Часть 8

Возвращаться к обычной работе оказалось сложнее, чем она ожидала. Каждое утро Тонкс заставляла себя натягивать маску неуклюжей стажерки: спотыкалась о корзины с бумагами, роняла чашки в столовой, шутила с другими младшими мракоборцами. Но мысли постоянно возвращались к событиям в Тауэре.

Помогала рутина. Заявления о пропавших котлах, жалобы на шумных соседей, расследование краж в лавке зельевара — такие простые дела не требовали полной концентрации. А еще они давали возможность лишний раз зайти в кабинет Грюма.

— Это уже третья кража за неделю, — докладывала она, стоя у его стола. — Пока только ингредиенты для простых зелий, но…

— Садись, Нимфадора, — он указал на стул, не поднимая глаз от бумаг. — Что думаешь?

Она опустилась на краешек стула, стараясь унять предательскую дрожь в коленях. После того поцелуя каждая их встреча наполнилась новым смыслом — даже такая, насквозь рабочая.

— Думаю, здесь что-то другое — не банальное воровство. Слишком избирательно действуют. Определенные ингредиенты, только по средам…

Грюм наконец поднял голову, и от его взгляда у Тонкс перехватило дыхание.

— Верно мыслишь, — Грюм достал из ящика стола несколько свернутых пергаментов. — Проверь еще вот эти лавки. Возможно, найдешь закономерность.

Их пальцы на мгновение соприкоснулись, когда она брала пергаменты.

Следующие дни превратились в странную игру. На людях они сохраняли привычные роли наставника и ученицы. Грюм все так же ворчливо поправлял ее отчеты, она все так же обращалась к нему исключительно «сэр» и «вы». Но теперь каждый взгляд, каждый случайный жест наполнялся иным смыслом.

— Тонкс, ты идешь? — Алиса заглянула в общий кабинет стажеров. — Скоро собрание по делу Малпеппера.

— Да, сейчас, — она торопливо собрала бумаги, стараясь не думать о том, что Грюм тоже будет на собрании.

В конференц-зале было душно. Тонкс села между Алисой и Кингсли, старательно глядя куда угодно, только не на Грюма. Тот стоял у окна, хмуро просматривая записи.

— Итак, — начал Долиш, — что у нас есть по кражам?

Следующий час прошел в обсуждении улик и версий. Тонкс докладывала о своих находках, чувствуя внимательный взгляд Грюма. Когда она упомянула о закономерности краж по средам, он едва заметно кивнул.

После собрания Тонкс задержалась, делая вид, что ищет в папках какой-то документ. Краем глаза видела, как Грюм о чем-то коротко переговорил с Долишем и направился к выходу. Проходя мимо, он негромко произнес:

— Зайди в архив через десять минут. Нужно проверить старые дела.

Эти десять минут тянулись бесконечно. Тонкс методично перебирала бумаги, пока коллеги один за другим покидали конференц-зал. Наконец она тоже вышла, стараясь идти не слишком быстро.

В архиве пахло пылью и старым пергаментом. Грюм стоял у дальнего шкафа, действительно просматривая старую, судя по выцветшей обложке, папку.

— Закрой дверь, Нимфадора, — не поднимая головы, сказал он.

Тонкс выполнила просьбу. Сердце забилось чаще только от одного взгляда на Грюма. Она подошла ближе, остановившись на расстоянии пары шагов.

— Ты хорошо справилась сегодня, — он повернулся к ней. — Но будь осторожна. Яксли слишком внимательно следил за твоим докладом.

— Он следит за всеми стажерами, — ответила Тонкс. — Это его работа.

— Нет, — Грюм покачал головой. — За тобой он следит особенно пристально.

В его голосе Тонкс уловила беспокойство, и от этого внутри что-то сжалось. Она шагнула ближе:

— Вы волнуетесь за меня?

— Разумеется, — он расправил плечи и посмотрел на нее прямо. — Особенно сейчас.

Тонкс знала, что он имеет в виду не только слежку Яксли. После случившегося в Тауэре все изменилось — и между ними, и вокруг них.

— Сегодня вечером собрание Ордена, — Грюм перевел взгляд на папку в руках. — Вэнс нашла еще двоих надежных людей.

— Это хорошо, — Тонкс машинально поправила прядь, выбившуюся из хвоста. — Нам нужна помощь.

— Да, но каждый человек — это риск. Нам нужно быть предельно осторожными, — Грюм поставил папку на полку. — Когда они поймут, как именно мы сорвали их план в Тауэре… — он оборвал фразу.

Тонкс невольно поежилась, вспомнив тот момент, когда думала, что потеряла его.

— У меня есть одна идея, — проговорила она нерешительно — долго обдумывала эту мысль и даже хотела пойти с предложением прямо к Дамблдору. Но решила, что не может действовать в обход Грюма. — Насчет штаба Пожирателей. Понятно, что мы не можем просто заявиться туда толпой. Но что, если… — она замялась на мгновение. — Что, если я пойду туда одна?

Брови Грюма взлетели.

— Что…

Она не дала ему договорить:

— У Дамблдора есть шпион, — уверенно заявила. — Я могу принять его облик и…

— Нет, — отрезал Грюм. — Мы не можем рисковать ни личностью этого человека, ни тем более, тобой.

Тонкс сжала челюсти.

— Но почему? Я ведь одна из немногих, кому вообще известно, что это за артефакты! Уверена, я сумею с ними разобраться…

Грюм поднял ладонь.

— Нет, Нимфадора, — твердо отрезал он. — Это глупая затея, которую никто никогда не одобрит. Риск превышает вероятность успеха. Закрыли тему.

Он шагнул ближе, и сердце Тонкс пропустило удар. От его прикосновения к подбородку по телу прошла дрожь, а поцелуй заставил забыть обо всем: об идее, о слежке, об опасности.

— Нам пора возвращаться, — сказал Грюм отстраняясь. — Иди первая.

Выходя из архива, Тонкс едва не столкнулась с Вэнс. Та окинула ее понимающим взглядом, но ничего не сказала, только кивнула.

Остаток дня прошел в обычной рутине. Тонкс проверяла лавки из списка Грюма, составляла отчеты, спорила с Алисой о правильном заполнении протоколов. Но мысли то и дело возвращались к ее идее. Она не сомневалась в компетентности Грюма, в его способности оценить риск. Но что, если он не готов позволить ей рискнуть из-за чувств?

———————————-

Вечером в штабе Ордена было непривычно многолюдно. Тонкс заметила несколько новых лиц — видимо, Вэнс действительно успешно справлялась с вербовкой. Она опустилась на стул рядом с Подмором, стараясь не смотреть на Грюма, который о чем-то тихо говорил с Дамблдором у камина.

Закончив, Дамблдор повернулся к остальным. Несколько мгновений он молча разглядывал собравшихся, словно принимая какое-то решение. Затем заговорил — негромко, но его голос легко достигал дальних углов комнаты:

— Волдеморт становится все активнее. Мой информатор сообщает о частых собраниях приближенных Пожирателей. Они к чему-то готовятся. Остальные последователи лишь выполняют указания.

— После провала в Тауэре он захочет отыграться, — Подмор качнул головой. — Вопрос в том, где ударит.

— И когда, — добавил Грюм. Он остался стоять у стены, его механический глаз непрерывно двигался. — Нужно расширять сеть наблюдения. Эммелина?

Вэнс поморщилась:

— Не так быстро, как хотелось бы. Люди напуганы. Даже те, кто готов помогать, боятся открыто встать на нашу сторону.

Тонкс слушала, машинально делая пометки в блокноте. После случая в Тауэре она лучше понимала эту осторожность. Одна ошибка — и все может рухнуть.

— У нас есть хотя бы примерное представление, что они планируют? — спросила Вэнс, поправляя очки.

— Пока нет, — Дамблдор прошелся вдоль стола. — Но мне известно, что некоторым из них дано задание разыскать информацию о защитных чарах крупных магических объектов.

— Гринготтс? — предположил Подмор.

— Или Хогвартс, — Грюм оттолкнулся от стены. — Нужно усилить патрули в Хогсмиде.

Тонкс почувствовала на себе его короткий взгляд. После случая в Тауэре Грюм старался не распределять ее на сколько-нибудь опасные задания, хотя никогда не говорил об этом прямо.

— Я составлю новый график дежурств, — сказала Вэнс. — Но людей не хватает. После… после Дирборна у нас брешь в расписании.

Тяжелая тишина повисла в комнате. Тонкс заметила, как сжались губы Грюма при упоминании погибшего товарища.

— Я возьму дополнительные смены, — предложила Тонкс, стараясь заставить голос звучать ровно.

— Нет, — резко ответил Грюм. — Ты и так привлекаешь слишком много внимания в Аврорате.

— Аластор прав, — Дамблдор повернулся к ней. — Сейчас важнее сохранять видимость обычной работы. Особенно тебе, Нимфадора.

Тонкс прикусила губу. Она понимала их логику, но бездействие казалось невыносимым.

— Что насчет Хогсмида? — Подмор развернул карту на столе. — Если усилить патрули здесь и здесь…

Следующий час они обсуждали тактику наблюдения. Тонкс старательно вникала в детали, но то и дело ловила на себе обеспокоенные взгляды Грюма. Он явно о чем-то тревожился, но не спешил делиться своими мыслями.

---

Когда собрание закончилось, большинство членов Ордена сразу трансгрессировали. Тонкс задержалась, делая вид, что собирает разбросанные по столу заметки. Краем глаза она видела, что Дамблдор, Грюм и Подмор о чем-то спорят.

— Проводи Нимфадору, — донеслись до нее слова директора. — И будьте осторожны.

Они трансгрессировали к ее дому в тихом магическом районе. Несколько минут Грюм молча проверял периметр защитных заклинаний, и Тонкс не мешала ему — она давно привыкла к его паранойе.

— Что-то не так? — спросила она, когда закончил.

— Не знаю, — Грюм нахмурился. — Просто предчувствие. Держи палочку наготове, даже дома.

— Вы думаете, за мной следят? — тихо спросила Тонкс.

— Думаю, за нами обоими следят, — Грюм окинул улицу внимательным взглядом. — Яксли не просто так крутится рядом с тобой. Он что-то подозревает.

Тонкс невольно поежилась. Она готовилась к опасности — работа мракоборца редко бывает безопасной. Но сейчас речь шла не только о ней.

— Будь предельно осторожна, — повторил Грюм. — Даже в Аврорате. Особенно в аврорате.

В его голосе она уловила то, что он не произносил вслух — беспокойство за нее перевешивало даже его обычную паранойю.

Тонкс шагнула ближе, и Грюм, помедлив секунду, притянул ее к себе. Она уткнулась лицом в его мантию, вдыхая знакомый запах кожи и озона. Его рука скользнула по ее спине, и он выдохнул, касаясь губами ее виска:

— Я не могу потерять тебя, Нимфадора.

От этих слов, произнесенных так хрипло и откровенно, у Тонкс внутри все перевернулось. Грюм явно не из тех, кто говорит о своих чувствах — и от этого его признание значило больше любых громких фраз.

Попрощавшись, Тонкс закрыла за собой дверь квартиры и прислонилась к ней спиной. Сердце билось где-то в горле. Она знала, что он все еще стоит по ту сторону — слышала его тяжелое дыхание, чувствовала его присутствие.

— Аластор, — позвала она тихо. — Зайдете?

Молчание длилось несколько секунд. Она слышала его шаги — медленные, осторожные.

— Не стоит.

— Стоит, — она развернулась, открыла дверь. Он стоял совсем близко, его магический глаз беспокойно вращался. — Пожалуйста.

Он смотрел на нее — израненный, уставший, ее наставник, ее защитник. Человек, в которого она была влюблена вопреки всему.

— Нимфадора… — начал он.

— Не называйте меня так, — она шагнула к нему, положила руку на грудь. Под пальцами билось сердце — такое живое, настоящее. — Просто побудьте со мной. Сегодня.

Ее волосы медленно меняли цвет — из русых становились все темнее, почти черными, выдавая волнение. В полумраке прихожей его лицо казалось особенно суровым, но она видела, как подрагивают его руки, как напряженно он смотрит на нее — тем особенным взглядом, который появлялся, только когда они оставались наедине.

— Вы же знаете, что я чувствую, — прошептала она, не отводя глаз. — Знаете уже давно. И я знаю, что вы чувствуете то же самое.

Он молчал, но его взгляд говорил больше любых слов. Она придвинулась ближе, чувствуя тепло его тела. Он все еще пытался сохранять контроль — она чувствовала это в напряжении его мышц под своей ладонью. Он сохранял контроль даже сейчас, когда они оба знали, что между ними давно что-то большее, чем могли выразить слова.

— Останьтесь, — прошептала она, делая шаг вперед и касаясь его груди ладонью. Под пальцами ощущалась прочная ткань мантии, но она чувствовала биение его сердца — сильное, ровное, немного учащенное.

Мгновение он не двигался, словно решая — стоит ли поддаваться этому моменту. Затем его руки обвили ее талию, притягивая ближе. Его губы нашли ее губы — сначала осторожно, пробуя, затем с большей уверенностью.

Больше не нужно было останавливаться.

Как они оказались в спальне, Тонкс не помнила — только жар его рук сквозь одежду, близость его дыхания и этот особенный взгляд, лишивший ее способности мыслить. Лунный свет очерчивал его черты, открывая ей человека, которого она никогда раньше не видела — без привычной остроги, без непоколебимой решимости.

Она не удержалась от взгляда на свежую повязку. Грюм усмехнулся, заметив ее интерес.

— Не думала же ты, что я сделал бы что-то в ущерб своему здоровью? Конечно, я способен сам себя вылечить.

Его руки скользили по ее коже, изучая, запоминая. Она тоже касалась его — осторожно проводила пальцами по шрамам, чувствуя, как он вздрагивает от каждого прикосновения. Каждый шрам был частью его истории, его силы, его жизни.

Ее волосы становились то совсем черными, то приобретали глубокий синий оттенок — она не могла контролировать метаморфозы, да и не хотела. Не сейчас, когда весь мир сузился до его прикосновений, его дыхания, его глаз, в которых отражалось то же желание, что пульсировало в ее венах.

— Аластор, — выдохнула она, притягивая его ближе.

В этот момент не существовало ни войны, ни опасности, ни страха. Только они двое, только эта ночь, только это чувство, которое наконец обрело форму.

Время потеряло смысл. Существовали только ощущения — его кожа под ее ладонями, его дыхание на ее губах, жар их тел. Когда их тела слились воедино, реальность растворилась, оставив лишь бесконечное чувство абсолютной близости.

— Тонкс, — выдохнул он, глядя на нее так, что перехватывало дыхание.

Их движения были медленными, нежными, словно они боялись спугнуть момент. Она чувствовала, как его сердце бьется в такт с ее собственным, как их дыхание смешивается, как реальность растворяется в ощущении абсолютной близости.

После наступила тишина — глубокая, наполненная тихими вздохами и мерным стуком сердец. Его пальцы неторопливо играли с ее волосами, а лунный свет мягко очерчивал их силуэты, создавая на коже серебряные тени.

Тонкс повернула голову, встречаясь с ним взглядом. В его глазах — обоих — читалось то же умиротворение, что чувствовала она сама. Впервые за долгое время он казался по-настоящему расслабленным, словно отпустил какой-то тяжелый груз.

— О чем думаете? — спросила она тихо, проводя пальцем по шраму на его плече.

— О том, что впервые за много лет чувствую себя… живым, — ответил он после паузы.

Она придвинулась ближе, устраивая голову у него на груди. Под ухом размеренно билось сердце — сильное, уверенное. Его рука на ее спине была теплой и надежной.

___

Она проснулась от первых лучей солнца, пробивающихся сквозь занавески. Аластор уже не спал — она чувствовала его взгляд. Его пальцы все также медленно гладили ее спину, словно он и не прекращал этого делать всю ночь.

— Доброе утро, — пробормотала она, не открывая глаз и прижимаясь ближе. От него пахло чем-то древесным и немного горьковатым — его собственный, ни на что не похожий запах.

— Доброе, — в его голосе слышалась улыбка — редкий и оттого драгоценный звук.

Тонкс приподнялась на локте, наконец открывая глаза. Утренний свет делал его черты мягче, а в спутанных волосах поблескивала седина. Она никогда не видела его таким — умиротворенным, почти уязвимым.

Он поймал ее руку, когда она потянулась дотронуться до его лица, поцеловал костяшки пальцев. Этот простой жест был наполнен такой нежностью, что у нее перехватило дыхание.

— Не жалеете? — спросила она тихо.

Вместо ответа он притянул ее для поцелуя — медленного, глубокого, в котором читался весь ответ.

***

— Тонкс, ты идешь? — Алиса заглянула в их кабинет. — Все уже собираются.

— Куда? — Тонкс подняла голову от отчета.

— В «Магическую чашку», конечно. Уильямсон обещал угостить всех стажеров выпивкой — он сегодня получил повышение.

Тонкс замешкалась. Ей хотелось отказаться, но это могло вызвать подозрения. В последнее время она слишком часто избегала подобных посиделок.

— Ладно, — она отложила перо. — Дай мне пять минут.

В «Магической чашке» было шумно и людно. Тонкс устроилась между Алисой и Ричардом, потягивая сливочное пиво и стараясь улыбаться шуткам коллег. Но внутри все было натянуто, как струна — она не могла отделаться от чувства тревоги.

— …и тогда этот идиот решил, что сможет трансгрессировать прямо из камина! — Уильямсон размахивал руками, изображая случай из практики. — Угадаете, что случилось?

— Расщепило? — предположил кто-то.

— Если бы! Он застрял между каминной сетью и трансгрессией. Пришлось вызывать специалистов из транспортного отдела…

Тонкс едва слушала. Ее внимание привлек волшебник у дальнего столика — что-то в его движениях казалось неестественным. Она принюхалась. Озон. Слабый запах озона.

Рука сама потянулась к палочке. Тонкс медленно оглядела зал, пытаясь определить, сколько здесь гражданских.

— Эй, Тонкс! — Алиса толкнула ее локтем. — Ты чего такая напряженная? Расслабься, мы же не на дежурстве.

— Да, точно, — пробормотала она, делая вид, что отпивает из кружки.

Тонкс незаметно сжала палочку под столом, лихорадочно соображая, как предупредить остальных, не вызвав панику. Но она опоздала.

Первое заклинание разбило окно над их столиком. Осколки посыпались на посетителей, послышались испуганные крики. Тонкс среагировала мгновенно:

— Протего максима! — щит накрыл ближайших гражданских, давая им шанс добраться до выхода.

Пожиратели появились словно из ниоткуда. Их было не меньше шести, и они методично занимали позиции, отрезая пути к отступлению.

— Уводите людей! — крикнула Тонкс остальным стажерам, отражая очередное заклятие. — Инкарцеро! — выкрикнула, связывая веревками Пожирателя, который целился в убегающую пару.

Алиса и Ричард прикрывали эвакуацию гражданских через камин, пока остальные стажеры вели бой. Столы переворачивались, стекла звенели, в воздухе мелькали разноцветные вспышки заклинаний. Запах озона становился все сильнее, словно пульсировал в такт ударам сердца.

— Редукто! — заклинание Пожирателя разнесло барную стойку, за которой прятались последние посетители.

— Бомбарда! — Тонкс направила заклинание в пол перед нападавшими, заставив их отступить.

Внезапно входная дверь слетела с петель. На пороге появился Грюм, за ним — другие члены Ордена. «Слишком быстро, — мелькнуло в голове у Тонкс. — Они следили за картой».

— Круцио! — прорычал высокий Пожиратель, целясь в нее.

Тонкс перекатилась, уходя от проклятия, и ответила серией быстрых заклинаний. Их поединок постепенно смещался к выходу — она теснила противника на улицу, где было больше пространства для маневра.

Краем глаза она заметила, как остальные бойцы рассредоточились по помещению. Запах озона становился плотнее, словно невидимое облако.

Оказавшись на улице, Тонкс и Пожиратель кружили друг напротив друга, обмениваясь заклятиями — то словно тянул время. Через разбитые окна «Магической чашки» доносились звуки боя.

— Ступе… — начал Пожиратель, но Тонкс опередила его:

— Экспульсо!

Заклинание отбросило противника к стене, но он успел наслать режущее проклятие. Тонкс услышала крик Алисы, доносящийся изнутри бара. Обернувшись, она увидела, как подруга падает, схватившись за бок — Пожиратель застал ее врасплох.

Ярость затопила сознание Тонкс. Развернувшись к своему противнику, она выпалила три заклинания подряд:

— Ступефай! Инкарцеро! Экспеллиармус!

Пожиратель не успел защититься. Его опутало веревками, а палочка вылетела из руки. Тонкс подскочила к нему и сорвала маску.

Перед ней было незнакомое лицо — молодой мужчина с острыми чертами и темными глазами. Скорее всего, мелкая сошка, как сказал бы Грюм.

На мгновение их взгляды встретились.

Тонкс осенило. Она могла бы принять его облик прямо сейчас и все закончить, пробравшись в штаб.

Из бара донесся новый взрыв. Времени на размышления не было. Тонкс должна была выбрать: использовать внешность поверженного Пожирателя, чтобы проникнуть в их ряды и добраться до артефакта, или вернуться к своим. К Алисе, которая истекала кровью, к Грюму, к Ордену.

Она крепче сжала палочку. Грюм учил ее, что иногда приходится принимать сложные решения.