, которые решили, что, раз я брат командира, то отношение ко мне будет иное.

После еды нам дали час на отдых, и тогда я, наконец, позволил себе подойти к Тукаю. На его лице читалась тревога. Взглянув на меня снизу вверх, он поднялся, коротко пожелал остальным приятного отдыха и предложил прогуляться. Мы молча пошли по берегу, обходя рассевшиеся прямо на земле группы воинов.

— Князь Акрам прислал гонцов, — сухо сказал Тукай, понизив голос. — Такар в осаде. Наместник просит командующего Кирка поторопиться, так что ночлега не будет. К рассвету мы будем уже у стен Такара.

— Мы будем нападать сходу?

— Да.

— А Такар выстоит эту ночь?

Тукай промолчал, и я понял, что его тревожит вовсе не это.

— Кирк — идиот, — неожиданно заявил он. — После такого марша без отдыха нас самих можно будет брать голыми руками. Нас всех перебьют ещё до того, как мы увидим стены Такара.

Я не знал, что ответить. Да и нужно ли было? Мы шли молча, и спустя какое-то время я всё же задал вопрос, который давно вертелся на языке:

— Брат, а можно, когда всё начнётся, я буду биться рядом с тобой?

Тукай посмотрел на меня, и я впервые за долгое время увидел его улыбку. Он положил руку мне на плечо и хотел что-то ответить, но в этот момент кто-то выкрикнул:

— Керу́бы! Керубы приближаются!

Я впервые услышал это слово и посмотрел туда же, куда и остальные, но увидел на горизонте лишь стаю птиц. Они приближались к нам — как мне показалось, немного быстрее, чем должны были.

— Беги к своему щиту, брат! — крикнул Тукай, вынимая меч из ножен. — Поднимай сотню! Готовьтесь, сейчас будет жарко!

Я снова взглянул в небо — и едва успел пригнуться. Одна из птиц — она была огромных размеров — летела прямо на меня. Позади кто-то коротко вскрикнул. Я обернулся и увидел, как молодой рыцарь взмыл в воздух, подцепленный острым орлиным клювом. Но удивило меня не то, с какой лёгкостью он взлетел. Я был поражён видом самой птицы. Вернее сказать, птичья у неё была только передняя часть туловища. Задняя больше напоминала львиную — с кисточкой на хвосте и мощными лапами, покрытыми короткой коричневой шерстью.

Эти полульвы-полуорлы низко кружили над переполошившимися солдатами, цепляя по очереди то одного, то другого. Все они затем вновь оказывались на земле, но были уже настолько оглушены, что не могли подняться. И так происходило повсюду. Керубы налетели так неожиданно, что никто не успел даже облачиться в доспехи, снятые во время трапезы.

Я попытался отыскать глазами Тукая, но началась такая неразбериха, что сделать это было трудно. Тогда я бросился к тому месту, где оставил свой отряд и где лежало моё вооружение.

Керубы, подлетая совсем низко, издавали истошные крики, затем пытались схватить кого-нибудь когтями или клювом. Но даже это было не самое страшное. Эти твари засыпали нас стальными иглами, которые вылетали прямо из их крыльев при каждом взмахе. Они заменяли им перья — и отрастали мгновенно. Размах крыльев керубов был шире длины рыцарского копья. Это были свирепые и сильные создания, с которыми я сталкивался впервые.

Когда я добежал до своего отряда, там уже вовсю орудовали эти хищные демоны. На редкой траве лежало несколько тел. Но солдаты постепенно приходили в себя после внезапного нападения.

Мне всё время приходилось уклоняться, чтобы не попасть в цепкие лапы или не получить стальную иглу. Только когда щит оказался в моей руке, я наконец расправил плечи. На облачение в доспехи времени не было — я просто схватил меч и встал во весь рост.

Меня заметил один из керубов, круживших над рыцарями. Он рванулся ко мне, и я закричал от страха. Щиты легионеров были хороши тем, что прикрывали от плеч до середины бедра, но были при этом очень тяжёлыми. Мечи — наоборот: короткие и лёгкие. Но воспользоваться клинком я не успел. Керуб налетел с такой силой, что меня отбросило на несколько шагов. Я выронил щит и остался с одним мечом, а мой крылатый противник уже шёл на второй заход. Он раскрыл клюв, готовясь вырвать кусок плоти, но я изо всех сил отмахнулся мечом. Удар получился слабым, я лишь сбил его с курса. Он врезался в другого рыцаря и кубарем полетел по земле. Я бросился его добивать, но был опережён — чья-то стрела пронзила его грудь.

Подняв глаза с бьющегося в предсмертных судорогах керуба, я увидел брата — с опущенным арбалетом в одной руке и мечом в другой. Его туника была забрызгана кровью, а плащ висел за спиной рваными лоскутами. Тукай тяжело дышал, глядя на меня:

— Они улетают, брат! — выдохнул он. — Всё хорошо…

Я не сразу понял, что крики керубов стали отдаляться. Они действительно улетали — на восток, откуда и прилетели. Их было больше сотни, и за эти несколько мгновений, показавшихся вечностью, они успели наделать немало бед. Отовсюду слышались стоны раненых и умирающих, а выжившие бросали вслед крылатым демонам проклятья.

— Кто эти твари, Тукай? Откуда они прилетели и зачем?

— Я видел их несколько раз, — сказал брат, отдышавшись. — Говорят, керубы вырвались из подземелья вместе с джином Тау и его дэвами. Они служат ему. Это он послал их к нам. Джин хочет подчинить себе всю Барсию — и даёт понять нашему князю, на что способен.

— Значит, они вернутся?

— Не хочу тебя пугать, братец, но, кажется, керубы — не самые страшные наши враги. Надвигается большая война, Сэйтун. И я не уверен, что Алашм удастся в ней выйти победителями. Может быть, и те дикари, что пытаются сейчас захватить Такар, тоже были посланы Тау. Он умеет подчинять людей своей воле. Наступило такое время, когда никто точно не может сказать, что происходит сейчас — и чем это обернётся потом…