Часть II

Чистой воды фантазия: приключения специалистов Твомбли (Том Харди) и Нельсона (Юэн Бреммер), прикрывавших отход колонны Макнайта – их по фильму «забыли» и они пробирались к своим через враждебно настроенные улицы, пока не встретили сержанта Юрека (Том Гайри). Далее троица использует время вечерней молитвы, когда боевики на время прекращают вести огонь, и перебежками добирается до группы Эверсмана. Уже почти у самого укрытия в Твомбли попадает пуля и поджигает дымовые гранаты в его рюкзаке – на выручку к нему бросается Смит и получает смертельное ранение. В реальности они всё время были со своим взводом, их никто не забывал. То, что Нельсон оглох от стрельбы Твомбли – это правда чистая, ну, тут, немудрено: Твомбли в ходе перестрелки высадил над ухом Нельсона полмагазина, отчего тот ещё два дня спустя ничего не слышал. Смит был тяжело ранен, когда вместе с командиром взвода, лейтенантом Перрино, пробирался к месту падения первого вертолёта. И, да, рейнджер-медик (по фильму) Курт Шмидт (Хью Дэнси) на самом деле был медиком из «Дельты».

Толпа сомалийцев в итоге захватывает место крушения вертолёта Майкла Дюрана – все, кроме него, включая снайперов «Дельты» Гордона и Шугарта (Николай Костер-Вальдау и Джонни Стронг), погибают от рук боевиков. Дюрана оставляют в живых, а над трупами начинают глумиться – это чистая правда. За кадром остался интересный эпизод – когда возбуждённая толпа сомалийцев пинала мёртвые тела американцев, к месту происшествия подъехало несколько машин ООН (с бело-голубыми опознавательными знаками) с контингентом миротворцев из Саудовской Аравии (да-да, во время боя саудиты были в городе, но не вмешивались в перестрелку американцев и сомалийцев). Увидев бесчинствующую над трупами толпу саудиты попытались воззвать к мусульманскому милосердию и получить тела – да, это враги и кафиры, но они уже мёртвые, а правоверные мусульмане обязаны уважать мёртвых, даже если они иноверцы и уж ни в коем случае не издеваться над трупами. Вот тут вооружённая толпа сомалийцев – несколько десятков человек – разъярилась и наставила на саудовских ООНовцев стволы, недвусмысленно приказав уматывать. Поскольку «голубые каски» были без оружия и прекрасно помнили о печальной судьбе убитых летом пакистанцев из ООН – они развернулись и уехали.

Захваченный в плен Дюран общается с Фиримби (Трева Этьен), министром пропаганды генерала Айдида. Фиримби предлагает Дюрану воды, потом закурить, тот отказывается, на что Фиримби замечает: да, вы, американцы, не курите. Что было в реальности: в своих мемуарах Дюран писал, что не отказывался ни от воды, ни от сигарет (Дюран курил мало, но все-таки курил), которыми угощал его охранник. Вообще, о Дюране заботились неплохо, насколько это возможно было в тех условиях. Но показано совсем другое.

Ночь, специалист Граймс, рейнджер, и сержант «Дельты» Сэндерсон (подразумевается Пол Хоу) сидят в развалинах и Граймс на спиртовке варит кофе (он всю армейскую жизнь этим занимался). В это время начинается обстрел – боевики бьют по позициям американцев из безоткатного орудия (вроде бы Breda Folgore, но не точно) и тяжёлых пулемётов. Одновременно к ним пробирается группа под командованием «Хута» Гибсона: два сержанта «Дельты» и рейнджер. Она ликвидирует расчёт орудия с помощью гаррот, после чего уничтожает выстрелом пулемётчиков с Дахир Моалимом, подрывает орудие и доходит до позиции рейнджеров которыми командует Эверсманн. От первого до последнего кадра – фантазия чистой воды. Граймс, он же Стеббинс, кофе в ходе боя не варил – откуда он у него? С собой взял? Ага-ага, рейнджеры и воды-то обычной с собой не брали, операцию предполагалось завершить в полчаса, на тебе и так 40 кг всего, ещё и пакет с кофе в карман совать. Так что с водой у них были перебои: одна группа осаждённых нашла бочку с водой, но насколько эта вода была пригодной – большой вопрос; часть рейнджеров предпочла страдать от жажды нежели пить найденную воду, даже очищенную таблетками. Что касается безоткатного орудия – оно использовалось боевиками, но уничтожено было одним из коммандос «Дельты» с помощью выстрелов из подствольного гранатомёта. 

Вообще, по фильму складывается впечатление, что с наступлением темноты бой шёл непрерывно – что совершенно не соответствует действительности. В Могадишо не было уличного освещения, ни у боевиков ни у американцев не было ПНВ. Вести полноценный бой в условиях тотальной темноты невозможно физически, так что дело ограничивалось спорадическими перестрелками. К тому времени рейнджеры и «Дельта», располагались на трёх разрозненных позициях – порой в нескольких десятках метров друг от друга, но не имевшие точной информации о том, кто где именно находится. Боевики обстреливали позиции американцев, выпуская боеприпасы наобум. Группе Хоу с вертолёта Super 66 в ночи были сброшены боеприпасы, вода и медикаменты – при этом сам вертолёт был едва не подбит.

Фильм: подполковник Криббс, присутствующий на стадионе пакистанцев, где формируется колонна из танков и БТР для спасения рейнджеров, говорит Макнайту, что ему, как раненому, нет необходимости присутствовать. Макнайт молча смотрит, следующий кадр – Макнайт на Хаммере и в конце видно, как он прибыл с бронеколонной на помощь. Увы, если бы это было так – в реальности Макнайт прибыл на базу ОГ «Рейнджер», где ему была оказана первая помощь, и на следующий день он был переправлен в Германию; его серьёзно ранило осколками в руку и шею. Так что в операции по спасению он не участвовал. Но эпизод, тем не менее, получился хорошим.

Один из самых напряжённых моментов в фильме – на месте падения первого вертолёта идёт ожесточённый бой; боевики с крыш зданий накрывают американцев прямо-таки стеной огня. Неподалёку от них в воздухе висят невидимые сомалийцам вертолёты огневой поддержки. Сержант Эверсманн пытается обозначить вертолётчикам место нанесения удара с помощью инфракрасного маячка, но пилоты этого не видят. Тогда, под прикрытием сослуживцев, он под огнём перебегает через улицу, и забрасывает маячок на крышу, где сидят боевики. После этого вертолёты проходят над позициями сомалийцев, уничтожая всех и вся. В реальности: Эверсманн не мог этого сделать, поскольку ещё в начале операции убыл на базу в мини-колонне Струкера, сопровождая раненого Блэкбёрна. После этого и до самого окончания операции он оставался там, выполняя обязанности начальника караула по охране внешнего периметра (на базе опасались, что боевики Айдида могут предпринять наступление). Так что все приключения Эверсманна (которого прекрасно сыграл Джош Хартнетт) – выдумка сценаристов. Более того, Эверсманн не был назначен на должность командира взвода «внезапно», из-за того, что его начальник, лейтенант Билс (Йоан Гриффит) выбыл из строя. В рутинном порядке одного из сержантов на какой-то период (как правило, неделю) назначали выполнять обязанности комвзвода – в рамках боевой подготовки и на тот случай, если в бою придётся заменить командира. Просто в тот день Эверсманну так «повезло». И уж конечно, у лейтенанта Билса не было никакого эпилептического припадка (почему Эверcманна и назначили срочно на должность) – как это показано в фильме. Офицер просто не прошёл бы медкомиссию (в части неврологии) при отборе в рейнджеры, не говоря уже о том, чтобы успешно пройти все отборочные испытания.

В фильме показано, как колонна ООН практически мчится на выручку – увы, на самом деле она еле ползла, постоянно останавливаясь. Половина малазийцев не понимала по-английски и в колонне (собранной из американцев, пакистанцев и малазийцев) не было единой связи, поэтому переводчики были вынуждены бегать туда и сюда, доводя приказы офицеров. Путь колонны от стадиона до осаждённых занял несколько часов.

Финал фильма – пробежка солдат под огнём, т.н. «Миля Могадишо», когда американцы, постоянно обстреливаемые боевиками, из последних сил бегут за уходящими броневиками к стадиону. В принципе об этом написано в Википедии с подробным разбором. Вкратце – этого не было. Часть – небольшая часть – солдат организованно отступала, сохраняя боевой порядок, отстреливаясь от сомалийцев. Несмотря на то, что уже взошло солнце и, по сравнению с ночью, стрельба усилилась, боеприпасы у боевиков были на исходе – поэтому в сторону американцев огонь вёлся редкий и беспорядочный. К тому же с воздуха их сопровождали вертолёты, отсекавшие попытки атаковать отступавших. То есть такой вот пробежки, когда вместе с измученными рейнджерами бегут местные детишки, а вокруг улюлюкает толпа – не было вообще.

А вот эпизод когда перед машиной проходит сомалиец, держа на руках ребёнка – как ни удивительно, чистая правда. Как вспоминал потом сержант Шиллинг, это был один из самых абсурдных моментов, которые можно увидеть только на войне: «Около 06:30 из переулка к югу от нас вышел старик, который нёс на руках маленькую девочку, лет 4-5, не более. Судя по всему, она была мертва: голова и тело безжизненно мотались в разные стороны. Старик подошёл к перекрёстку, где была наша колонна, перешёл улицу и направился дальше. Он не смотрел в нашу сторону, не вздрагивал при звуках выстрелов, он вообще не обращал внимания на то, что творилось вокруг – и его не зацепило ни пулей ни осколком. Я как-то интуитивно ощутил, что это была его внучка – мне было его очень жалко».

Эпизод, когда генерал Гаррисон в операционной хватает чистую салфетку и начинает вытирать кровь с пола – абсолютная выдумка. Гаррисон не был в операционной, у него хватало других забот – к тому времени в Вашингтоне стало известно о том, во что превратилась операция и уровень коммуникации между штабом ОГ «Рейнджер» и администрацией/министерством обороны вырос на порядки.

Сержант Эверсманн видит, как сержант «Хут» Гибсон снаряжает магазины – чтобы вновь отправиться в город: «Там до сих пор наши парни». «Хут» предупреждает Эверсманна, чтобы тот даже не думал пойти с ним, мол, он лучше работает в одиночку. Реальность: Эверсманн после боя не виделся с Хутеном, это первое. Второе: какими бы самостоятельными не были бойцы «Дельты», они не то что без приказа – без разрешения не могли покинуть расположение, тем более на боевой выход. А после того, как колонна ООН эвакуировала американцев и доставила их на базу и стадион, Гаррисон издал приказ – с базы никто не выходит. Но! Боец «Дельты» действительно совершил разведывательный выход – но совсем не так как в фильме. 5 октября командующий «Дельтой» полковник Бойкин дал добро на разведку – сержант «Мэйс» Мэйседжунас под видом сотрудника местной НГО съездил в Могадишо, чтобы узнать о судьбе Дюрана и Шугарта с Гордоном (на тот момент не было известно точно, были ли они в плену или убиты). Сотрудники НГО (арабы, белые и сомалийцы) поехали на нескольких машинах – вместе с ними и «Мэйс» (естественно, в штатском). Используя свои контакты в среде боевиков они узнали, что спецназовцы убиты, а Дюран попал в плен – это была первая достоверно подтверждённая информация об этих потерях. Так что, возвращаясь в фильму – «Хут» не выходил «на охоту» в город после боя, но «Дельта» там была.

В конце фильма звучит монолог Эверсманна (он разговаривает с погибшим Смитом) со словами: «Я на днях говорил с Блэкбёрном и он спросил меня: что изменилось? Почему мы направляемся домой?» Эверсманн никак не мог этого сделать – Блэкбёрн после падения с вертолёта находился в коме и пришёл в сознание только уже в госпитале в Германии. Более того, падение с большой высоты вызвало у него амнезию – он вообще ничего не помнил, даже то, что участвовал в операции. Потребовалось долгое время чтобы к нему возвратилась память – так что знать о том, что контингент покидает Сомали (ОГ «Рейнджер» покинула страну 17 октября) он просто не мог.

 Суммируя. К чему и зачем вот это всё написано? (Правильный ответ – затем, что автору хочется). 95% зрителей совершенно неинтересно, когда и как был ранен конкретный боец, и кто находился в четвертой по счету машине в автоколонне. Кино – это по сути байка рассказанная у костра. Если она рассказана хорошо, образно, интересно и несёт в себе правильный посыл – то слушателей не очень интересует, правдива она или не очень. Тем более, как говорил один киноперсонаж: «Красиво не соврать – истории не рассказать». Когда кино ещё не было в принципе данную роль исполняли былины, ну что-то типа:

…Выезжал Добрынюшка во чисто поле,

Брал Добрыня в руки палицу калёную,

Бить-крушить врагов, басурманов злых,

Что да стольный град осаждали-от;

Как махнул Добрыня правой рученькой –

Стал среди татар переулочек;

Как притопнул он левой ноженькой –

Среди ворогов сделалась улица…

И в общем, совершенно, при этом неважно, существовал ли такой Добрыня в реальности. Всё дело в посыле, в том что называют «message». Выше уже приводилось сравнение с «9 ротой» не к ночи будь помянутого Бондарчука. Принципиальная разница заключается в том, что BHD – это отличный фильм, который останется таковым и будет смотреться с интересом ещё через много лет. А «9 роту» будут смотреть редко, испытывая при этом неловкость и испанский стыд – вроде и фильм-то про наших и Афган, а после просмотра хочется глаза с мылом вымыть.

Фильм Скотта несёт один, но крайне правильный посыл – Leave No Man Behind! То есть – не бросаем никого! Своих не бросаем, чего бы это ни стоило. Пафос? Да, но очень аккуратно поданный. Для формирования патриотизма в американской аудитории этот фильм сделал (возможно) больше, чем какой-либо другой. Средний американский зритель – человек простой и бесхитростный, как говорят, с промытыми мозгами. Но именно в эти промытые мозги Ридли Скотт закладывает правильные ценности типа «своих не бросаем», «сам погибай, а товарища выручай», «долг – превыше всего» и так далее. Вещи базовые вроде бы, но даже базовые вещи надо повторять и повторять – только тогда это принесёт результат. Ну и понятное дело, зритель, кроме гордости за своих после просмотра ничего не испытывает. Либеральных критиков в расчёт не берём, они после фильма изошли на тонны навоза, вопя, что в ленте мало негров [что правда, в рейнджерах был только один негр], а сомалийцы показаны упырями и лицехватами из фильма «Чужой» того же Скотта. Fuck them, как сказали рейнджеры

А вот фильм «9 рота», как совершенно недавно тут выяснилось, изначально стараниями нынешнего иноагента Роднянского снимался с посылом «Родина бросит тебя, сынок!». И в нем сознательно и специально переврана история реального боя. Такой гнусненький посыл и вкладывали. Советское кино было режиссёрским, там не было понятия продюсер (в этой роли выступало государство). А вот в капиталистическом мире (России это также касается) – кино продюсерское. И последнее слово будет за ним, а не за режиссёром, что продюсер захочет, то и будет. Роднянский захотел, чтобы посыл был именно таким: плохая война, все говнюки, солдат забыли, Родина бросила. Ну, Роднянский сказал – Бондарчук взял под козырёк (это он пусть другим врёт, что снимал сам, как хотел – собачка на арене тоже сама пляшет… так как ей дрессировщик указывает). И снял очень плохое кино – даже технически плохое: там беда во всём, от игры актёров до операторской работы.

У BHD и 9Р есть только одно общее – оба фильма показывают совершенно не то, что было в реальности. Только если Ридли Скотт снял свою фантазию с правильным посылом и хорошо, то Бондарчук – с гнилым посылом и плохо. Только и всего.

Как говорил Ф.Гамп: «Это все, что я хотел сказать об этой войне».

P.S. Вот эпизод с осликом в BHD – чистая правда: несколько раз рейнджеры видели, как ослики с повозками пересекали улицу прямо в ходе боя – и оставались живыми.