Часть I/Глава первая

Осень тысяча шестьсот тридцать второго года со дня рождения Великого Алаш выдалась особенно лютой. Западные земли уже несколько месяцев страдали от бесконечных набегов полудиких кочевников. Ара́мы, са́рты и ещё с десяток племён поочерёдно совершали грабительские рейды на Запад, пользуясь наступившим там безвластием. В тот год умер наместник Тамбу́, и его сановникам стало уже не до варваров, с которыми боролись веками.

И пока князья ссорились, обычный люд искал любые способы, чтобы выжить. Мы с братом не были исключением. Жили мы в Квартале Теней — той части городских трущоб, что располагалась у Северных ворот славного города Те́лен. Вообще, надо сказать, что нищими или тенями были заселены все окраины столицы Запада.

Мне было двенадцать. Моему брату Тука́ю — на три года больше. Мы старались держаться вместе и редко слушались матушку. Постоянное чувство голода не давало нам оставаться хорошими сыновьями этой рано овдовевшей женщины.

Вот и в ту ночь мы не легли спать, как думала матушка, а тайком выбрались из дома через окно и прибились к стае таких же, как мы, голодранцев. Заправлял нами Тукай — он был старше всех. Всего нас было около пятнадцати. По ночам мы промышляли мелкими грабежами — в основном в нашем же квартале. Нападали на припозднившихся обитателей трущоб, отбирая всё мало-мальски ценное. Не брезговали ничем: в быту пригодятся и истоптанные сандалии, и замызганная курительная трубка.

Недалеко от нашего дома была таверна «Чёрный филин». Там мы часто и искали себе новую жертву. Выслеживать одиноких пропойц и оглушать их в тёмных подворотнях было делом нехитрым. В ту ночь Тукай обратил внимание на подвыпившего гвардейца, вышедшего на улицу, чтобы освежиться. Оружия при нём не было. Только на поясе, с правой стороны, висел короткий кинжал в ножнах.

Это была дерзкая затея. Нам всем было страшно, но в решающий момент Тукай указал на увесистый кожаный мешочек, болтавшийся у гвардейца на поясе. Глаза у нас загорелись алчным блеском, и мы, не теряя времени, ринулись вперёд. Первым к ничего не подозревавшему гостю «Чёрного филина» со спины подскочил мой брат. Он привычным движением занёс тяжёлую дубинку, чтобы обрушить её на голову вояке, но вместо этого сам упал на землю. То ли гвардеец был недостаточно пьян, то ли Тукай сплоховал, но жертва успела обернуться. Короткий тычок кулаком в нос — и мой брат потерял равновесие, выронив из рук своё оружие.

Не успели мы опомниться, как он стал хватать нас по очереди и швырять во все стороны. Так дело дошло и до меня. Я отлетел на несколько шагов и больно ударился затылком при падении. Видя это, Тукай снова набросился на гвардейца сзади и попытался его задушить, но быстро ослабил хватку — получил локтем в живот. На шум выбежали другие посетители таверны, и среди них мы увидели ещё пятерых гвардейцев. В руках у некоторых блестела сталь оголённых клинков.

Быстро поняв всю безнадёжность ситуации, большинство мальчишек бросились врассыпную, и уже через пару мгновений у «Чёрного филина» остались только я и Тукай. Помню, как дрожали у меня колени и как бешено колотилось сердце, но я не дрогнул. Не бросил брата. Хотя, признаюсь, соблазн был велик.

— Эй, что это? — протянул один из гвардейцев, нарушая молчание.

— Никаких проблем, Ситх, — ответил тот, кого мы так и не смогли ограбить. — Просто эти коротышки позарились на мой кошель.

— Ну так тащи их сюда, Галл, — крикнул кто-то с порога. — Мы отрежем им руки — и продолжим пить. Ну же, Галл! Чего ты с ними возишься?

Услышав, что нас ждёт, Тукай вскочил и попытался убежать, но не смог проскочить мимо Галла. Гвардеец ловко ухватил его за запястье и вывернул руку. Тогда Тукай в отчаянии ударил его кулаком в лицо, но только раззадорил. Галл злобно заржал и, обернувшись к своим товарищам, сказал:

— Ты глянь, Ситх! А мне нравится этот парень. Пожалуй, руку ему оставим — пригодится ещё.

Он снова расхохотался, и на этот раз его дружки поддержали. В этом пьяном веселье я отчётливо расслышал, как Галл, глядя на меня, произнёс:

— А вот тебя, щенок, можно и проучить!

Он потянулся к кинжалу, но прежде, чем лезвие покинуло ножны, я развернулся на пятках и со всех ног бросился бежать. Страх гнал меня по тёмным закоулкам, заставляя забыть обо всём на свете. Я думал только о спасении своей жизни.

Я был уверен, что больше никогда не увижу брата. К счастью, я ошибался. Но та ночь навсегда врезалась в мою память.

Помню, какая безнадёга была в глазах матушки, когда я рассказал ей, что случилось. Она сначала не поверила — и была права. Я перевернул всё с ног на голову: сказал, что гвардеец напал на нас первым, а Тукай только защищался.

В итоге я получил несколько несильных затрещин и был отправлен спать. Мать не сомкнула глаз до самого рассвета.

А утром Тукай пришёл сам. Он был не один. Вместе с ним порог нашей хижины переступил тот самый гвардеец. На этот раз — в полном обмундировании и при оружии.

— Воздай хвалу небесам, женщина, — вместо приветствия сказал он. — Твой выродок зачислен в княжеский легион. Он будет охранять покой нашего города, а ты, как его мать, освобождаешься от подати. Разве я не принёс тебе весть, достойную кружки доброго эля?

Матушка смотрела на Тукая влажными глазами. Брат выглядел подавленным и испуганным. Я никогда не видел его таким.

— Ну чего ты на него уставилась, женщина? — прикрикнул Галл. Я заметил, как Тукай сжал кулаки. Это был жест отчаяния. Галл тем временем продолжил: — У меня жутко раскалывается голова, потому что твои щенки вчера не дали мне как следует напиться.

— Мне нечем угостить тебя, воин, — тихо ответила мать.

— Вот же бестолковая баба! — рявкнул он. — Тогда, пожалуй, заберу и второго. На невольничьем рынке за него могут дать пару серебряников.

Матушка испугалась не на шутку. Она встала передо мной, прикрывая своим телом, и громко запричитала:

— Нет! Не отдам! Будь ты проклят вместе со своим князем! Уходи, негодяй!

— Мама… — попытался я остановить её, ведь за такие речи полагалось наказание.

— Молчи, Сэйтун! — оборвала она. — Тукай, сынок, я буду молиться за тебя. Будь мужчиной!

Брат кивнул. А Галл, сверкая глазами, прошипел:

— Не заговаривайся, женщина! Я сделаю вид, что ничего не слышал, но если не заткнёшься, и вправду заберу второго выродка. Радуйся, что старшему всё обернулось так. Мы могли бы и руку ему отрезать, как вору. В этом городе и без того слишком много ублюдков!

С этими словами он толкнул Тукая к двери. Они вышли, оставив хлипкую деревянную створку распахнутой. Мать опустилась на колени и зарыдала. Я же выбежал на улицу, чтобы проводить брата. Мы обменялись взглядами. Он поднял вверх кулак — знак того, что не сдается. Я повторил этот жест. Гвардеец не оборачивался. Он уверенно шёл вперёд, распихивая копошащихся на пути обитателей трущоб.

Скоро я потерял их из виду на улице мастеровых. Узкое пространство между одноэтажными глинобитными домами и лавками было запружено людьми со всех окрестностей.

Это был самый обычный день в Квартале Теней. Но он изменил всю мою жизнь.