Часть 7.2

В течение дня Майкл лишь один раз встречает Фритца в коридоре. Он стоит в компании каких-то старшеклассников и о чём-то болтает с ними. Увидев Майкла издалека, он улыбается ему на мгновение, вновь возвращаясь к галдежу друзей.

Странно.

Майклу он немного напоминает Эннарда. На миг к нему пришла наивная мысль, что Фритц, на самом деле – это Эннард, который просто приоделся в другого человека и шпионит за Майклом. Ведь между ними лишь маленькое отличие в цвете глаз, росте и цвете кожи. И в наличии очков. Всё. Эта мысль сразу ушла вон и пообещала больше не возвращаться, потому что Майкл понял, что может привести много ситуаций, которые противоречат этому предположению. Например, он прекрасно помнил, что когда они с Эннардом встретились у школы и пошли гулять вдвоём, Фритц остался на последнем уроке сдавать тест, на котором не был. А в иной раз Фритц уехал надолго в другой город, когда Майк часто встречал Пришельца и даже гулял с ним и друзьями. И вообще, это полный бред.

Майклу хотелось бы увидеть Эннарда и Фритца когда-нибудь вместе, чтобы восторженным взглядом сравнить и оглядеть с головы до ног. Их обязательно надо познакомить.

Оставшись довольным и вдохновлённым своей идеей, он разворачивается и уходит в класс на последний урок. Звенит звонок, проходит несколько минут и тут в класс вбегает Фритц.

– Меня училка из соседнего кабинета попросила учебники по физике принести, – с ходу говорит он, взглядом выискивая стопку на столе. – Поэтому я извиняюсь за то, что помешал вам, беру учебники и ухожу.

Напоследок он окидывает Майкла, сидящего за первой партой, взглядом, и шепчет в его сторону:

– После урока за школой у качелей.

Прежде чем учительница успевает раскрыть рот и что-либо сказать, Фритца уже и след простывает.

Через пятьдесят минут Майкл стоит у качелей за школой и ждёт, казалось бы, нового друга. Который всё не приходит. Майкл знает, что и отец, и Кэссиди дома. Уильям решил сегодня не пойти на работу.

Он стоит и всеми силами надеется, что его не будут ругать дома гораздо сильнее, чем сегодня утром. Нет. Было бы здорово, если бы такое не произошло.

Три дня без школы и неделя без телевизора. Наконец-то Майкла не будут соблазнять всякие программы по телевизору, он отдохнёт от школы. Но что ему делать? С кем ему гулять, раз все его друзья будут учиться?

Проходит пять минут.

Проходит десять минут.

Проходит пятнадцать минут.

Майкл сидит на качелях, уже думая, что Фритц его обманул и специально заставил потратить время.

Но нет.

Из-за угла школы, смелым шагом размахивая сменкой, идёт на легке он. Майкл встаёт, сложив руки на груди. И с важным видом стоит и ожидает, готовясь распустить нюни о том, что какого хрена тот заставил его долго ждать.

– Привет, – ещё издалека говорит Фритц, странно оглядываясь. – Только не нужно сейчас орать на меня, я знаю. Меня училка задержала, сказав, что мол, ничего я не знаю. А я полночи учил и повторял эти чёртовы правила, и знаю, что Ньютон открыл закон всемирного тяготения, что формула воды – это H²O, что Аристотель открыл физику нахуй. Лучше бы он сделал что-нибудь прикольное, телефоны нормальные создал, например. Мне бы тогда не пришлось писать индивидуальную самостоятельную работу.

Майкл роняет смешок. Наконец он убеждается, что Фритц не очень ладит с учёбой. Их это, в какой-то степени, даже объединяет.

Они идут вдоль школы по дороге, что скоро выведет их на оживлённую улицу к гудящим машинам и ярмаркам. Солнце выглядывает из густых облаков. Они разговаривают об учёбе, какие у кого предметы любимые, а какие нет. Фритц, оказывается, хочет стать врачом. Каким – он пока что не определился.

– Ты действительно уверен, что у тебя получится? – робко спрашивает Майкл. Он не может представить приятеля в белом халате и шапке врача.

– Не знаю. Если что-то пойдёт не так, стану биологом. А что насчёт тебя? Кем бы ты хотел стать?

– Бля, ну... не знаю. Я очень увлекаюсь робототехникой, обожаю прям. Жучка такого ахренительного сделал однажды, все оценили.

Фритц задумывается, хмурясь.

– Понимаю. Знаешь, пару лет назад я тоже любил покопаться в деталях и проводах… я много чего мастерил. Родители были безразличными к моему увлечению. В конечном итоге мне это надоело и я забросил всё к чертям.

– Ты считаешь, что твой аргумент заставит меня передумать и захотеть стать тем же, кем и ты?

Фритц усмехается. И с нотой сарказма произносит:

– Да, конечно. Может, тоже врачом станешь.

Их дороги расходятся слишком быстро. На первом перекрёстке они прощаются, предварительно написав друг другу номера телефонов на ладонях, а дома на Майкла накатывает пустота, несоразмерная с его душой. Он, вроде как, хлопает дверью довольно громко и бросает сумку на пол. Затем набирается воздуха и готовится прокричать, но в самый последний момент, в самую секунду до, у него из горла выходит только скромное и невероятно сухое:

– Привет?..

Первые две секунды ему в ответ звучит только тихий гул телевизора и ветер за окном.

– О… Майкл? – спустя задумавшееся мгновение спрашивает его голос из кухни.

– Ага. Я пришёл, – сглатывая, отвечает он.

Голос Уильяма напоминает удары волн о скалы и ветер в рукавах.

Майкл слегка заминается, когда видит его.

– Вы отстранены? – спрашивает он, хоть это и не звучит как вопрос.

– Мгм.

– Кэссиди так же ответил. Три дня, да?

– Тип того.

– Ладно… – на секунду он дёргает плечами, сгоняя сосредоточение. – У тебя будет полно времени.

И уходит, так и не объяснив, для чего у Майкла должно быть полно времени и что делать, если времени всё же не хватит.

Тем не менее, весь вечер он занимается вещами, связанными с чтением журналов и пересчитыванием всех важных вещей, разбросанных по ковру.

Поглядывает на телефон украдкой, зажимая себя в четырёх стенах и переписав номер с ладони на клочок бумажки.

Но так и не звонит, забивая на весь сегодняшний день и вновь куря в открытое окно.

Наверное, все его одноклассники, включая Габриэля, Сьюзи и Джереми, знают, что его отстранили. Поэтому им тоже нет смысла что-либо сообщать.

Наутро ему становится слишком скучно. Кэссиди спит обычно долго (если не школа), а Уильям ушёл, как он сказал, «по делам».

Но, тем не менее, день обещает быть солнечным. Настроение у Майкла изобретательское, поэтому несколько часов подряд он то разбирает, то собирает недавно созданного им полуробота-получеловека-получёртзнаеткого. А к полудню раскрывает окно нараспашку, как обычно наплевав на погоду и на то, как он одет. Садится у окна, попивает недавно заваренный им кофе. Читает учебник по физике, вспоминая слова Фритца и усмехаясь. И думает, что проведёт таким образом все три дня.

Но он ошибается: читать учебник ему вскоре тоже надоедает.

А позже в голову приходит одна наивная идея. А что, если прогуляться одному?

Так он и делает. Накинув куртку и оставив Кэссиди записку о том, что его не будет дома некоторое время, а завтрак на столе, он уходит, направляясь сразу в парк.

Гуляя меж обнажённых деревьев, где-то там он встречает Эннарда.

(Надо же, какое очередное совпадение. Ну прям вообще)

– Привет, – начинает диалог Майкл.

– Здравствуй. И что же ты не в школе?

– Меня отстранили, – кидает Майкл, улыбнувшись. – На три дня.

– Ого, это здорово. Мне как раз не с кем погулять.

– А у тебя есть какие-то знакомые, друзья?

– Есть. Ты, Габриэль, Джереми и Сьюзи.

– А кроме нас?

– Ну… – Эннард проводит пальцем по брови, отводя взгляд. – Мало. Очень мало.

– Хм… и почему же тебе не с кем гулять?

– Мои друзья, пришельцы, ой, то есть парни одни, живут очень далеко, – он улыбается во всю ширь.

Майкл смеётся. Он знает, что подозрения об Эннарде постепенно перерастают в шутки. Но что же насчёт снов, они говорят хоть о чём-нибудь?

Ему всё не удаётся вспомнить то, что ему снилось в последний раз с участием Эннарда.

Они молчат некоторое время. Майкл почти что решает спросить, путешествуют ли пришельцы по снам и наведывались ли они к нему, как вдруг ловит не менее глупый вопрос.

– Хочешь посмотреть на мёртвую кошку?

Эннард редко моргает, не теряя ни капли потусторонней магии в ресницах. Майкл сглатывает, но вовсе не от нервов. Он вспоминает Сьюзи и её бездомное стадо котов, мурлычущих только ей и борющихся за место в её сердце.

Он, вероятно, не отвечает слишком долго, если секунда действительно так длинна, поэтому Эннард добавляет:

– Я хотел похоронить её, но не решался. А потом пришёл ты.

– А, – только и выдаёт Майкл. Ему почему-то кажется, что он ввяжется во что-то ужасное сегодняшним днём.

Эннард прячет руки в карманы и отводит взгляд.

– Тут часто в последнее время животные умирают, – звучит его голос и звучит слишком тихо на весеннем ветру. – Я знаю. Здесь завёлся убийца.

Майкл оживает.

– Убийца… кошек? – спрашивает он так же тихо, словно боясь спугнуть. Не Эннарда, конечно. Может, себя.

Тот отстранённо пожимает плечами.

– Помнишь тех пропавших детей?

– Помню, – мрачно отзывается Майкл.

–...и их фотографии на коробках молока печатали...

– Я понял.

Эннард вспыхивает интересом по краям зрачков.

– Знаешь, как они связаны? – спрашивает, подходя ближе.

«Почти как во сне» – успевает подумать Майкл, прежде чем понять, что оказались они действительно близко.

Было ли это минутное помешательство? Растёкшееся внезапно смятение или путаница из мозгов?

Потому что Майкл не отступил.

– Знаю ли, как они… – повторяет он, складывая слова в голове. Сбивается, не понимая, к чему всё идёт. – Только не говори, что это ты их убил.

Эннард раскалывается глухим смехом, прежде чем внезапно остановится и дёрнуться назад.

– Нет! – осознает он сказанное, удивлённо улыбаясь. – Эй, не думай так обо мне.

Майкл виновато поджимает губы, но его немного отпускает.

– О, чёрт. Извини.

И сам немного сбивается, глядя на абсолютную небезопасность перед собой. Сразу становится чуть-более тесно в этом воздухе и он не может перестать думать о «чтомнеснилосьчтомнеснилось». И совсем немного о…

– Так как… они связаны? – спрашивает он, ковыряя носком сухую землю.

– Точно, – подхватывает Эннард, уводя взгляд в небо. – Я, эм… Думаю, их всех убили по одинаковой причине.

– Ага?..

Он слегка передёргивает головой, смахивая волосы с лица, и осторожно смотрит на Майкла.

– Удовольствие.

Майкл шмыгает носом.

– Думаешь?

– Почти уверен.

Он точно знает, что ввяжется во что-то ужасное сегодняшним днём. Это почти что ощущается кожей, но не стискивает лёгкие и не плавит голову, поэтому, может, и не будет такой уж плохой идеей.

– Тогда пошли смотреть на мёртвую кошку, – говорит он и, хорошенько оглянувшись, выуживает сигаретную пачку.

***

Это оказалась заасфальтированная тропинка по дороге в лес. Вымощенная колотым камнем и тысячей-сотней шагов. Эннард уводит его в сторону, пробираясь сквозь колючие кусты и костлявые ветки.

– Почти… – отзывается он из дебрей сохлых листьев и укрывших его кустарников. – Ещё немного.

– Эй! – зовёт Майкл, как только теряет его из виду. – Эй, стой… Погоди. Эннард?

Запах трупьих останков бьёт в нос и Майкл кривится, оглядываясь. Тут непроходимый природный лабиринт и бедная кошка может быть где угодно. Может, под ногами? Майкл автоматически дёргается, чувствуя гуляющий ветер в рукавах и колючки, схватившие за штанину.

Кошки он не видит, но запах становится всё сильнее.

– Эннард? – зовёт он ещё раз, потому что, конечно же, он абсолютно его потерял. Это хреново и, боже, лучше бы они держались за руки, чем оказались врозь.

Может, это ему и снилось?

Сбоку слышится шелест и затем Майкла утягивают за собой, сквозь ветви и сухую траву.

– Вот ты где, – шепчет Эннард, тяня его на себя и сжимая предплечье, отчего Майкл чувствует себя немного странно, вываливаясь на маленькую полянку, окружённую со всех сторон непроходимыми дебрями.

– Почему ты шепчешь? – спрашивает он, стряхивая облезлую кору и труху от листьев с плеч. Озирается.

– О, нет, не бойся, – говорит Эннард так, словно Майкл действительно собирался бояться, направляясь сюда. – Тут никого нет.

Майкл хмыкает, усмехаясь.

– Правда? А как же твои друзья-пришельцы?

Тот прячет глаза и улыбку.

– Больше я тебя не потеряю, – говорит.

Майкл всё ещё чувствует его руку на своём предплечье.

– Было бы здорово, – так же тихо отвечает он, словно перенимая частичку мистицизма этого места.

Они смотрят друг другу в глаза и, чёрт, Эннард точно не моргает, ведь Майкл заметил бы это. Он заметил, если бы его глаза перекрылись веками хоть на секунду.

Потому что его собственное дыхание вмиг спирает, а тело становится будто деревянное.

Они просто смотрят на друга.

И это оказывается катализатором.

Потому что Майкл сам забывает моргать, а в голову внезапно бьёт неожиданное «что, если…».

И он отстраняется, изворачиваясь.

– Так, эм… – начинает он, чувствуя, как вспыхивает непонятным смущением.

– Да, я… – тут же подхватывает Эннард, путаясь в ответ. – Там повернуть направо и…

– Ага… здорово. Пошли.

Дальше они идут молча. Эннард иногда оборачивается, убеждаюсь, что Майкл на месте. Но в воздухе всё ещё витает аромат гнилья и их общая неловкость. Взяться за руки было бы действительно хреновой идеей сейчас.

Когда они оказываются на месте преступления, Майкл зажмуривается, чувствуя мертвечину повсюду.

– Меня сейчас вырвет, – заявляет он, отходя в сторону.

– Бедное создание, – произносит Эннард, присаживаясь рядом с кошкой. Его силуэт выглядит печальным и смятённым, словно это одинокое животное было целым миром для него.

Майкл пересиливает себя и подходит, зажимая рот и нос ладонью.

– Ох, блять! – всё равно вырывается у него, хоть он и пытался мысленно подготовиться увидеть то, что увидел. Но это всё равно было слишком!

Кошка действительно была бедным созданием, действительно бедным. Её брюхо было вспорото, вываленные кишки спутаны и связаны, словно их быстро перебирали руками, пытаясь достать что-то глубже…

Открытые сухие глаза смотрели прямо на него. «Помоги», читалось в них.

Майкл отворачивается, унимая сердцебиение и пытаясь посчитать пульс сбитыми руками.

– Боже, – тихо произносит он, прикрывая глаза. – Ты не говорил, что её…

Дальше у него сказать не получается. Он замолкает, выдыхая и, постояв пару секунд не дыша, достаёт сигаретную пачку.

– Я говорил, что произошло убийство, – отвечает Эннард, пока Майкл чиркает зажигалкой и судорожно втягивает дым.

– Фу, я будто курю труп, – давится он, кашляя в могильную вонь в воздухе.

Сзади к нему подступает Эннард.

– А у тебя… Ну, есть лопата?

Майкл ещё раз оглядывается на дохлятину. Хмурится.

– Чёрт.

– О, неужели.

– Я не знаю.

Эннард перехватывает у него сигарету и дым окутывает его лицо белой пеленой. Майкл засматривается.

– Я просто не уверен, – добавляет он тише. – Но я… посмотрю. Мы можем вернуться сюда.

Эннард поднимает на него глаза, улыбается.

– Ночью?

Майкл с замиранием смотрит на него и как-то неловко, совершенно непонятно для себя, соглашается.

– Ночью.

Весь день Майкл не может забыть этот маленький невинный комочек, который никому не хотел зла. Который всего лишь просто хотел жить и радоваться своему существованию. А скорее всего, у этой кошки были дети, которые так и не дождались её в этот день.

А может, и во вчерашний день.

Майкл не стал – и не подумал бы – сильно разглядывать её и по состоянию внутренних органов определять, как долго она мертва.

Он сидит на подоконнике, нервно курит и размышляет над словами Эннарда.

«Тут часто в последнее время животные умирают».

Интересно. Какой гад может так ужасно поступать с животными? А может, это не человек вовсе?

– Майкл, – звучит в дверном проёме комнаты.

– Чего? – он судорожно тушит сигарету, поворачивается на звук, вопросительно уставившись на брата.

– Папа приехал. Ему нужно, чтобы ты спустился вниз и подошёл в гараж.

– А что, сам подняться не может?

– Нет, он попросил тебя подойти, – говорит Кэссиди напоследок, убегая.

Майкл слезает с подоконника, спускается вниз.

Отец, облокотившись о капот машины, скрестил руки на груди и смотрит в окно, о чём-то глубоко задумавшись. Почему-то он выглядит слишком угрюмо. И, что ли… разочаровано?

– Эм… привет, пап. – Майкл подходит к нему, неуверенно встаёт рядом.

Что-то ему подсказывает, что его сейчас начнут сильно за что-то ругать, что-нибудь отберут и лишат свободного времени. Может, причиной этого станет тайное курение Майкла, о котором Кэссиди с радостью наябиднячал отцу.