Часть 9

Она безошибочно нашла Грюма во всей этой кутерьме. Он притягивал ее взгляд, словно мощный магнит. Аластор держал палочку наготове, выслеживая цели. Тонкс медлила всего мгновение — времени на споры не было, а значит, и начинать их не стоило. Она опустилась на колени рядом с поверженным Пожирателем.

Превращение отозвалось неприятным покалыванием под кожей — словно само тело сопротивлялось чужой внешности. Темная магия, пропитавшая мантию Пожирателя, заставила поморщиться. Через несколько секунд на месте молодой ведьмы уже возвышался высокий мужчина с резкими чертами лица.

— Остолбеней, — шепнула она, направляя палочку на мужчину. Заклинание вырвалось красной вспышкой, на миг осветив примятую траву вокруг.

Координаты доков намертво впечатались в память после долгих часов над картами и донесениями разведки. Тонкс крепче сжала палочку и сосредоточилась на трансгрессии.

Промозглый ветер с реки Мерси ударил в лицо, принося запах гнилых водорослей и машинного масла. Старые портовые склады нависали над узкими проходами между ними, как древние великаны. Их ржавые стены поблескивали в тусклом свете волшебный огней. Между зданиями сновали фигуры в черных мантиях — кто-то левитировал тяжелые ящики, другие переговаривались вполголоса, передавая друг другу свертки.

Двое Пожирателей скользнули по ней взглядом из-под низко надвинутых капюшонов. Рана на руке дернулась болью, и Тонкс машинально схватилась за нее. Этот простой жест сработал безотказно — заметившие ее отвели глаза, принимая за своего, пострадавшего в недавней стычке.

«Только не привлекать внимания», — она заставила себя идти ровно, словно точно знала, куда направляется. Любой разговор мог ее выдать — она даже не представляла, чью внешность использует. В этой суматохе оставалось надеяться, что никто не станет приглядываться слишком пристально. Тонкс поправила воротник мантии и двинулась вглубь доков, туда, где между складами метались неясные тени.

Внутри пахло сыростью и металлом. Тусклый свет проникал сквозь грязные окна под потолком, падая редкими полосами на бетонный пол. Тонкс старалась ступать тише — звук шагов гулко отражался от стен, выдавая ее присутствие. Она миновала штабеля каких-то ящиков, стараясь держаться в тени. Впереди маячили еще две фигуры в черном — они склонились над большим свертком, что-то негромко обсуждая.

Внезапно за спиной раздались быстрые шаги. Тонкс едва удержалась от того, чтобы дернуться или обернуться слишком резко.

— Какого черта ты здесь, Рабастан?

Этот голос она узнала бы где угодно. Беллатрикс Лестрейндж стояла в нескольких шагах, небрежно поигрывая палочкой. Ее волосы были растрепаны больше обычного, а в глазах плескалось недовольство.

Имя, которым назвала ее тетка, отозвалось холодком вдоль позвоночника. Рабастан Лестрейндж. Теперь она знала, в чьем теле находится, и от этого во рту стало горько.

— Меня зацепило чем-то… неприятным, — Тонкс снова схватилась за руку, радуясь, что боль была настоящей. — К тому же там уже все почти закончилось.

Беллатрикс прищурилась, склонив голову набок. В этот момент откуда-то из глубины склада донеслись приглушенные голоса. Мимо них, почти задевая плечом, протиснулся молодой Пожиратель — он вел перед собой человека в магловской одежде. Глаза жертвы были пусты — явный признак, что под Империусом. В его руках тускло светился синим небольшой предмет, похожий на хрустальный кристалл.

— Шевелись живее! — Беллатрикс резко развернулась к проходящим. — Тащи его туда, куда велено, пока мы все не взлетели на воздух! Идиот…

Последнее слово она почти прошипела. Молодой Пожиратель заметно побледнел и заторопился прочь, утягивая за собой безвольную жертву.

Беллатрикс снова повернулась к Тонкс, ее взгляд стал острым и цепким:

— Орден явился?

— Да, — Тонкс заставила голос звучать ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Грюм был с ними. Вэнс тоже. И эта… метаморф.

Она намеренно выделила последнее слово, надеясь, что презрение в голосе звучит достаточно убедительно. Беллатрикс оскалилась в усмешке.

— Моя дорогая племянница… — протянула она почти нежно, но в следующий момент ее лицо исказилось. — Удалось кого-нибудь убрать?

— Нет, но…

— Жаль, — цокнула она неискренне, всем видом демонстрируя презрение к Рабастану. — Повелитель будет тобой недоволен. Пойду доложу ему. А ты, — она ткнула палочкой в сторону Тонкс, — залечи свою чертову руку и хватит распускать сопли. Скоро начнется самое интересное, — добавила еле слышно.

Цокот каблуков Беллатрикс разнесся по складу и стих. Тонкс прислонилась к холодной стене, чувствуя, как по спине стекает пот. Сердце все еще колотилось как бешеное, но времени на передышку не было.

«Самое интересное», — эти слова эхом отдавались в голове. Что бы ни планировали Пожиратели, нужно действовать быстрее них.

Она оттолкнулась от стены и двинулась вглубь. Может, Рабастан и не входил в ближний круг Волдеморта, но уж точно не был мелкой сошкой, как изначально решила Тонкс. Оставалось надеяться, что у него есть доступ к важным помещениям — например, к месту, где хранятся артефакты. И хотелось бы верить, что никто не станет проверять его полномочия.

Коридоры петляли как лабиринт. Временами попадались другие Пожиратели — они кивали или торопливо отводили глаза. Тонкс миновала несколько пустых помещений, пока наконец…

Массивная железная дверь преградила путь. На ней тускло поблескивали руны, от которых исходило едва заметное свечение. Тонкс осторожно приблизилась, чувствуя, как покалывает кожу от концентрации темной магии. В воздухе повис тяжелый металлический привкус.

Она протянула руку к двери, внутренне сжавшись и приготовившись к действию защитных чар, но ничего не произошло. Похоже, Рабастан имеет сюда доступ. Петли натужно заскрипели.

За дверью оказалось просторное помещение, заставленное стеллажами. На них рядами выстроились кристаллы — десятки, если не сотни. Они были разных размеров и форм, но все как один источали ту же энергию — темную, горькую, — что и защитные руны. Некоторые едва заметно пульсировали в такт невидимому сердцебиению.

— Мерлиновы подштанники… — пробормотала Тонкс, осторожно проходя между рядами.

Такого количества хватит, чтобы превратить половину магической и магловской Британии в пепелище. Но как избавиться от них всех разом?

Она достала палочку, вспоминая записи из дневников. «Сосуды жадны до темной магии…» Взгляд упал на ближайший кристалл — внутри него клубилась тьма, как грозовые облака в миниатюре. «Если переполнить…»

Тонкс замерла, вспомнив реакцию Беллатрикс на Пожирателя с артефактом. «Пока мы все не взлетели на воздух…» Один взрыв, несомненно, высвободит столько энергии, что зарядит другие кристаллы и запустит цепную реакцию.

Оставалась одна проблема — где взять достаточно темной магии, чтобы зарядить хоть один? Тонкс прикусила губу, лихорадочно соображая. И тут ее осенило.

Беллатрикс. Тетка — буквально воплощение темной магии. Если спровоцировать ее…

Тонкс медленно выдохнула, чувствуя, как от принятого решения по спине пробежал холодок. План был безумным, но других вариантов она не видела — раз уж явилась сюда, значит, надо действовать до конца. Оставалось придумать, как заманить тетку к артефактам.

Не успела эта мысль до конца оформиться — дверь хранилища с грохотом распахнулась. На пороге стояла Беллатрикс.

— А, ты здесь, — она небрежно постукивала палочкой по ладони. — Шевелись, Раб. Повелитель в ярости, нужно действовать быстрее.

Тонкс замерла, чувствуя, как тело прошибла волна холодного пота.

— Что именно…

— Все эти красивые камушки, — Беллатрикс обвела рукой стеллажи, — нужно раздать смертникам. Их отправят в разные уголки страны. А мы… — ее глаза загорелись безумным огнем, — мы, наконец, возьмем Министерство.

Тонкс почувствовала, как к горлу подступила тошнота. Все предположения Грюма оказались верны. Они собирались устроить массовый теракт, пока основные силы будут штурмовать Министерство.

— Сколько… сколько смертников? — голос прозвучал хрипло.

— Достаточно, — высокомерно заявила Беллатрикс и оскалилась в улыбке. — Маглы даже не поймут, что их убило.

В ее голосе звучало такое удовольствие, что у Тонкс зачесались руки проклясть ее прямо сейчас. Еще пару минут назад она бы так и поступила — спровоцировала бы Беллатрикс. Но теперь… она просто не могла не попытаться спасти смертников. В самом плохом случае она умрет вместе с ними.

— Я останусь здесь, — она старалась говорить как можно короче, — подготовлю все для распределения. Пока ты раздашь указания тем, кто не в ближнем круге.

Беллатрикс прищурилась, но, помедлив, кивнула:

— Не напортачь тут. Скоро приведут этих… — она брезгливо поморщилась, — добровольцев.

Когда тетка вышла, Тонкс смахнула с висков пот. Сердце колотилось как бешеное. Через несколько минут сюда приведут невинных людей, которых собираются использовать как пешек. Она должна успеть их спасти. Хотя бы попытаться.

Ждать пришлось недолго. Тяжелые шаги и приглушенные голоса эхом разнеслись по коридору. Тонкс выпрямилась, принимая самую надменную позу, на какую была способна в этот момент.

В помещение вошла группа людей — около тридцати человек. У Тонкс перехватило дыхание. Маглы разного возраста, в повседневной одежде, с пустым взглядом — все под Империусом. Их вели пятеро Пожирателей без масок — судя по всему, младше рангом.

— Все здесь? — спросила она.

— Да, господин, — отозвался один из конвоиров.

— Хорошо, — Тонкс небрежно махнула рукой. — Отправляйтесь к Беллатрикс за инструкциями. Я сам прослежу за распределением.

— Но мы должны…

— Вы не услышали, что я сказал? — она вложила в голос столько презрения, сколько смогла. — Или хотите, чтобы я доложил о непослушании лично Темному Лорду?

Молодые Пожиратели переглянулись и поспешно удалились. Как только их шаги стихли, Тонкс бросилась накладывать запирающие чары на дверь. Руки дрожали, но она заставила себя сосредоточиться.

Она достала медальон, который дал ей Грюм. Простой серебряный диск — средство связи с Орденом, а сейчас… сейчас он станет спасением для этих людей.

— Портус, — прошептала она, водя над медальоном палочкой. Потом повернулась к застывшим фигурам: — Финита Инкантатем!

Пустота исчезла из глаз маглов. На их лицах отразились страх и растерянность.

— Послушайте меня внимательно, — произнесла Тонкс, все еще сохраняя облик Рабастана. — У нас очень мало времени. Я здесь, чтобы помочь вам… Возьмитесь за руки, — говорила быстро и тихо, стараясь звучать уверенно, несмотря на панику в груди. — Образуйте круг. Да, вот так.

Маглы подчинялись с недоверием — неудивительно, учитывая ее внешность. Пожилая женщина в цветастом платье всхлипывала, молодой парень в футболке «Манчестер Юнайтед» крепко прижимал к себе девушку.

— Я не помню, как… — начал было седой мужчина в деловом костюме.

— Потом все объяснят, — торопливо оборвала его Тонкс. — Сейчас главное…

Снаружи послышались голоса. У Тонкс екнуло в груди.

— Быстрее! — она протянула медальон крайнему в цепочке. — Все должны касаться друг друга! Быстрее!

Дверь содрогнулась от удара.

— Рабастан! — раздался яростный вопль Беллатрикс. — Что происходит?! Открывай немедленно!

— Активейт! — выкрикнула Тонкс.

Медальон засветился синим. В то же мгновение дверь слетела с петель, и в проеме показалась разъяренная Беллатрикс. Маглы исчезли за секунду до того, как первое проклятие ударило в стену.

— Ты! — прошипела Беллатрикс, увидев, как фигура Рабастана меняется, а на его месте появляется молодая ведьма.

— Я, тетушка, — Тонкс вскинула палочку, чувствуя, как по телу разливается адреналин. — Давно не виделись.

Беллатрикс издала нечеловеческий вопль:

— Грязнокровная мерзость! Отродье предателей! Круцио!

Тонкс метнулась в сторону. Непростительное попало в стеллаж позади нее. Один из кристаллов засветился и погас. И еще раз. И снова.

Воздух в помещении сгустился.

— Думаешь, ты такая умная? — Беллатрикс медленно приближалась. Ее взгляд горел безумным огнем. — Решила поиграть в спасительницу?

Тонкс отступила в сторону, краем глаза отмечая пульсацию кристалла. Ей нужно было выиграть время — дать темной магии накопиться. В висках стучала кровь, порез на руке горел огнем.

— А ты решила устроить массовое убийство? — она заставила себя усмехнуться. — На честный бой смелости не хватает?

Лицо тетки исказилось от ярости. Следующее заклинание рассекло воздух подобно кнуту. Тонкс использовала Протего. По телу прокатилась волна боли, когда темная магия соприкоснулась с защитным барьером.

— Честный бой? — голос Беллатрикс сочился ядом. — С кем? С такими, как ты? С дочерью предательницы крови и грязного магла? Или с этими никчемными животными без магии?

Кристалл за спиной Тонкс пульсировал все чаще, его свечение стало ярче. Она чувствовала, как от него исходит жар. Другие артефакты тоже начинали реагировать — словно перешептывались между собой на неслышимом языке темной магии.

«Давай, тетушка, — подумала Тонкс, делая еще один шаг назад. — Ты точно хочешь этого. Ты просто жаждешь причинять боль».

Тусклый свет из окон падал на лицо Беллатрикс, подчеркивая глубокие тени под глазами и острые скулы. Она была похожа на хищную птицу — такая же опасная и непредсказуемая. Тонкс помнила этот взгляд с детства. Видела его на колдографиях в семейном альбоме — взгляд, от которого холодело внутри.

— Знаешь, что мне интересно? — Тонкс заставляла голос звучать небрежно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Как именно ты пробила себе дорогу в ближний круг Волдеморта?

Беллатрикс зашипела, как рассерженная кошка. Ее следующее заклинание прошло в дюйме от плеча Тонкс, оставив на коже ощущение ледяного ожога. Темная магия растекалась по помещению подобно невидимому туману — Тонкс чувствовала ее кожей, как липкую паутину.

Кристаллы вокруг начали звенеть — тихий, почти заметный звук на грани слышимости. Они впитывали ярость Беллатрикс, ее безумие, ее силу. Первый артефакт уже светился синим и не пульсировал.

— Как ты смеешь! — Беллатрикс сорвалась на визг. — Как ты смеешь произносить его имя своим грязным ртом!

Режущее заклятие полоснуло по руке Тонкс — в том же месте, где уже была рана. Она не смогла сдержать крик. Кровь пропитывала рукав мантии, боль затуманила зрение. Но Тонкс заставила себя поднять брови в притворном удивлении:

— Что, неужели действительно так, как я думаю?

— Круцио! — взвизгнула Беллатрикс.

Тонкс рванулась в сторону. Непростительное заклятие ударило в стеллаж позади, и кристаллы отозвались пронзительным звоном. Первый артефакт ослепительно вспыхнул, от него во все стороны потянулись тонкие нити темной энергии.

— Только и можешь, что бегать? — Беллатрикс выпустила еще одно проклятие.

Кристаллы один за другим начинали светиться синим, воздух потрескивал от напряжения.

— А ты только и можешь, что пытать беззащитных! — парировала Тонкс, намеренно отступая к центру комнаты, где сияние было ярче всего.

— Грязнокровная дрянь! — Беллатрикс метнула в нее сразу несколько проклятий.

Тонкс едва успела поставить щит. Темная магия ударила в защитный барьер — и внезапно кристаллы загудели, как рой разъяренных шершней. Первый артефакт вспыхнул нестерпимо ярко.

— Что… — начала было Беллатрикс, но договорить не успела.

Кристаллы гулко вибрировали, явно готовые вот-вот взорваться. Комната наполнилась ослепительным светом и удушающей темной магией, которая оседала на коже и ядом проникала в кровь.

***

Трансгрессия далась тяжело — Тонкс едва удержалась на ногах, когда материализовалась в штаб-квартире Ордена. Комната поплыла перед глазами, в ушах еще звенело после сражения. Она привалилась к стене, чувствуя, как по телу прокатываются волны остаточной темной магии.

Старые половицы поскрипывали под тяжелыми шагами — она даже не подняла головы, прекрасно зная, кому они принадлежат. Грюм. Конечно, он ждал ее здесь все это время. Его присутствие ощущалось как грозовая туча — такое же тяжелое и наэлектризованное.

— Нимфадора.

Усилием воли на подняла взгляд. Ее наставник возвышался над ней, сжимая палочку побелевшими пальцами. Механический глаз быстро вращался, выдавая бурю эмоций под внешней суровостью.

— Ты… — его голос был хриплым от сдерживаемой ярости, — ты хоть представляешь, что могло случиться?!

Тонкс сглотнула. Во рту пересохло, плечо нещадно жгло от проклятия Беллатрикс. Но она заставила себя говорить:

— Спасла их, — каждое слово давалось с трудом. — Спасла их всех.

— Ты могла погибнуть! — в голосе Грюма прорезались новые нотки. Что-то похожее на страх, тщательно замаскированный гневом. — Я же сказал тебе забыть…

— А я не послушалась, — она медленно выпрямилась, опираясь о стену. Раненое плечо пульсировало в такт сердцебиению. — И сделала то, что должна была.

Повисла тяжелая тишина. Грюм смотрел на нее немигающим взглядом, и Тонкс видела, как что-то неуловимо меняется в его лице — словно трескается маска сурового наставника, обнажая нечто более уязвимое.

— Поговорим об этом позже, — произнес Грюм. Его голос звучал глухо, будто каждое слово давалось с трудом. — Сейчас нужно доложить обо всем Ордену. Дай помогу.

Он подошел и осторожно подставил плечо. Тонкс благодарно оперлась на него — ноги все еще дрожали от пережитого напряжения. От него пахло табаком и кожей, знакомый запах, от которого перехватило дыхание. Они медленно двинулись в сторону гостиной, где уже слышались встревоженные голоса.

Все затихли, когда они вошли. Десятки глаз уставились на Тонкс — она знала, как выглядит сейчас: бледная, с окровавленной мантией, но стоящая прямо. Грюм научил ее: даже когда больно, держи спину ровно.

Она начала доклад в тишине. Голос звучал хрипло, но уверенно:

— Я увидела человека под Империусом, почувствовала запах озона. Предупредить никого не успела. После нападения пришлось действовать по обстоятельствам.

— Которые привели тебя в штаб Пожирателей! — воскликнул Подмор, подаваясь вперед. В его голосе смешались возмущение и невольное восхищение.

— Когда я увидела членов Ордена, то поняла, что это нападение, скорее всего, проверка, — в ее голосе появились защитные нотки. — Меня учили доверять инстинктам.

Она бросила короткий взгляд на Грюма, но тот стоял у камина, скрестив руки на груди, без какого-либо выражения на лице. Только его магический глаз был неподвижно направлен на нее.

Тонкс подробно описала штаб Пожирателей, расположение помещений, количество увиденных там людей. Рассказала о планах массового теракта и атаки на Министерство. Ее голос оставался ровным, только пальцы, вцепившиеся в спинку кресла, слегка подрагивали. Она чувствовала на себе внимательные взгляды — оценивающие, изучающие.

— Артефакты уничтожены, — закончила она. — Все до единого. Беллатрикс была там, когда начались взрывы. Думаю, им придется отложить свои планы.

В комнате повисла тишина. А затем она взорвалась похвалой.

— Ну ты даешь! — воскликнул один из Пруэттов. — В одиночку проникнуть в их штаб…

— И выбраться живой, — добавил второй с уважением в голосе.

— Это было рискованно, — заметил Подмор, но в его глазах читалось одобрение. — Но, признаю, эффективно.

Тонкс слушала их голоса словно издалека. Усталость накатывала волнами, в ушах все еще звенело. Она машинально потерла порез на руке.

— Карадок поступил бы так же, — вдруг произнесла Эммелина Вэнс. Все притихли — имя Дирборна произносили с особым почтением. — Он бы оценил этот план. Импровизация, основанная на расчете — это было в его стиле.

— Дирборн гордился бы такой ученицей, — кивнул Дамблдор поднимаясь. В его глазах мерцали искорки. — Хотя, полагаю, ее нынешний наставник тоже гордится.

Тонкс снова посмотрела на Грюма. Он стоял все также неподвижно, но что-то изменилось в его позе. Она слишком хорошо его знала — видела напряжение в плечах, заметила, как побелели костяшки сжатых пальцев.

— Собрание окончено, — объявил Дамблдор. — Нимфадора, вам нужно отдохнуть. Остальные детали обсудим позже.

Члены Ордена начали расходиться, но многие задерживались, чтобы пожать ей руку или сказать несколько слов. Она кивала, отвечала, улыбалась — все как в тумане.

— Идем, — тихо бросил Грюм, когда комната почти опустела.

________

Они трансгрессировали к ее дому. Моросил мелкий дождь, промозглый ветер пробирал до костей. Грюм придерживал ее.

В доме он первым делом включил свет и направился к шкафу, где хранилась аптечка. Тонкс слышала, как он методично перебирает флаконы.

— Сядь, — буркнул он, возвращаясь с набором зелий и бинтов. — И сними мантию, мне нужно осмотреть рану.

Тонкс поморщилась, стягивая пропитавшуюся кровью ткань. Грюм присел рядом, внимательно изучая рассеченное плечо.

— Режущее проклятие, — проворчал он. — Беллатрикс это любит… Сейчас будет щипать.

Он начал обрабатывать рану, и Тонкс зашипела от жжения.

— Как ребята? — спросила в надежде отвлечься от боли.

— Живы все, — Грюм методично накладывал повязку. — Кингсли царапины залечил прямо на месте. Ричарду не повезло больше — потерял руку, но в Мунго им уже занимаются. Алиса под наблюдением — досталось Круциатусом.

— А настоящий Рабастан?

— В допросной, — он закрепил бинт и выпрямился. — Под двойной охраной. Завтра будем разговаривать.

Тонкс кивнула, разминая плечо. Повязка была наложена идеально — как всегда.

— Отдыхай, — Грюм собрал остатки зелий. — Завтра зайдешь ко мне в кабинет. В десять.

В его голосе появились официальные нотки. Тонкс почувствовала, как внутри все сжалось — она знала этот тон.

Он задержался у двери, его магический глаз на миг остановился на ней. Потом развернулся и вышел, оставив после себя гнетущую тишину.

__________

— Привет, — Тонкс остановилась у двери, чувствуя, что волнуется не меньше, чем вчера в доках.

Она не спала всю ночь, прокручивая в голове возможные варианты этого разговора.

— Здравствуй, — отозвался Грюм, не поднимая глаз от бумаг.

В его голосе звенела такая холодность, что у Тонкс пересохло в горле. Она никогда не слышала, чтобы он говорил с ней так — даже в самом начале их знакомства.

Она сделала несколько неуверенных шагов вперед, остановилась у стола. В кабинете густо пахло табаком — значит, он курил ночью. Много курил. Тонкс знала: это случалось, только когда ситуация выходила из-под контроля.

— Допрос прошел успешно? — она попыталась начать с нейтральной темы, но голос предательски дрогнул.

Грюм поднял тяжелый взгляд, и Тонкс невольно вздрогнула. Его лицо казалось высеченным из камня, только желваки ходили под кожей. Механический глаз замер, неестественно неподвижный — верный признак крайнего напряжения.

— Вполне. Но я хочу поговорить о нас.

Тонкс сглотнула. Она ожидала этого разговора, но все равно оказалась не готова. В висках застучало, желудок скрутило от тошноты — как перед боем.

— А что с нами? — ее голос прозвучал слишком тихо, почти беспомощно.

Грюм отложил перо, с которым машинально играл. Его пальцы, покрытые старыми шрамами, едва заметно подрагивали — единственный признак того, что за внешним спокойствием скрывается буря.

— Ты спрашивала моего совета, но, в конце концов, поступила по-своему… — каждое слово падало как камень.

— Но при этом спасла многих, — она почувствовала, как внутри поднимается волна противоречивых эмоций: боль, гнев, отчаяние — все смешалось в тугой комок.

— Были и другие пути, — его голос стал еще холоднее.

— Какие? — Тонкс почувствовала, как раздражение прорывается наружу. Она шагнула ближе к столу, упершись в него руками. — Вы слышали мой доклад. В Ордене слишком мало людей, плана не было. А Пожиратели были готовы вот-вот действовать. Их появление в баре было проверкой…

— И тем не менее, — оборвал он, и что-то в его тоне заставило ее замолчать.

Тонкс отступила на шаг, пытаясь справиться с эмоциями. В кабинете воцарилась гнетущая тишина, нарушаемая только тиканьем многочисленных детекторов. За окном накрапывал дождь — казалось, даже погода отражала настроение этого разговора.

— Если бы это была не я, а кто-то другой, вы бы так же отреагировали? — наконец спросила она, стараясь говорить спокойно.

На лице Грюма играли желваки. Он смотрел на нее так, словно видел насквозь — как всегда. Только раньше этот взгляд дарил уверенность, а сейчас причинял почти физическую боль.

— А как ты думаешь? — в его голосе прорезалась горечь.

Тонкс медленно опустилась на стул. Она понимала: он сознательно оберегает ее, и от этого становилось только больнее. Все их отношения, как она думала, строились на взаимном доверии и уважении.

— Я мракоборец, как и вы, — произнесла она твердо, хотя внутри все дрожало. — Как бы мне ни было трудно, я сдерживаюсь.

Грюм тяжело провел ладонью по лицу. В этом жесте было столько усталости, что у Тонкс защемило сердце. Она вдруг заметила новые морщины вокруг его глаз — словно за эту ночь он постарел на несколько лет.

— Вчерашняя ситуация показала, что я так не могу.

Тонкс почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она знала, к чему он клонит, но все равно не была готова. В горле встал ком, в глазах защипало, но она не позволила себе заплакать. Только не сейчас.

— Аластор? — ее голос прозвучал хрипло. — Мы даже не попытались…

— Помимо беспокойства о тебе, — перебил он, и Тонкс заметила, как дернулся шрам на его щеке, — я чувствую себя уязвимым. Если бы тебя не было в баре, возможно, Орден действовал бы иначе. Но я сорвался. За тобой. Дальше будет только хуже.

Она смотрела на человека перед собой — израненного войной, привыкшего держать все под контролем, и понимала: он прав. Но от этого понимания не становилось легче.

— Вы не поставите меня перед выбором, — ее голос звучал тверже, чем она себя чувствовала.

Грюм медленно покачал головой. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление — или боль.

— Нет, не поставлю, — он поднялся из-за стола, прошел к окну. Дождь усилился, капли барабанили по стеклу. — Потому что выбор я сделал сам.

Тонкс почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она смотрела на его спину — прямую, напряженную — и понимала, чего ему стоит этот разговор.

— Вы боитесь, — произнесла она тихо. — Боитесь, что однажды придется выбирать между долгом и…

— Я уже выбрал, — он резко обернулся. — Вчера. Когда увидел метку на карте и понял, что ты там. Я забыл обо всем — о задании, о людях под моим руководством. Я думал только о том, чтобы успеть. Добраться. Спасти.

Его голос дрогнул на последнем слове, и это было страшнее любого крика. Тонкс никогда не слышала, чтобы он говорил так.

— Я не могу так работать, — продолжил глухо. — Не могу командовать операцией, когда все мои мысли о том, жива ли ты, в порядке ли. Не могу отправлять тебя на задания, зная, что тебя могут ранить или… — он оборвал себя, стиснул кулаки.

— А я не могу перестать быть собой, — проговорила Тонкс тихо, но твердо. — Не могу обещать, что в следующий раз поступлю иначе. Что не брошусь спасать людей, даже если это будет идти вразрез с вашим словом или приказом.

— Знаю, — в его голосе прозвучала странная нежность — эмоция, которую Тонкс слышала первый и, скорее всего, последний раз в жизни. — Именно поэтому… Именно поэтому я должен отпустить тебя.

Тонкс почувствовала, как по щекам покатились слезы. Она больше не пыталась их сдержать — не было смысла. Грюм смотрел на нее своим обычным глазом, магический же метался по кабинету, словно не мог остановиться на чем-то одном.

— Я подам рапорт о твоем переводе к другому куратору, — его голос снова стал официальным, но Тонкс понимала, чего ему это стоит. — Гор сделает исключение и возьмет второго стажера.

— Значит, вот так? — она встала, чувствуя странное оцепенение. — Просто… закончим все?

— Не просто, — он качнул головой. — Ничего простого в этом нет.

Тонкс хотела возразить, сказать, что они могут попробовать поступить иначе, что должен быть другой выход. Но слова застряли в горле. Потому что она знала: он прав. Они оба это знали.

— Я… — она запнулась, не зная, что сказать. Как попрощаться с человеком, который стал частью твоей жизни? Как уместить гамму чувств в несколько слов?

— Иди, — произнес он хрипло. — Пожалуйста.

Она кивнула, развернулась к двери. Каждый шаг давался с трудом, словно ноги налились свинцом. У самого выхода остановилась. Обернулась:

— Спасибо. За все.

Грюм не ответил. Его механический глаз следил за ней, пока она шла к двери. Каждый шаг давался с трудом, но Тонкс заставляла себя идти ровно, держать спину. Он учил ее этому — сохранять достоинство, даже когда внутри все рушится.

Он учил ее многому. Как выживать в бою. Как принимать сложные решения. Как делать выбор, от которого зависят жизни других людей.

«Иногда приходится выбирать между плохим и худшим, Нимфадора, — вспомнила она его слова. — И любой выбор — это то, с чем тебе придется жить дальше».

Они сделали свой выбор. Оба.

Дверь за ее спиной закрылась с тихим щелчком.