Часть 6.3

Сьюзи шмыгает носом, поправляя волосы и, неопределённо кивнув, всё же подходит к дому.

Тут, прямо под окном, лежащие двери-люки под углом, ведущие в старый погреб. Если постараться – получиться взобраться на них, не скатившись вниз по инеющей деревянной поверхности.

Габриель становится рядом. Тянет руку, придерживаясь свободной за плечо подруги. Ему остаётся совсем немного поддаться вперёд, чтобы двинуть оконную дверцу. Он делает рывок, толкая рукой гладкое стекло.

И двери погреба открываются.

Габриель оступается, спотыкаясь, Сьюзи выскальзывает из под его руки. Джереми выкрикивает что-то вроде «нахуй!».

Из недр паутинного хранилища, издав шелест одеждой и скрип несмазанными петлями…

– Эннард? – вдруг узнаёт Майкл.

– Вы? – спрашивает Эннард в ответ, оказываясь удивлённым не меньше. – Что вы тут делаете?

– Что ты тут делаешь? – восклицает Джереми, на всякий случай оглядываясь. – Это было охуеть как внезапно, я чуть в штаны не наложил.

Габриель поправляет покосившиеся на бок волосы.

– И давно ты тут?

Эннард смотрит на них некоторое время, часто моргая, а затем, оперевшись о косяк, осторожно вылезает. Сьюзи протягивает ему руку, помогая выбраться.

– Не знаю. Я, ммм… Просто услышал вас от туда, – отвечает он, не задерживая ни на ком взгляда.

Майкл сглатывает, чувствуя, подступающие воспоминания о ночных разговорах у кровати.

– Ага, – выдыхает он непонятно для кого. – Так что ты тут?..

– Просто.

– Просто?

– Я тут просто так. Совершенно без цели. Блуждаю. Показать вам дом?

– Не получится, – цокает Габриель. – Окна закрыты.

Джереми кивает, подтверждая.

– А, окна, – Эннард оборачивается, разглядывая царапанное стекло. Задумывается, пуская руку в карман. – Их постоянно ветром закрывает…

– Ага, – еле слышно соглашается Сьюзи. – Но они закрыты изнутри.

– Хорошо, что у меня есть ключ.

– Так что… Погоди, блять, ключ?

Эннард наклоняется, чтобы захлопнуть погребные дверцы. Слышится стук дерева о дерево и глухой подвальный шелест ветра. Затем он разворачивается и разворачивается, кажется, слишком резко. Его волосы забавно взметаются, опускаясь на лицо.

– Дверь, – говорит он, указывая в нужном направлении. Поправляет чёлку.

Они двигаются обратно к веранде.

– Откуда у тебя ключ? – Спрашивает Майкл, отпинывая в сторону разваленный чемодан.

– Нашёл здесь. Это здорово, потому что только я решаю, сможет ли кто-то сюда зайти.

«Или выйти», – думает Майкл, но вслух этого не произносит.

– Круто, – отзывается Джереми. – А это ты тут всё раскидал?

– Не-е-ет, – тянет Эннард и это звучит ни капли не убедительно.

Они останавливаются у пожухлой двери, что чуть раньше безуспешно толкал Майкл. Эннард выуживает ключ (из рукава, или из перчатки, или из воздуха) и вставляет в замочную скважину.

– И много всего ты тут нашёл? – спрашивает Габриель, окидывая взглядом сокровищницу на поляне.

Ключ нехотя поворачивается, издавая неясный звук. Старый дом пробуждается.

– Не так-то много, – отвечает тот, тяня дверь на себя и поворачивая разболтавшуюся ручку. Затем толкает и, наконец, открывает. – Тут куча хлама, хоть и бывают… интересные вещи. Проходите.

И они проходят.

Изнутри этот заброшенный дом оказывается не менее мёртвым, чем снаружи. Местами потресканный и сгнивший пол, сломанные люстры и повсюду разбросанная, как и снаружи, битая посуда, из-за которой уже в очередной раз появляется мысль, что на территории этого дома кто-то отчаянно играл в «Бой посудой». Не оставались без внимания и потёрто-облезлые пожелтевшие обои, которым, как на вид, около пятидесяти лет: уж вряд ли они послужили бы дольше. И местами сломанная лестница, из-за которой желание подниматься на второй этаж и вовсе пропало. А ещё в этом доме слишком холодно, кажется, что даже холоднее, нежели на улице. Наверное, входная дверь стала порталом в более холодный мир. Интересно, как Эннарду не холодно в такой лёгкой куртке?

Шмыгнув носом, Майкл достаёт шапку из рукава и напяливает на себя. Джереми усмехается, но воздерживается от комментариев. Вместо этого он поворачивается к Эннарду.

– Слушай, как давно ты тут? – спрашивает он.

– В каком смысле? – не понимает Эннард. Он спотыкается о какой-то деревянный ящик и чуть не падает, тихо матерясь.

– Ну-у… давно ли ты тут лазишь? Когда ты нашёл этот дом?

Эннард некоторое время молчит, видно вспоминая и прикидывая.

– Не так давно, на прошлой неделе.

Все вновь замолкают. Лишь деревянный пол поскрипывает под ногами и разрывает тишину в клочья.

Они проходят дальше, вглубь дома.

«Интересно… – думает Майкл. – интересно, кто раньше тут жил? А может Эннард? – он оглядывает помещение, оценивая. – Да не, чушь. Полная чушь»

Они ведь почти ничего о нём не знают, хоть и знакомы достаточно давно.

(Интересно, а где его родители?)

Рыжий идёт впереди, как экскурсовод, попутно комментируя некоторые вещи. Майкл его вообще не слушает. Они обошли несколько пустых спален, туалет, но так ничего интересного и не нашли. В основном все вещи были раскиданы в гостинной и кухне. Ну, и на дворе, конечно.

И как только они доходят до какой-то железной двери, сразу останавливаются.

– А эта комната… – закашливается пришелец. – Я полагаю, должна была быть кладовкой. Идёмте.

И он со скрипом отворяет дверь, сразу проходя в помещение, которое оказывается довольно маленьким, но вполне вместимым для пяти человек.

Сразу бросаются в глаза полки чёрных стеллажей, набитые всякой всячиной. Тут были инструменты. Много инструментов.

– Во-от. Как по мне, это вообще бесполезная комната.

Майкл так не думает. Нет, он вообще так не думает. «Бесполезная»?! Ох, знал бы Эннард, насколько сильно он ошибается.

Ведь тут, помимо большого количества инструментов, так много всего, всяких запчастей, что мирно таятся в пыли на полках, что так нужны Майклу. Металлические остатки какого-то корпуса, пружины и маленькие сгустки проводов – да хоть это.

– Эннард, а мы пойдём на второй этаж? – спрашивает Сьюзи, облокотившись о дверной косяк.

– К сожалению, нет. Туда не попасть, – отвечает. – Как-нибудь в другой раз, когда лестницу притащим, или, хотя бы, верёвку.

Афтон с интересом смотрит, что тут есть ещё. Куча гаек, шурупов и болтов. Ну не рай ли?

– Может, уже пойдём? – неожиданно спрашивает Эннард, отчего Майкл вздрагивает. Эннард усмехается, прикрыв рот рукой. – Извини. Просто все вышли уже.

Майкла будто бы загипнотизировал гаечный ключ. Когда все успели уйти?

– Эннард, можно я возьму это? – он указывает на небольшую пластиковую деталь, напоминающую миску. Зачем она нужна ему, он сам не знает. Всякий хлам пригодиться может.

– Конечно бери. Я же не хозяин этого дома, – смеётся Эннард. Майклу кажется этот смех чересчур неправдоподобным, каким-то даже нервным. – Тоже люблю коллекционировать всякий мусор.

– Вообще-то, мне нужна эта деталь. Я могу, например, что-нибудь смастерить из неё.

– А, прости. Пойдём.

Сунув деталь себе в карман, Майкл последовал за Эннардом. Они пришли к ребятам, которые стояли, видимо, в гостиной, около того самого окна, куда они отчаянно хотели залезть, и что-то обсуждали.

– Слушай, Эннард, – говорит Сьюзи, – а как попасть в тот погреб, откуда ты вышел?

– Давайте туда позже сходим, а? Вы, блять, не будете в восторге от него.

– А мы и не собирались быть в восторге, – разводит руками Джереми. – Отчего тут можно быть в восторге? От разобранном мусора? От пыли? От сломанной лестницы?

– Не знаю. Лично мне это всё даже нравится, – говорит Сьюзи. – Право, я не пребываю в восторге, но всё же… что там такое может быть?

На мгновение воцаряется пауза.

– Как думаете… – задумчиво произносит Майкл, глядя в закупоренное окно. – Почему тут кругом разбросаны вещи?

Эннард спихивает мятые бумажные пакеты с древнего кресла. Садится, откидывая голову к потолку.

– Все хотят найти сокровище, – произносит он, роняя волосы на лицо. С его глаз слетает тень наваждения, где-то среди зрачков зарождается привычная игривость на гране сумасшествия. – Но тут давно ничего нет.

– А ведь жаль, – тянет Джереми, садясь на кем-то будто с яростью разодранный диван и закинув ногу на ногу. – Если бы мы что-нибудь нашли тут ценное…

– …То непременно бы разбогатели, – заканчивает Майкл, садясь рядом. – Почему-то мне кажется, что тут кого-то пытались ограбить.

– Херня, – отвечает Габриель, устроившийся у широкого подоконника с опрокинутым цветочным горшком. – Просто херня, я даже не буду говорить, почему.

Сьюзи садится рядом, вопросительно приподнимая бровь.

Габриель всё равно говорит.

– Тут нет этих полицейских ленточек. Ну, которые вокруг мест преступления вешают, а потом они валяются разорванные и страшные. Ну, их тут нет. Значит нет и преступления.

Майкл хмурится, а после смеётся. Говорит:

– Ты действительно думаешь, что если преступление – значит сразу полицейские ленточки? Ох, знал бы ты, насколько грабители умно поступают и насколько иногда тупят полицейские.

Джереми поворачивается к нему, не понимая, о чём идёт речь.

– Ну, то есть. Не факт, что это не ограбление лишь из-за того, что нет ленточек, – подводит он.

– Ограбление этого? – спрашивает тот, откидывая взглядом помещение. – Брось, чувак, итак…

– Итак, – подводит Сьюзи. – Давайте тут что-нибудь сломаем?

– Отличная идея! – восклицает Джереми. – Майкл, иди разбей ту бутылку.

– Зачем? – недоумевает тот.

– Просто.

– Неа.

– Ну разбей.

– Нет.

– Майкл.

– А?

– Правда или действие?

– Действие.

– Иди разбей бутылку.

– Да блять.

Сьюзи хихикает.

Поднявшись, Майкл нехотя направляется к грязной зелёной бутылке, валяющейся где-то неподалёку. Поднимает и сильно бросает в пол, разбирая вдребезги. Смотрит на Джереми и говорит:

– Ну что, доволен?

Тот кратко улыбается, приподнимая голову.

– Доволен. Ну а что насчёт тебя?

– Что?

– Твоя очередь, загадывай.

Майкл надменно фыркает, но всё равно спрашивает.

– Правда или действие, Джер?

– Пусть будет правда.

Майкл с полминуты думает, а потом улыбается:

– Ты любишь Габриэля?

– Пошёл в жопу, нет конечно.

Сьюзи раскалывается, усмехаясь, наблюдая, как тот заходится.

– Только как друга! – поправляет Габриель. Задумывается, складывая руки на груди. – Действие.

– Ой, ну да, конечно. Как друга, – на мгновение висит пауза, а потом Джереми говорит ему. – Помурчи.

Габриэль откровенно не понимает, что от него хотят. Потупив взгляд, он выкрикивает:

– Мур-мур нахуй.

– Да блять, не так! – пихает его Сьюзи. – Нежнее.

Габриель кривится.

– Я не буду этого делать!

– Кто выбрал действие?

– Уф, блять.

– Ну уж давай, или струсил? – щурится Майкл.

– Про-о-осим, про-о-осим!

Габриэль хмурится, вдыхает поглубже, и…

И…

И…

– Идите нахуй.

– Да не ссы ты, все свои же, – смеётся Сьюзи. – Мы никому не расскажем.

– Мр-р-р~ блять.

Майкл роняет пару смешков. Он пытается вспомнить, не насолил ли, случаем, кому из друзей.

– Молодец, Гэб, сойдёт, – улыбается он. Открывает рот, намереваясь что-то сказать, но тут же забывает. Поворачивается к подруге, складывая руки в молебном жесте. – Сьюзи?

– М?

– Действие тебе от меня. Стрельни сигаретку.

Та закатывает глаза в немом возмущении, но пачку, всё же, выуживает, и передаёт сигарету другу. После тот закуривает.

– Энна-а-ард! – восклицает Сьюзи.

– Блять. Не надо, пожалуйста, – умоляет Рыжий.

– Правда или действие?

– Смерть, – отвечает он.

Сьюзи зажимает в губах сигаретный фильтр, теплит конец зажигалкой и нуарно выдыхает клубок дыма.

– Это значит действие?

– Это значит отказ.

Она упирается плечом на выступающий угол стены.

– Эй.

Тот смотрит на неё, не моргая ещё некоторое время. Не знай Майкл Эннарда, подумал бы, что тот запал на его подругу, но… В это не верилось совершенно.

– Действие.

– Хм-м… ну не знаю даже, что бы тебе такого загадать.

– Тогда вообще не надо.

– Нет, надо. Надо! Не пытайся даже улизнуть. Пойди расчешись той расчёской, что валяется во-о-он в том углу.

Эннард смотрит туда, куда указала Сьюзи. Там валяется старая оранжевая расчёска, которой, наверное, сто лет. Хотя, по виду судить не надо. Вполне вероятно, что кто-то просто часто ею пользовался.

– Фу. Ничего лучше не могла придумать?

– Ну, могу предложить другое действие.

– Давай.

– Поцелу…

– Ладно, хорошо, сейчас причешусь. Что уж сразу?

Эннард поднимает расчёску, сразу начиная смахивать с неё пыль. Чихнув, он увидел странные чёрные буквы на ней. Часть из них стёрта, зато отчётливо и полностью видны лишь вторая буква «м» и четвёртая последняя «т». Может, это чьё-то имя, а может, и фамилия. Возможно, что это даже название фабрики, где производили эти расчёски.

– Что это за хрень? – Подойдя к друзьям и показав эту полустёртую надпись, спросил он.

– Древнее пророчество, – бросает Джереми, покачивая ногой. – Тот, кому удастся разгадать, навеки останется в этом доме. А потом его утащат призраки.

Габриель заглядывает через его плечо, всматриваясь в надпись.

– Ага, типо того.

– К чёрту.

– Даже не пытайся.

Сьюзи выдыхает дым Эннарду в лицо.

– Давай расчесывайся, я тебя с приличной причёской ещё не видела.

Тот неопределённо усмехается, приступая.

Но как бы он не пытался, все получается тяп на ляп. То рука не туда заводится, то расчёска выскальзывает из рук. А рыжие запутанные волосы его вообще слушаться не хотят.

– Эх ты, дай помогу, – говорит Майкл, жестом руки подзывая Эннарда.

Тот, почему-то, даже не захотел отказываться, а сразу подошёл к нему, пихая расчёску в руку и садясь рядом. Майкл берёт в одну руку рыжую прядь, а в другую – расчёску. Он аккуратно ведёт ею по волосам, которые, на удивление Эннарду, внезапно становятся послушными. Вскоре лохмотья у него на голове постепенно превращаются в красивые расчёсанные волнистые пряди.

– А ты, случайно, не парикмахер? – спрашивает Эннард.

– Нет, а что?

– Правда или действие?

– Правда.

– Правда. Больше битых бутылок я не потерплю.

Джереми фыркает.

– Неинтересно. Мы и так о тебе всё знаем.

Майкл пожимает плечами, выказывая, что менять выбор не он намерен. Внезапно он ловит взгляд Эннарда. Снова, будто магнит заставляет их ненароком смотреть друг на друга, сталкиваясь.

Тот тянет шеей, убирая прядь за ухо. Он выглядит совсем непривычно.

– Я не знаю твой любимый цвет, – говорит.

И Майкл выдыхает, вспоминая мимолётные разговоры на поваленном дереве в лесной тишине.

– Фиолетовый.

Эннард щурится, глядя на старые сломанные часы, что волшебным образом продолжают висеть на стене. Часовая стрелка показывает два – не понятно, дня или ночи – а минутная затерялась где-то на пятёрке и вовсе сломалась пополам. Её кончик всё остаётся висеть, указывая вниз. Часы не идут. Они не тикают, наверное, уже много лет. Но, к сожалению, никто из присутствующих не знает, сколько. Потом рыжий усмехается, бормоча что-то вроде: «Замечательный цвет», «Тебе он идёт».

– Джереми, правда или действие? – спрашивает Майкл.

– Действие.

– Что ж… пойди пробеги вокруг стола три раза.

Почти такое же нелепое и бессмысленное действие, какое Джереми и задал ему пару минут назад.

Он нехотя встаёт, направляясь к небольшому деревянному столу. И начинает бегать вокруг него. Это выглядит настолько глупо и в какой-то степени даже смешно, что Майкл заливается смехом. Как и остальные.

– Наш Джереми бегом заняться решил, – констатирует Афтон.

Пробежав последний круг, Джереми садится обратно на диван. Говорит:

– Да пошёл ты…

– Ха-ха, – Сьюзи выдыхает дым, запрокинув голову. – Габриель?

– Правда.

Сьюзи вдумчиво сжимает губы, слегка хмурясь. Затем вспоминает, возвращая взгляд на друга. Её глаза сверкают минутным порывом.

– Твоя мать правда…

– Действие! – тут же выкрикивает Габриель, перебивая.

– Хах. Сделай за меня домашку.

– Бля.

– Отлично, сегодня вечером зайду к тебе и отдам рюкзак с кучей проблем.

– Мне не нужны лишние проблемы, Сью, – смеётся он.

– Уж таковы правила игры, смирись.

– Эннард, правда или действие? – спрашивает Габриэль.

– Правда, – отвечает.

– Ты когда-нибудь воровал? – Этот вопрос произносится очень быстро и без раздумий.

– То есть?

– То есть, ты воровал втайне у людей, которых плохо знаешь, или не знаешь и вовсе?

Майкл настораживается, уставив пристальный взгляд на рыжего. Да что уж говорить, все вырвались из своих мыслей, ведь вопрос, действительно, интересный.

А Эннард… а Эннард потерялся. В мыслях. Наверное, он вспоминает, было такое, что он воровал, или нет. Он сначала тупит взгляд, накручивая рыжую прядь на указательный палец. Потом приподнимает бровь, хмыкая.

– Нет конечно, – ответ звучит с ноткой неопределённости. Эннард, видно, не хотел делать никаких пауз, потому что сразу же повернулся к Майклу. – Правда или действие?

– Действие, – говорит.

Эннард смеётся, поправляя рукав куртки.

– Сейчас мы пойдём в погреб, – говорит. – И я хочу, чтобы ты спустился первым, – он встаёт с кресла, сунув руки в карманы.

Все встают и идут за Эннардом. А Майклу уже не смешно. Он плетётся позади всех.

– Ты не парься особо, – говорит Эннард Майклу. – Жить точно будешь.

– Блять.

Они подходят к деревянной крышке, или, по-другому – люку от погреба. Эннард поднимает его, фиксируя перпендикулярно полу. Смотрит на Майкла, пропуская его первым.

Он проходит и говорит:

– А ты уверен, что идти в темноту – это хорошая идея?

Эннард фыркает и достаёт из кармана фонарик. Включает, освещая путь.

Деревянные ступеньки угрожающе скрипят под ногами, так и норовя сломаться.

За ними идут и остальные.

Майкл касается шершавой стены кончиками пальцев. Свет ложится на путь впереди него, стекая по ступенькам.

Тут и правда оказалось глухо и тепло. Стены покрылись мхом и пылью. У потолка зависли пауки.

Джереми присвистывает, внезапно направляясь руку Эннарда с фонариком куда-то в угол.

– Это же…

Тот улыбается, бросая на него взгляд.

– Именно.

Там, потресканные и гнилые, стоят винные бочки. Металлические краны заржавели и погнулись, а в некоторых местах зияют дыры.

– Мой отец раньше держал такие же, – говорит Габриель.

– Ага, – Сьюзи мотает головой. – Круть.

– Было бы лучше, будь они полными, – цокает Джереми.

– Ага, тип того.

Свет от фонарика позволяет видеть им весь погреб, но лишь то, на что он направлен, удастся разглядеть полностью.

Среди всей этой темноты и паутины, Майкл случайно замечает нечто, на что сначала и вовсе не обратил внимания.

На холодном бетоне, забытый и кривой, лежит нож.

Самый обычный, кухонный.

Майкл невольно засматривается, раздумывая, не забрать ли его домой. Но внезапно вздрагивает, слыша голос у уха.

– Эй, – Джереми хватает его за плечо, утягивая в сторону.

– А? Что?

– Ты не слышал? Смотри, сколько тут журналов с сиськами!

– Бля, Джер.

В ящиках покосившейся тумбы действительно оказалось полно эротических журналов. Некоторые совсем отсырели и выцвели, другие казались ещё вполне целыми. Майкл скривился.

– Ха-ха, вечно забываю, что тебя такое не интересует, – усмехается Джереми.

– А, заткнись.

На самом деле, это и правда оказался самый обычный погреб. Старый до невозможности и разворошённый теми, кто был тут до них.

Но Майкл запомнит это место. Придумает ещё кучу теорий, что не дадут ему заснуть этой ночью.

Когда он обернулся, ножа на месте уже не было.